Чтение онлайн

На лице соседа вновь возникает счастливая улыбка, и обида тут же исчезает из чужих карих глаз. Вероятно, относились к нему на этой улице очень хуево, если даже вымученное доброе слово Йоханесса смогло обрадовать парня.

– Кстати, я Энтони Купер, – приветливым тоном произнёс новый знакомый киномеханика.

– Йоханесс Ольсен, – буркнул себе под нос мужчина.

– Я всегда знал, что ты не местный, – радостно отозвался Энтони.

– Замечательно. Ты охуительный молодец, прямо умница, Тони, – язвительно проскрипел Йенс. Увидь его кто сейчас в этом обществе – и так низкая репутация опустится ещё ниже. – Однако, извини, мне пора валить.

– Мы ещё увидимся?

– Обязательно, Тони, – с нескрываемым сарказмом в голосе ответил Ольсен, уже направляясь в сторону дома Дэвисов, на который происходило нападение американскими гангстерами.

Halsey – Sorry

За поворотом находился небольшой деревянный домик. Он не мог похвастаться красивой отделкой, дорогими материалами, но можно было заметить, что хозяева следят за своим жильем. Однако понадобится ли им убежище от внешних непогод в дальнейшем? Возле крыльца стояла дорогая тонированная машина, внутри которой в развалку сидел водитель, покуривая папиросу. Около самого дома находилось трое гангстеров в шляпах с широкими полями и в длинных чёрных плащах. Одного из них Йоханесс узнал сразу: Кристиан. Твою мать! А что этот упырь-то здесь забыл?

– Мисс Ричардсон не любит, когда с ней шутят. Шутить здесь может только она, усёк? – слащавым голосом произнес Кристиан двери, за которой слышалась возня и крики.

Йоханесс прижался сильнее к стене, за которой прятался от всевидящих взоров мафии, и поправил очки, прищурившись, чтобы разглядеть лучше ситуацию, происходящую в оккупированном доме. Стёкла были заколочены досками, двери тоже, причём снаружи, что говорило о том, что жители стали жертвами в собственном родном обиталище. Один из мужчин в шляпах облил здание и траву возле него какой-то жидкостью, после чего поджог её. И тогда Ольсен понял, насколько может быть жестокой мафия.

Пламя быстро охватило пространство вокруг дома, жадно набрасываясь на доски и пожирая их, всё ближе приближаясь к несчастным людям, застрявшим в доме. Гангстеры курили толстые папиросы и переговаривались, пока семья умирала в муках и агониях. Из окон высунулись другие жители. Каждый хотел помочь, совесть терзала душу каждого, однако никто не решался подойти к вооруженным мафиози из «Нации розы». Да и было это уже бесполезно. Блядство, какое же блядство! Йоханесс осел на землю, схватившись за голову. Что такого сделали эти несчастные люди, что этот конченый Кристиан самолично решил их так жестоко убить? И после этого люди смеют говорить, будто бы Эрика сущее зло? Да вы вообще видели её мужа?! Ебаный ублюдок. Как часто он развлекается такими вот прогулками?

Единственное, что испытывал Йенс – это жалость к жертвам и ненависть к Кристиану и всем его приспешникам. Где-то в глубине разума крутилось осознание того, что и сам Ольсен стал пленником коварства и гения мафии. И мужчина плевать хотел на свою жизнь, но вот Оливер, разве он должен был расплачиваться за грехи отца?

Йоханесс поднялся на ноги и направился прочь от горящего дома, прочь от гангстеров, которые уже садились в машину, чтобы уехать отмечать очередное успешное дело. Эрика… и всё же, насколько сильно ты вмешана в происходящее? Являешься ли ты его частью? Действительно ли ты занимаешь должность главы и отдаёшь приказы?

Ольсен очнулся лишь перед быстрой рекой, текущей куда-то вперёд в своём направлении. Она целеустремлена к определённой точке, к своему озеру, до которого определённо доберётся в конечном итоге. А что Йоханесс? Он лишь заблудившаяся душа, не понимающая, куда двигаться и что делать.

