Чтение онлайн

– На «Бычка»,– ответил я, и собрался уходить.

– Протри у меня. Я пойду покурю. Только не фотографируй «секретные документы»,– сказал он и стал удаляться по коридору.

Когда я вышел через служебную дверь РОВД, меня подмывало купить вторую бутылку водки. Отдав фотоаппарат, я специально не сказал Иону, что он увидит на пленке. Но через несколько дней, он попросил подробный отчет на бумаге и было видно, что оценка моей работы положительная. Как гласит поговорка: «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Ион, как опытный «Папа Карло» стругал «Буратино» на совесть. Если мне что-то давалось легко, он усложнял задачу. Я это понял, когда после очередного урока он положил передо мной фотоаппарат, написал на бумаге «ТУ -95» и добавил вслух: «Срок – неделя».

Информации об Авиационном заводе было навалом – половина взрослого населения Кировского и Промышленного района работало в цехах этого предприятия, или когда-то работало, включая моих родственников. Но, если бы я получил задание неделей раньше… Режим вокруг цеха, где на стапеле стояли эти бомбардировщики недавно ужесточили. И виной был бывший одноклассник моего институтского друга Макса Янина. Этот «художник» проходил практику в цехе, где стояли, сверкая полированными плоскостями, изделия. Уподобившись «Кисе и Осе», он написал на девственно чистом крыле аббревиатуру своего техникума. Военный представитель расчистил на стенде с плакатами и агитацией место, для шкуры следующего «Пикассо», и любителям живописи вход в цех был заказан. Что же, я сам в живую не видел это чудо техники, и теперь предстояло удовлетворить любопытство. Как учит коммунистическая партия – «Нет невыполнимых задач – есть не поставленные цели». Тем более, у меня был пример смекалки, когда с соседнего завода, собиравшего ракетные ступени, друг моего отца вынес длинную титановую трубу прямо через ворота проходной, чтобы доказать – в нашей стране возможно все. Он это сделал прямо на глазах комиссии, которая искала металлическую сетку из чистой платины, пропавшую накануне. Сетку кстати нашли на даче рабочего завода. Из нее получился неплохой забор.

Обойдя завод по периметру, я убедился, что просочиться на территорию не получится – бетонный забор, спирали из колючей проволоки и бдительная охрана не оставляли мне шансов за несколько дней «прогрызть дырку». Пропускная система на проходной тоже была мудреной. Пропуска хранились в ячейках при входе и сделать копии не представлялось возможным. У меня оставалось два варианта – попытаться использовать специальную пожарную часть, которая имела право заезжать на территорию завода, или приземлиться на заводскую взлетно-посадочную полосу. На то и другое у меня не хватало времени. Слишком долго пришлось бы обрабатывать пожарных, и расспросив знакомых, я не нашел подходящей кандидатуры. На то, чтобы подсесть в самолет заводского авиаотряда, который часто летал в Москву, пришлось бы потратить неделю. За оставшиеся три дня, я мог надеяться только на «чудо», которое работает на заводе и внешне похоже на меня. Два дня я крутился у центральной проходной, разглядывая сотрудников завода и иногда встречая знакомых, но «чуда» не было. На третий день я решил, что достаточно «нарисовался», и от греха подальше переместился на остановку электропоезда, которым многие сотрудники добирались из города на работу. Платформа была в километре от проходной, и я не боялся, что заинтересую сотрудников режимного отдела.

Я сидел, свесив ноги с платформы, в спецодежде рабочего завода, смотрел на людей, идущих на утреннюю смену и понимал, что время мое истекает. Заводской забор, опутанный сверху колючей проволокой был в нескольких метрах, и только волшебник мог открыть мне портал в бетонном блоке. Вдруг я заметил двух молодых парней, которые стояли недалеко от меня и о чем-то разговаривали. Ни один из них не подходил на роль двойника. Через минуту они подошли и сели рядом. Один из них обратился ко мне с вопросом:

– Из какого ты цеха, любезный?

– Из транспортного,– сказал я первое, что пришло мне в голову…

– А на работу не опоздаешь? – спросил второй.

– Уже опоздал,– ответил я, задумчиво глядя в глаза парню, который сидел ближе ко мне.

– Еще нет, но опоздаешь, если просидишь еще минут пять,– подключился к разговору второй.

Похоже, что парни сами не спешили на завод или были просто прохожими. Мне хотелось сосредоточиться и подумать, а они лезли с расспросами. Один из них спрыгнул с платформы на землю и встал передо мной:

– Слушай, ты в школе геометрику учил? – он улыбался, разглядывая меня снизу.

– И геометрику и математию! И физию с химикой учил! Вам что от меня надо?

