Чтение онлайн

Кажется, я слышала это вчера, когда меня приволокли от мессира в уже обжитой сарай и оставили, как обычно, приходить в себя. За пятнадцать лет рядом с де Лавернье я, наверное, десятки тысяч раз слышала это имя — Тьерри Морруа. Судя по злобным обмолвкам мучителя, второй по силе вер на Земле, убийца Кассандры де Лавернье, истинной пары моего хозяина. Враг, лютый и беспощадный! Если он такой же, как Фабиус, мне страшно за этот мир.

Приоткрыв глаза, посмотрела на измученную руку, краснота от ожогов еще не прошла, в этот раз меня неделю держали под палящим солнцем, а облегчение приходило только с наступлением сумерек. Но мессир почти добился своего: теперь я вряд ли похожа на его драгоценную Кэсс, поэтому и издевался все более жестоко — внешний вид «любимой» больше не останавливал, не спасал меня от побоев. Как же я ошибалась, считая адом жизнь с людьми, ведь они просто не способны на звериную жестокость Фабиуса де Лавернье!

Первые двенадцать лет жизни в родной стае научили меня любить и дали познать, что такое счастье и родительская любовь. Я искренне верила, что сказки и чудеса существуют.

За тринадцать лет в доме дона Саллеса я познакомилась с жестоким миром людей, войной, торговлей живым товаром и совестью, но и к многому приобщилась: модным трендам, разным языкам и культурам, мировой литературе и наукам, значительно расширив кругозор и получив достойное «племянницы» дона образование. То, чего так рьяно избегал наш вожак Амадео, старательно ограничивая свою стаю от людей и их влияния, сеньор Лука буквально вынудил меня впитать в себя как губка.

Последние пятнадцать лет в плену у мессира Фабиуса де Лавернье полностью перечеркнули прежнюю жизнь. Исковеркали, уничтожили веру в чудеса, убили душу, растерзали мою личность в клочья, отняв последнее, что было: достоинство, веру в будущее и свободу.

Я обреченно обвела взглядом крохотный сарайчик, служащий мне пристанищем последний год. Теперь я даже подвала не достойна — жалкая подделка великолепной Кэсс. На кое-как сбитых из досок стенах я царапала черточки — зачем-то считала прожитые дни, месяцы и годы… Наверное, это единственное, что я делала в любом состоянии. Чтобы помнить хоть что-то о себе, не забыть полностью самое себя. Пару дней назад мне исполнилось сорок лет, двадцать восемь из которых живу в аду.

Как же нестерпимо хочется пить, даже облизнуть пересохшие губы нечем, в рот словно песка насыпали. Но я не смею и пикнуть о муках, лучше полежать в тени, отдохнуть всеми забытой. Сейчас, пока хозяина нет, я словно в раю: почти без страха, паники и дрожи, без запаха его безумия, а значит, еще немножко в безопасности. Можно забыться и вздремнуть…

В длительной неподвижной позе затекло тело, болит каждая клеточка, раны в этот раз зарастают ужасно медленно. Кожа в засохшей крови зудит, чешется, но сил даже пальцем шевельнуть нет. Я медленно, но верно умираю, уже не только душой, но и физически. А страха перед смертью нет. Скорее, я ее жду, нет, почти жажду. Только волчица пока сопротивляется, удерживает мою душу, свою человеческую половинку, на этом свете, царапается, тоскливо воет у меня внутри. Она еще надеется на что-то, на свою истинную пару, а я потеряла веру в чудо окончательно. Все, хватит, Он не придет, Его не существует. А значит нет больше смысла бороться, как и сил, чтобы выживать и терпеть.

Сквозь многочисленные и довольно широкие щели в стенах сарая я наблюдала за происходящим в поместье. Вот кто-то рыкнул рядом, заставив меня рефлекторно сжаться в ожидании удара и боли, но оказалось, что это всего лишь дворовый пес отогнал кур от своей миски.

От шумной птичье-собачьей потасовки меня отвлек шум винтов вертолета, на который начали собираться обитатели поместья. Моя душа тоскливо сжалась, вдоль позвоночника, несмотря на духоту, прошелся холодный сквозняк: как жаль, мой отдых быстро закончился — хозяин вернулся.

Скоро на просторной площадке в ожидании мессира собралось большинство веров и часть наемников-людей. Все задрали головы, наблюдая за приближением незнакомого вертолета. Таких я здесь еще не видела — слишком необычный, черный, напоминающий хищника, крокодила. Наконец он завис над собравшимися, но приземляться не спешил, заставляя встречающих нервничать и напрягаться. Дальше началась жуть. Самый высокий вер нелепо взмахнул руками, падая на землю, а его голова разлетелась как перезрелый арбуз. Следом за ним трупы людей и веров быстро усеивали вертолетную площадку, в них стреляли прицельно, не тратя пули зря, словно не хотели попасть в кого-то случайно. Началась паника и беготня, а вертолет резко пошел на посадку.

