Чтение онлайн

Снимаю лосины и, оставшись в одном белье, смотрю на свое отражение… Вижу Скарлетт Скай – точнее, тот ее кусочек, который никто не увидит. Эта Скай-Франкенштейн будет до конца своей жизни прятаться за закрытой одеждой и скрывать от чужих глаз то, что кроме жалости не вызывает ничего.

На губах появляется смирительная улыбка, а в голову влетает напоминание о том, почему я должна держаться до самого конца.

Я справлюсь. Я прорвусь. Не из такого дерьмового положения я выбиралась. И из этого как-нибудь вынырну.

ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чувствую, что мое веселье будет приносить мне уйму удовольствия…

…или стресса и нестабильности.

*два часа назад*

И что это за херня только что произошла? Какое мне, черт возьми, дело до того, что этот перекачанный стероидами человек трогал ее? Правильно – никакого.

Кто ее только не трогал…

Но тогда какого хрена я чувствовал что-то странное внутри, когда он так тесно прижимался к ней? Это неуместно. Не в случае, когда я горю желанием поиграть, насладиться вдоволь ее эмоциями и в процессе моего веселья кормить ее наивкуснейшей порцией приятных воспоминаний.

Почему я пришел сюда сегодня? Случайность?

Нет. Ни о какой случайности в отношении Скарлетт Скай не может быть и речи. Это план. Простой план снова вывести ее из себя своим присутствием, своим внешним видом, своими речевыми талантами. Она не должна расслабляться и думать, что у нее есть возможность отдохнуть от меня.

Но в итоге все пошло совсем не так, как я себе представлял. Все потому, что содержимое моего черепа начинает выдавать какие-то нестабильные сбои, стоит мне остаться с ней наедине.

А когда что-то идет не по плану – нужно просто немного сместить траекторию и нанести удар с противоположной стороны, там, где противник не будет ожидать.

Поэтому сейчас я планирую устроить крышесносную поездку по городу, заставив Скай сидеть позади меня и наслаждаться «бессмысленным увлечением, которое ей больше не интересно», как она сказала ранее.

Выйдя из спорткомплеска, я направляюсь к своему мотоциклу и усаживаюсь на сиденье, выжидая появления Скарлетт, чтобы эффектно подкатить к ней колеса.

Спустя около десяти минут Скай выходит, и сквозь мутное стекло визора я вижу, как Айзек следует за ней, а затем, как запасной план с измененной траекторией отправляется в неизвестность.

Скарлетт падает.

Знаю, что я сексуален на байке, но в обморок падать не обязательно.

Я даже позволяю себе ухмыльнуться, но что-то странно-человеческое внутри меня просыпается, и я слезаю с байка. Стаскиваю шлем и направляюсь к ним, не упуская из внимания то, как Айзек прикасается к ее телу, пытаясь поднять ее.

Нормально ли то, что меня это раздражает?

– Что случилось? – лениво спрашиваю я, стараясь не коситься на его руки, которыми он удерживает ее за талию: – Что с ней?

Взгляд Айзека тупеет, он будто в моменте потерял способность озвучивать свои мысли или разучился говорить, но спустя полминуты все-таки произносит:

– Не знаю. Для меня это такая же неожиданность. – Он прижимает ее к себе, и, странно, но меня снова накрывает это удивительное чувство, которое я испытал, когда ее трогал тренер.

Это ведь ненормально. Она – никто. Ничего не значащая особа, с которой мне не придется делить ни кровать, ни будущее.

Еще более ненормально то, что я подхожу ближе, наклоняюсь и подхватываю рыжую на руки, лишая этой возможности Айзека, который слишком долго пытается сообразить, как правильно поднимать девушку, внезапно упавшую в обморок. Разворачиваюсь, собираясь отнести ее обратно в здание, но Айзек останавливает меня и слишком строго говорит:

– Ее надо отвезти домой.

Я поворачиваюсь, вопросительно смотря на него. Вместе с тем в голове прокручиваю тональность его слов, которая вновь вызывает возмущение и заставляет задуматься: нет у него никаких планов на Скай? Если бы были, он дал бы мне об этом знать, правильно? Или… или нет?

– Может, лучше привести ее в чувство здесь, а потом она своими ногами дойдет домой? Или отвезти ее в больницу?

– Нет, – настаивает он, стискивая зубы, и судорожно переводит взгляд с моего лица на лицо Скай. – Ей нужно домой. Она сойдет с ума, если узнает, что ее отвезли в больницу без ее согласия. Она не любит все эти запахи, стены, всю эту боль. Лучше домой, Тео.

Меня удивляет его попытки убедить меня в этом. Но он, вероятно, знает Скарлетт Скай в разы лучше меня, поэтому я решаю не спорить.

– Ты на машине? – спрашиваю я, бросив на него короткий взгляд.

– Да.

– Ну? Чего стоим тогда? – спрашиваю я, уставившись на него, и он, покачав головой, отворачивается и направляется на парковку.

Подойдя к его машине, я останавливаюсь напротив пассажирской двери и жду, когда Айзек откроет ее. Поместив ее на заднее сиденье, я захлопываю дверь и собираюсь уйти, но он останавливает меня вопросом:

– Ты не поедешь?

– У меня есть дела поважнее, – отвечаю я, пожав плечами.

– До ее дома ехать от силы восемь минут, мне нужна будет твоя помощь с… – он запинается, словно не успел придумать, с чем мне нужно будет ему помочь. – Просто нужно будет донести ее до дивана.

– Сам не справишься? – интересуюсь я, вопросительно изогнув бровь.

– Нет, Тео, – он отрицательно качает головой, открывая водительскую дверь. – Мне же надо как-то открыть дверь. Ты подержишь ее, положишь на диван и уйдешь.

Шумно вздохнув, обхожу машину и сажусь рядом со Скай. Кладу ее голову на свое плечо (хотя мог бы прислонить к подголовнику или к стеклу, но почему-то решаю подарить ей свои драгоценные восемь минут близости, позволив полежать на мне), и слежу за ее дыханием.

Мой взгляд скользит по ее лицу. Вблизи она по-прежнему красива (в принципе, как и вдали), так же, как и тогда… Веснушек на ее щеках стало еще больше, длинные и густые ресницы все так же без увесистого макияжа, к которому прибегает практически каждая лишь бы казаться красивее, чем есть на самом деле.

Скарлетт Скай это не нужно. Ни макияж, ни попытки казаться лучше, прыгая выше своей же головы, ни брендовые шмотки, ни духи…

Духи…

Короткий взгляд на ее влажные волосы, и я наклоняюсь немного ниже, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, позволяя ее запаху проникнуть немного глубже. Тот же… Мед и молоко. Ее запах. Бывший моим любимым.