Чтение онлайн

Того, как в амбар зашел отец Кристиана, они оба не заметили, но уже через пару мгновений Джон Коннелл схватил своего сына за плечо и отбросил в сторону. Нейт не помнил, как завязалась драка. Не драка даже, а избиение. Крис лежал на деревянном полу и даже не пытался защититься. «Будет только хуже», – однажды сказал он. Нейт набросился на Джона со спины, но тот оттолкнул его локтем, и удар пришелся в лицо. На секунду у него закружилась голова, а из носа потекла кровь. Но он снова попытался удержать Джона.

–– Уходи, – прошептал Крис, а Джон посоветовал ему замолчать. – Уходи, – сказал он громче. Крис кричал одно это слово так громко, что у Нейта закладывало уши. – Уходи! – кричал он. Джон сказал, что когда закончит с ним, то возьмется за самого Нейта. – Прошу тебя, – сказал Крис, держа ладонь возле сломанного носа. – Уходи.

После этого Нейт множество раз задавал себе один и тот же вопрос. Почему он тогда все же ушел? Когда он вернулся домой, его ждали мать, отец и дед. Женевьева подбежала к сыну и стала осматривать его.

–– Со мной все в порядке, мам, – сказал Нейт, и это было наглой ложью. А потом он осел на пол и расплакался. Джен прижала сына к себе, пачкая свое платье его кровью, и старалась успокоить.

Разобравшись во всем, Аарон взял свою машину и вместе с Сэмюэлем поехал к дому Джона Коннелла.

Вернулся он под утро. С наливающимся синяком под глазом и со сломанным пальцем.

–– Крис в порядке? – спросил Нейт, не сомкнувший глаз за всю прошедшую ночь.

–– Да, – выдохнул отец. – Я отвез его к фельдшеру.

А позже, сидя у открытого окна в своей комнате, Нейт услышал разговор Аарона и Сэмюэля.

–– Ты слышал, что сказал этот ублюдок? «Увези своего сына – педика отсюда, или я переломаю им обоим шеи, как курам», – сказал дед, оставив пустую чашку с кофейной гущей. Он никогда не умел подбирать выражения и всегда был очень откровенным и немного грубым.

–– Нет нужды повторять, что он сказал, отец. И… Нельзя оставлять мальчишку с ним, – сказал отец. На палец ему наложили шину, а к ушибу на лице он прижимал лед, завернутый в полотенце.

–– С ним все будет нормально. Он уедет в армию. И если у него хватит ума, он либо умрет где-нибудь на Ближнем Востоке, либо выживет, но сюда больше не вернется, – дед покачал головой. У Нейта потекли слезы. – Я присмотрю за мальчишкой.

–– Нейт его, похоже, любит, – выдохнул Аарон и пожал плечами.

–– Послушай, сын. Всякое бывает. Но это просто подростковые глупости.

–– Нет, это катастрофа, – усмехнулся отец, и Нейт подумал, что это слово очень точно описывало то, что он чувствовал.

–– Увези моего внука отсюда. Я хочу, чтобы ты сегодня же посадил его в машину и увез.

Нейт закрыл окно, лег на разобранную кровать и прикрыл глаза. Нос саднило, а под глазами уже начали наливаться синяки. Внизу переговаривались его родственники. Виола хлопотала по дому, собирая их вещи. «Жизнь закончилась», – думал Нейт. Его сердце уже никому не удастся собрать по осколкам и склеить так, что не отличишь от живого.

Вечером они погрузили в машину вещи, распрощавшись с теми, кто остался доживать свой век в стенах усадьбы.

Ноа не проснется через пару месяцев, и они похоронят его в семейном склепе. А еще через несколько лет уйдут Сэмюэл и Мария. Виола соберется к сестре в Джорджию. А у Криса не хватит ума, и через много лет он вернется в дом своего отца, в свой отчий дом с первым же попутным грузовиком из Литл-Крика. Всего этого Нейт тогда не знал. А если бы знал, то ничего бы не смог сделать, потому что, как только он сел в машину, Аарон заблокировал двери.

