Чтение онлайн

– Кто ты такой, чтобы судить о том, как выглядит его душа? Как много ты о нём знаешь? – тихо спросил Йоханесс, не поднимая на Томсона лица.

– Я знаю о нём достаточно, чтобы составить такой портрет, – холодно ответил Гловер. – Я живу в Детройте подольше твоего.

– Но это не значит, что ты знаешь об Эрике больше. Вы все видите его лишь с одной стороны. Но кто-нибудь из вас догадывается, почему он такой, какой он есть? А может это и не он вовсе? Может, это маска? Может, он что-то скрывает? Может, он пережил какую-то страшную трагедию, которая сломала его жизнь? Вы не знаете, что это за человек. А я чувствую, нет, я уверен, что он куда глубже и прекраснее, чем вам кажется, – таким же тихим голосом произнёс Ольсен.

– Всё дело в том, что ты художник, ты склонен всё романтизировать, – покачал головой Томсон. – Рано или поздно тебе придётся принять то, что твоя Муза – монстр, прикинувшийся человеком. Сатана, поднявшийся к людям.

– Подожди, Гловер, – пискнула Эль. – Я не во всем согласна с тобой. В чём-то Йоханесс всё же прав. Мы не знаем, кем является Эрик на самом деле и что лежит на его душе.

Томсон странно покосился на девушку, после чего тяжело вздохнул.

– Ты туда же, да? Ладно, пожалуйста! Мне нужно время, извини, Йоханесс. Мне нужно время. Мне нужно подумать. Не лезь на рожон, хорошо? – слабым голосом попросил Гловер.

– Не буду, – пожал плечами Йоханесс.

Томсон кивнул головой и вышел из спальни Ольсена.

– Думаю, мне тоже пора, пока он не наломал дров, – улыбнулась Фрида. – И пускай в чём я согласна с тобой, но это не значит, что я совсем не согласна с Гловером. Скорее даже с ним я согласна во многом. Эрик – плохой человек, с которым тебе не стоит связываться. Но, видимо, у этого плохого человека проснулась совесть, раз он решил спасти тебя от себя. Поэтому, я ещё раз повторю слова Гловера: не лезь на рожон.

– Хорошо, – кивнул головой Йоханесс, после чего девушка ушла.

В голове всё ещё крутилась фраза Эльфриды: «Видимо, у этого плохого человека проснулась совесть, раз он решил спасти тебя от себя». Эрик сбежал, потому что хотел сберечь Ольсена от своих проблем?

***

IAMX – Song Of Imaginary Beings

Мир вокруг казался каким-то неправильным, слишком апатичным и антиутопичным. Словно Эрик попал в дешёвый фантастический роман, страдая теперь вместе с остальными героями от неграмотно прописанного сюжета и слабого представления автора о вымышленном мире. Небо над головой было слишком тёмным, тучи полностью спрятали звёзды и Луну, пейзаж вокруг – слишком серым и мрачным. А внутри Ричардсона царил настоящий хаос. От недавнего удовлетворения и эйфории не осталось и следа. Теперь Эрик постоянно оглядывался по сторонам, потому что словно слышал за спиной чужие голоса, будто бы кто-то постоянно следил за ним.

– Ты предал меня, – прошептали чьи-то губы, нагоняя на Ричардсона очередной приступ тревоги. Мужчина остановился и обернулся, пытаясь понять, кто пытается с ним разговаривать.

– Кто здесь? – уверенно спросил Эрик, хватаясь рукой за пистолет.

В ответ тишина. Может быть, Ричардсону просто показалось?

Чёрт подери, а как же сильно тянуло выблевать прямо сейчас все органы, находившиеся под кожей, чтобы избавиться от этой странной навалившейся на Эрика тяжести. Но как ни странно, спать совсем не хотелось.

– Ты должен убить себя в наказание, – вновь прошептал ветер.

– Блять! – воскликнул Эрик, чувствуя, как конечности подрагивают от внезапного приступа гнева.

– Убей себя, – повторил голос.

Убить себя? А разве это плохая идея? Все проблемы сразу исчерпают себя и станут неважными. Больше не придётся впустую бороться и растрачивать свои силы, потому что никто не будет уже в этом нуждаться. Не мудрено, что от рук Эрика можно только пострадать.

– Верно, – одобрительно усмехнулся голос. – Ты твой злейший враг.

Ричардсон встряхнул волосами. Нельзя поддаваться на искушение больного рассудка. Эрик всё ещё помнил, как тяжело переживал смерть отца, как плакала из-за этого по ночам мать. Гангстер прибавил в шаге и вскоре оказался в родных стенах своего дома. Почти не создавая лишних звуков, мужчина также успешно добрался до своего кабинета, где устало плюхнулся прямо на пол, вновь чувствуя, как к горлу подползает очередной приступ тошноты. Почему за наслаждение всегда нужно расплачиваться?

Дверь в комнату словно отворилась, поэтому Эрик быстро сел, пытаясь понять, что происходит. А вокруг была кровь.

Кровь была везде. На полу, на стенах, на самом Ричардсоне и, черт возьми, даже на потолке. Возле окна на подоконнике сидел молодой парень в прожжённой одежде с почерневшей кожей, сжимая в тонких руках острое лезвие ножа. Незнакомец тихо вздрагивал, вероятнее всего, от слёз, но не поворачивался лицом к гангстеру. Видимо, голоса, которые слышал Эрик, не были просто разыгравшимся воображением и искушением больного разума.

Спустя несколько секунд тишины парень все-таки повернул свою голову и заглянул прямо Эрику в глаза. Гангстер узнал его сразу. Сердце на несколько мгновений перестало биться, а потом затрепетало и застучало в бешеном темпе, с глаз, словно по команде, полились слёзы, тело сжалось от безумной боли.

– Энтони, – охрипшим голосом произнёс Эрик, вытягивая руку вперед в попытке дотянуться до парня.

– Ты не обращал на меня внимания очень долго. Я уже успел заскучать, – его голос был подобен морскому прибою, дальнему эху, свежему ветру. Такой же чистый и прекрасный, как и сам Нельсон.

Этот невинный волшебный человек был достоин всего самого лучшего, а не этой жестокой и безумной смерти. Сколько раз Эрик вскакивал ночью в холодном поту, ненавидя себя за то, что не умер вместо Энтони? Сколько бы прекрасного Нельсон внёс в этот ужасный мир. Парень всегда умудрялся превращать темноту в свет, словно талантливый волшебник.

– Прости меня, – прошептал Эрик, пытаясь подняться на ноги, но каждая попытка встать давалась очень тяжело, и гангстер снова падал на пол.

Ричардсон прижал ладони к груди и болезненно простонал.

Тони спрыгнул в кровь и медленным шагом направился к гангстеру. Казалось, что каждый шаг дается ему с диким трудом. Парень пошатывался и шипел от боли, но не останавливался, продолжал свой путь. Впрочем, как и всегда. Нельсона было невозможно сломать, потому что он всегда был самым сильным и храбрым человеком на свете. Однако Эрик всё ещё помнил их последний разговор и корил себя за каждое произнесённое слово. Если бы Ричардсон только знал, что больше никогда не увидит возлюбленного…

Конец ознакомительного фрагмента.