Затаив дыхание, я следила за происходящим сквозь широкие щели, не в силах ни спрятаться от надвигающегося кошмара, ни пошевелиться. Так и лежала на земле в серых, грязных лохмотьях до колен, когда-то бывших ночной рубашкой.

Вертолет еще не коснулся земли, когда из него выпрыгнуло несколько фигур в черном. Ловко закинув за спину автоматы, они совершенно неожиданно для меня обнажили мечи, похожие на катаны. Дальше любой, кого настигали эти жуткие черные фигуры, падал наземь, лишившись головы. В этой суматохе мало кто заметил, что из джунглей поместье окружили больше десятка таких же грозных фигур. Они призраками появлялись словно из ниоткуда и вели либо прицельный огонь поверху, устраняя охрану на вышках и крыше, либо рубили головы катанами тем, кто оказывался у них на пути.

Обезумевшие от страха оборотни де Лавернье пустили в ход гранаты. Прогремело сразу несколько взрывов, которые не смогли перекрыть яростный звериный рев. А я, наконец, осознала, что нападающие тоже веры. Слишком нечеловеческая пластика, скорость, прыгучесть, легкость движений, а еще — беспощадная свирепость и безжалостность. Пришлые хищники совались везде, по-звериному водили головами по сторонам, непрерывно вынюхивая, выискивая кого-то. Великолепный хозяйский дом подвергся штурму первым. Мне показалось, что они кого-то ищут. Главу клана, кого же еще?!

Взрывы и жара породили пламя, пересохшая земля, деревянные строения для хозяйственных нужд, накрытые сухими пальмовыми листьями, стремительно разгорались. Дым словно живой потек над землей, медленно, но неудержимо застилая обзор, пряча смерть и хаос. Глядя на снопы искр, я больше не испытывала страха — от судьбы не убежишь, а она давно предрекла мне смерть в пламени. Было горько, но с привкусом облегчения — мои муки подходят к концу вместе с бессмысленной жизнью.

Снова затаить дыхание заставил шагнувший из дыма в мою сторону один из призраков — высокий, отлично развитый, вооруженный до зубов жгучий брюнет. Он выглядел как космический пришелец, сильный и уверенный в себе, двигался с пластикой большого зверя, держа в руках катану и пистолет, а попутно явно вынюхивая что-то. Хотя как что-то можно найти в таком плотном дыму? Неожиданно вер замер напротив моего сарая, я смогла рассмотреть его лицо и буквально задохнулась от испуга: он похож на демонов, какими их частенько изображают суеверные бразильцы. Короткие черные волосы, смуглая кожа с заметной щетиной, четкие дуги бровей подчеркивают жуткие черные глаза, которые сейчас будто самой тьмой пылают. Твердый овал подбородка, чуть впалые щеки. Узкие губы сжаты в хмурую, тонкую, недовольную линию, как если бы «демон» куда-то спешил и не хотел опоздать…

Мои легкие загорелись без воздуха, я не дыша рассматривала пришельца и, судорожно вдохнув, закашлялась глядя, как он резко замер возле моего сарая, принюхался, а потом, вздрогнув будто от удара, сбил замок и пнул ногой дверь. Я только дернулась от грохота и попыталась сжаться, свернуться в клубочек, чтобы защититься от очередной боли. Затравленно уставилась на замершего в дверном проеме мужчину, жадно вдыхавшего и побледневшего, разглядывая меня. Я словно кожей, обожженной солнцем и истерзанной когтями, чувствовала, как его взгляд касается моей изношенной рваной рубахи, истощенного тела со следами побоев и в запекшейся крови, грязных волос… Черные глаза напротив расширялись, зрачки заполняли радужку абсолютной тьмой.

Я в ужасе смотрела на пришельца, а он потряс меня до глубины души:

— Ну здравствуй, моя Лапушка…

Как оказалось, еще не умершей души, потому что его тихий, глухой, хриплый от непонятного волнения и бесконечно мягкий голос проник глубоко-глубоко, в самую суть. Так, как давным-давно, когда сказки еще жили в моей душе, говорил Он — мой Волк.

Мужчина медленно, будто опасаясь спугнуть, опустился передо мной на колени. Потянулся к моему лицу рукой, большой, сильной и почему-то дрожащей, — я это ощутила, когда его пальцы невесомо коснулись ссадины на моей скуле и аккуратно убрали прядь волос за ухо.