Чтение онлайн

В комнате наступило полное молчание. Все сосредоточенно о чем-то думали, и никто не осмеливался заговорить.

– А почему мы должны обязательно устанавливать монархию? – воскликнул наконец Фейзи-бей. Ему припомнился разговор с президентом тет-а-тет года три назад, когда было решено провозгласить республику. Фейзи-бей предлагал сохранить монархию с регентством, но Ахмет-бей «уговорил» его упразднить регентство и провозгласить республику. Поэтому Фейзи-бей был уверен, что президент – убежденный республиканец, и уж тем более теперь, когда он сам президент республики. С провозглашением же монархии ему придется уступить бразды правления монарху, который наверняка будет ставленником великих держав.

– Мы должны это сделать потому, что такая небольшая республика, как наша, не может существовать в окружении сильных соседей с монархическим режимом. Республика среди этих монархий – опасный очаг, осиное гнездо большевизма.

– По-моему, ваше превосходительство, – вмешался Нуредин-бей, – форма правления здесь совершенно ни при чем, ведь мы боремся против опасности коммунизма и проводим такую же политику, как наши соседи.

– Кроме того, – с жаром подхватил Джафер-бей, которому возражение Нуредин-бея придало уверенности, – мы еще не укрепили как следует республиканский строй, в верности которому мы поклялись!

– Правильно, – поддержал его Кочо Котта, – республика – самый прогрессивный строй, а монархии сейчас не в моде. К чему нам монархия, когда у нас республика и возглавляете ее вы, ваше превосходительство, спаситель нации!

– Верно сказано! – пробасил Муса Юка.

– А что думаете вы, Гафур-бей? – спросил президент.

– Я согласен с общим мнением. Монархия устарела.

– Не забывайте, господа, что, изменив форму правления, мы снова вернемся к привычному для албанского народа строю и добьемся стабильности и порядка в стране, – попытался убедить своих соратников президент.

– Мы добьемся порядка и с республикой, – возразил Джафер-бей.

– Нам и с республикой хорошо.

Все заговорили наперебой.

Один лишь Абдуррахман Кроси не проронил ни слова. Казалось, он вообще не понимал, о чем идет речь. Или, может, он заранее знал, что замышляет его «сынок»?

– Да вы, господа, как я погляжу, убежденные республиканцы! – перебил президент. Теперь в его голосе зазвучала ирония. – И все же пожелание великих держав придется исполнить. И мы должны сейчас принять решение об изменении формы правления.

– Ни в коем случае!

– Мы против!

– Не соглашайтесь, ваше превосходительство! – воскликнул Кочо Котта, решительно вскакивая. Он очень торопился высказаться и, как всегда, забормотал скороговоркой. – Зачем нам король-иностранец, когда у нас во главе государства стоите вы, ваше превосходительство!

– Опять хотят нам навязать какого-нибудь неверного? Tovbe estagferullah! [14] – с ненавистью проворчал Муса Юка, скосив глаза в сторону Кочо Котты, единственного «неверного» на этом совещании. Но Кочо Котта сделал вид, будто не расслышал его слов.

– Не следует повторять печальный опыт с князем Видом, – подтвердил Нуредин-бей в тон ворчливой тираде Мусы Юки. – Сейчас не та ситуация. Албания доказала, что может быть республикой.

– Тем более что ее возглавляет гениальный президент! – подхватил Джафер-бей.

– Ни в коем случае не соглашайтесь! – повторил Фейзи-бей слова Кочо Котты.

– А я хочу сообщить вам, господа, что согласился! – с пафосом заявил президент.

– Согласились?

– Не может быть!

– Да что вы!

Ошеломленные и сбитые с толку, они заговорили нестройным хором. Но вскоре снова наступило гробовое молчание, как будто случилось что-то ужасное.

– Неужели это правда? – нарушил тишину своим запоздалым восклицанием Гафур-бей.

Он в эту минуту уже лихорадочно соображал, кого могут сделать монархом. Наверное, какого-нибудь итальянского герцога или германского князька? Эх, если бы узнать кого! Он бы раньше других связался с ним, предложил бы свои услуги, он бы… Но почему этот согласился? Что здесь затевается?…

– Правда, господа, – невозмутимо ответил президент. Он взял сигарету и постучал ею о ноготь большого пальца. – Я согласился. Я дал слово изменить форму правления. А вы знаете, если я даю слово, то держу его.

– Макьявелли, ваше превосходительство, говорил, что государь не обязан выполнять своего обещания, если это ему невыгодно, – сказал Нуредин-бей.

– Но, давая слово, господа, я руководствовался прежде всего интересами родины, интересами Албании. Наша страна многое выиграет от этого исторического шага. Ведь Албания – страна феодалов и байрактаров, где каждый считает себя первым и не хочет никому подчиняться. Поэтому я убежден, что в стране не будет спокойствия до тех пор, пока во главе нации не станет король, признанный в качестве вождя и своим народом, и великими державами. Установив монархию, мы укрепим независимость и поднимем авторитет нашего государства.

А Гафур-бей бился над загадкой, какая роль отведена Ахмету Зогу в будущей монархии. «Разве он согласится стать простым премьер-министром и править как бы неофициально, за кулисами? Нет, это отпадает. Я-то знаю, как он честолюбив, знаю, о чем он мечтает… Но тогда почему же он решился на провозглашение монархии?!»

И вдруг его мозг молнией пронзила догадка. Не успел президент закончить фразу, как он вскочил на ноги и выпалил:

– Прекрасно, ваше превосходительство!

Все изумленно уставились на него, а он, повернувшись к ним, спросил с наигранным удивлением:

– А почему вы думаете, господа, что мы непременно должны поставить королем иностранца? Если великие державы захотели сделать нашу страну монархией, мы не станем возражать, но уж монарха, короля, выберем мы, а не они. Да мы его уже имеем!

Нуредин-бей, дипломат, прошедший выучку при султанском дворе и дипломатических салонах Европы, по-кошачьи быстро вскочил, перебивая его:

– Вы угадали мою мысль, Гафур-бей! Браво! Вы сказали первый, значит, будете дольше жить. Да, господа, на таких условиях мы все согласимся!

– Я то же самое собирался сказать, – вмешался Фейзи-бей. – И я за монархию, господа. Монархия – наилучший строй, она нам подходит. Сама история это подтверждает. Наполеон, например, превратил республику в империю для того, чтобы…

– Титулы, которыми вы, ваше превосходительство, обладаете, недостаточны, – вдруг заговорил Джафер-бей, прерывая своего коллегу. – Вашей гениальности под стать лишь королевский титул. Позвольте мне первым поздравить вас и обратиться к вам со словами «Ваше величество»!