Я поднялся на ноги, но уходить не собирался. Парни начали меня раздражать. Второй тоже спрыгнул на землю и сказал примирительно:

– Геометрику учил, в транспортном цехе работаешь, а о том, что самое короткое расстояние от точки до точки – прямая, ты не знаешь.

И он приподнял грязный лист ДСП, обнажая подкоп под бетонным забором. Банальный подкоп, который помогал работягам сокращать расстояние до платформы почти на километр. Портал в охраняемую зону появился благодаря трубе, которая проходила под бетонными плитами забора, пересекая железнодорожные пути. Только здесь рядом с трубой можно было выбрать глину, чем рабочие и воспользовались.

Развивая успех, я стал знакомиться, и посетовал, что давно хотел посмотреть на бомбер, но после недавнего инцидента вход в цех ограничили. Один из парней рассмеялся: «Ограничили для идиотов!» И показал рукой общеизвестный знак, оттопырив большой палец и мизинец. Контракт был подписан. В обеденный перерыв мы должны были встретиться у дверей цеха за которыми скрылись «волшебники». До обеда, сидя на горке из сложенных труб, я наблюдал за воротами цеха, где стояли стратегические бомбардировщики. Я разглядел, что за допуском в ангар следят сами рабочие, периодически меняясь. Войти внутрь под мнимым предлогом у меня не получилось бы. Если бы стоял ВОХРовец, может я и попытался, но рабочие знали всех в лицо, и я не стал рисковать.

К обеду я был на месте встречи с «экскурсоводами». Подъехал электрокар с коробками и агрегатами, и мне уступили место за рулем. Рабочий у ворот категорически отказался впускать нас.

– После обеда приезжайте,– сказал он, и скрестил руки на груди.

– После обеда мы не работаем,– ответил один из «волшебников»,– после обеда нас увозят на стройплощадку. А без нас агрегаты вы не получите. Ну что? Мы поехали?

Авиационный завод был источником чистейшего спирта, который хранился в больших металлических канистрах и регулярно перетекал в желудки рабочих. Измученные «нарзаном» люди получали спирт за сверхурочные, тырили его, и не было преград для получившего зависимость организма, которые советский рабочий не преодолел бы. «Волшебники» колдовали со знанием дела. И я лишний раз убедился в том, какое значение имеет работа с местным населением, и насколько эффективно ты сможешь выполнить задание, если у тебя есть «проводник».

– Хорошо! – сказал рабочий, стоявший на страже государственных секретов. – Разгружайте агрегаты сразу за дверью.

Мы стали разгружать коробки, а рабочий остался снаружи. Сначала мы работали втроем. А потом один «волшебник» отвлек рабочего болтовней, я прошел вглубь ангара и получил близость с «Тушкой» во всех позах, что было зафиксировано фотопленкой. Технологические лючки бомбера были открыты, лестницы и настилы окружали самолет, и я запечатлел не только внешний облик, но и внутренний мир чуда техники.

***

Прошел месяц с начала пребывания Мигеля Гарсии в лагере, когда состоялся его первый дальний выход. Небольшой отряд должен был забрать груз в одном из поселков на реке. Группе Мигеля предстояло отделиться, перейти по каменистому броду русло реки, а потом узкую протоку, и занять позицию на возвышенности для наблюдения, чтобы обеспечить безопасность основного отряда, в случае опасности подать сигнал, и на отходе прикрывать с тыла.