– Иди нахер, Кристиан Эдвардс, – прохрипел Йенс, доставая из кармана брюк сложенную несколько раз бумажку, с которой на мужчину смотрела обворожительная мафиози, запрятав свое лицо в мягких волосах. Она печально улыбалась, томно прикрыв глаза. Художник провёл по бумаге большим пальцем, представив, что гладит не нарисованное изображение, а кожу. – Иди нахер, Эрика Ричардсон!

Кем бы она ни была, где бы она ни была – пусть исчезнет из разума, пусть больше нигде и никогда Ольсен не услышит её имя, не увидит её бирюзово-ядовитые глаза. Он не хотел думать, связана ли Эрика с мафией, не хотел ломать голову, сомневаться и бояться. Всё, чего хотел Ольсен – сбежать подальше от этого места, исчезнуть. С одной стороны, Эрика действительно может быть той самой жестокой убийцей, про которую все говорят и которую все боятся.

– Блядь. Блядь. Блядьблядьблядьблядьблядь, – Йенс принялся ожесточённо рвать бумагу на куски, после чего выкинул всё в воду. – Ты мне не нужна, – заключил мужчина, после чего развернулся спиной к реке.

С другой стороны, вот она, Ричардсон. Такая красивая и необычная, талантливая и аристократичная, загадочная и непонятная, заботящаяся о своих близких. Ведь никто не мог сказать, что на самом деле лежит на душе у Эрики. Мафиози – одна сплошная загадка, найти ответ к которой может только самый умный и талантливый человек на свете. Но, разумеется, никто не станет злом просто так.

Домой мужчина вернулся под вечер. Дверь легко поддалась на слабый толчок. Йенс подумал о том, что стоило бы отругать Оливера за халатность и безответственность, но настроения разговаривать с кем-либо, а тем более отчитывать кого-то, совершенно не было. Все мысли кружились вокруг одной загадочной женщины, что непроизвольно высасывало все соки и всю жизнь из мужчины. Он уже не мог ни о чём думать, но продолжал, тратя последние остатки энергии.

Из гостиной доносились голоса, причём их было несколько, следовательно, Оливер был дома не один. Йоханесс нахмурился и на ватных ногах неохотно поплелся в комнату. На диване сидел разбитый Гловер, а возле него бегала взволнованная Эльфрида. И, честно говоря, Ольсена сразу начало тошнить только от вида этой «сильной и настоящей любви».

– Ночь на дворе. Чё вам резко стало нужно? – недовольно спросил Йоханесс, заползая в комнату.

Оливер, сидящий на кресле, испуганно посмотрел на отца. Юноша дрожал, словно от холода, но красноречивый взгляд выдавал сильные эмоции. Ольсен сразу заподозрил неладное, решив, что если Расмуссена кто-то обидел, то этому кому-то мало не покажется.

– Где ты шлялся? – грозно произнесла Эльфрида, поставив руки на бока.

– Ой, это вы меня всё это время ждали? – Йенс широко улыбнулся, плюхаясь прямо на пол.

Гловер прокашлялся, привлекая всё внимание на себя. Не трудно было догадаться, что Томсон сейчас произнесёт что-то очень важное и, видимо, не слишком-то и приятное. Прекрасно, Йоханесс до жжения в сердце обожал плохие новости. Фрида заботливо взяла предпринимателя за руку, что вновь неприятно ужалило Ольсена.

– Я банкрот, Йоханесс, – тихим разбитым голосом произнёс Гловер.

– Чего? – удивился Йенс, не веря своим ушам.

– У меня больше нет денег. Теперь я никто, – слабо продолжил Томсон. – Мы в дерьме по самые уши.

Застываю рядом с мраморной колонной.

Удивляюсь: почему не убежал.

Я холодный.