–– Выпустите меня, – кричал он, увидев, что, когда они тронулись с места, к усадьбе на велосипеде подъехал Крис, не успев всего на мгновение. Он тяжело дышал, лицо, его прекрасное лицо, было распухшим. – Выпустите меня, – просил Нейт, но Аарон его словно не слышал. Он поднес кулак ко рту и прикусил кожу.

–– Не нужно, милый, – прошептала Женевьева. Она сидела рядом с сыном на заднем сиденье. – Все кончено, милый. Все кончено. Будет только хуже, если ты выйдешь из машины. Будет больнее, – мать обняла Нейта, прижала к своей груди, как в детстве, и гладила по волосам, пока он плакал и до тех пор, пока, обессиленный, он не уснул на ее коленях. Джен смотрела в окно. Мимо, как и много раз до этого, проносились безликие, выцветшие пейзажи. Она лила безмолвные слезы и думала, что самой большой ошибкой в ее жизни был день, когда она впервые с годовалым сыном на руках переступила порог усадьбы Розенфилдов.

11 сентября 2001 года.

В доме пахло свежими круассанами и горячим кофе. Женевьева всегда просыпалась рано, и, прежде чем поехать на работу, спускалась в маленькую кофейню напротив их дома и покупала выпечку к завтраку. Они не раз сидели в этой безымянной кофейне с ней, пили кофе и говорили. Обсуждали выставку, с которой только что вернулись, или, обложившись пакетами, отдыхали после изнурительного шоппинга в верхнем Ист-Сайде.

Нейт застегнул рубашку, надел худи с эмблемой университета и высунулся в окно. Осень стояла теплая, и, хотя стволы деревьев уже потемнели от влаги, они были еще не готовы расстаться с яркой листвой и их пухлые, пышущие огнем верхушки, казались горящими факелами сверху.

Комната Нейта была его точной копией. Такая же, как он – светлая, немного растрепанная, но чистая, красивая и уютная. Сквозь легкие шторы проникал свет и звук проснувшегося города. У окна стоял станковый мольберт, старый, заляпанный краской. К стене были прислонены холсты. Нейт не мог смотреть на лицо человека, который с удовольствием смотрел на него с них.

Когда они вернулись из Виргинии в Нью-Йорк, Нейт бросил писать. Спустился вниз и положил в мусорный контейнер кисти и тюбики краски. Мольберт он тоже хотел выбросить. Мать и отец оставались в стороне. Иногда Нейт замечал, как они переглядываются, но они оба молчали. И он тоже молчал.

К колледжу Нейт относился спокойно. За то время, которое он успел проучиться в Колумбийском, Нейт уже побывал на трех вечеринках. Друзей он не завел, но ему доставляло удовольствие другое: Нейт напивался так сильно, что не помнил самого себя, не помнил Криса, его взгляда и голоса, которым тот просил уйти той ночью. Видя, что с ним происходит, Джен предложила взять тайм-аут, съездить вместе с ним во Францию, провести время у моря или в горах. Ведь он был так счастлив те две недели в Сен-Максим. Но Нейт отказывался. Пару раз он набирал номер домашнего телефона Криса, кусал губы и ходил по комнате, ожидая услышать его голос, его сладкий южный акцент. Но телефон поднимал Джон Коннелл, и Нейт тут же бросал трубку. Однажды он дозвонился до Джо, трубку сняла его мать. Он сказала, что мальчики уже уехали в Литл-Крик и что она обязательно перезвонит, как только ей что-нибудь станет известно. Но она так и не позвонила. Все было бы проще, думал Нейт, если бы Крис не отказался от мобильного телефона, который Нейт купил для него. Он звонил деду, но тот сказал, что давно уже не видел парнишку Коннелла.