Всю дорогу до поселка Ворчун и его индейцы плелись в хвосте колонны и только достигнув реки, вышли вперед и начали переходить на другой берег. Переправиться было возможно только из-за того, что русло реки было засыпано огромными валунами, образующими пороги. Перепрыгивая с камня на камень, группа перешла на противоположный берег, почти не замочив обувь. Чуть ниже по течению, в основное русло впадала неширокая протока, которую группа перешла вброд. Протока была мелкой, примерно по колено, и с каменистым дном. Маленький отряд поднялся на возвышенный берег и перед партизанами открылся замечательный вид на поселок и речную долину. Пока группа маскировалась, Касик и Кики ушли проверять джунгли вокруг. Позиция была удачная. Внизу было видно деревню, склон, поросший деревьями, и русло реки на несколько километров в обе стороны. Только Гарсия собрался расслабить натруженные ноги, как вернулся Касик. Увидев как он подползает на четвереньках, Мигель понял, что что-то случилось. Жестами и шепотом Касик стал объяснять, что услышал в сельве движение. Он был уверен, что это люди. Кто они Касик не видел, оставил для наблюдения Кики и пришел предупредить. Только группа развернулась в сторону джунглей, как появился Кики. Прижимаясь к земле, он быстро двигался, показывая рукой сигнал «противник». Когда он приблизился, Мигель не мог поверить его словам. В той стороне, где был тропический лес на сотни километров, Кики увидел солдат. На расспросы, о том, сколько солдат он увидел, и на каком они расстоянии, индеец только махал руками, предлагая быстрее уходить. Ворчун почувствовал, как дрожь прошла по телу. Это была не тренировка, а настоящая опасность. Мигель не видел врага, но одна мысль о реальной угрозе, заставила организм выбросить такое количество адреналина, с которым он не мог справиться. Чтобы восстановить контроль, Мигель на несколько секунд напряг все мышцы тела, и стал выстраивать в голове последовательность действий. Первое, что необходимо было сделать – это подать сигнал людям в поселке. Было предусмотрено, что в случае опасности будет послан один из группы, а в экстренном случае подается сигнал выстрелом. По жестам Кики Мигель понял, что солдаты совсем близко и убираться надо немедленно. А выстрел мог обнаружить группу. Поэтому Гарсия предложил уходить к реке. Он решил, что группа займет позицию у порогов и уже оттуда подаст сигнал. Когда партизаны стали спускаться по склону, покрытому зелеными зарослями, начался дождь. Мигель шел последним и периодически оглядывался, чтобы успокоить себя тем, что он продолжает контролировать ситуацию. Но после того, как он подтолкнул одного из индейцев, перестал смотреть назад и честно сказал себе, что группа убегает, и убегает в панике. Через несколько дней Ворчун прокручивал в голове все, что знал о колумбийских солдатах, и дрожь возвращалась в его тело. А сейчас Мигель просто уносил ноги, и думал только о том, что нужно подать сигнал. Партизаны катились по склону со скоростью испуганных животных. Дождь усилился и превратился в ливень. Ноги стали скользить и бойцы буквально съезжали как по снежному склону. Заросли расступились, и не останавливаясь, партизаны скатились в воду, перемешавшись с небольшой группой колумбийских солдат, переходивших вброд протоку. И для противника, и для партизан, это было неожиданностью. Мигель упал на колени. Он пытался встать на разъезжающихся по скользким камням ногах. Ему казалось, что выстрелы вокруг звучат тихими глухими хлопками, а звук дождя и шум воды он слышал очень отчетливо и громко. Почему-то Ворчун оказался на спине, и вода на несколько секунд скрыла его. Над водой остались только руки с автоматом. Он несколько раз нажал на спусковой крючок, прежде чем понял, что магазин пуст. Опять встав на колени, и машинально загнав полный рожок в приемник, Гарсия приготовился стрелять. Но вместо мишеней увидел тела солдат, уносимых течением в сторону реки. Вокруг него на коленях стояли индейцы и тоже смотрели на тела в оливковой форме, плывущие по протоке. Теперь необходимо было убираться с открытого пространства. Широкое русло реки партизаны преодолели на одном дыхании. Когда группа вышла к деревне, хвост основного отряда уже заходил в джунгли. Караван разделился на две колонны. Гарсия с индейцами прикрывал отход, периодически формируя засадное построение на тропе. Постепенно две колонны отряда разошлись в разных направлениях, и хотя были загружены, ушли далеко вперед. Мигель успокоился, и по настроению индейцев понял, что они не слышат погоню. К вечеру партизаны оставили на тропе дозорного, а сами зашли в джунгли для ночевки. Гарсия вспоминал прошедший бой. Только теперь, прокручивая в голове события, он осознал, что произошло.

О том, что колумбийские солдаты делали около деревни, Мигель мог только догадываться. Случайно они оказались рядом или ждали партизан, волновало его меньше чем ошибка, которую допустили разведчики, когда как испуганные лошади свалились в протоку. Гарсия не знал, стоило ли двигаться медленнее и оказаться зажатыми на тропе с двух сторон, или это было просто везение. Но то, что произошло дальше, было целиком заслугой бойцов. Закрыв глаза, Мигель видел, словно в замедленной съемке, как они выполнили упражнение, которое до автоматизма довели на тренировке. Щуплые «индианос» были невысокого роста, и при встрече с колумбийскими рейнджерами в рукопашной схватке у них не было шансов. Ион просветил Гарсию насчет правительственных отрядов, работающих в сельве. Сражаться с ними на равных, смысла не было. Подготовка, вооружение, опыт, навыки, и поддержка с воздуха, давали колумбийским солдатам подавляющее преимущество. Победить их можно было только по-партизански – не вступая в открытое столкновение. Поэтому Ворчун показал индейцам, как можно выжить в ближнем бою.