Чтение онлайн

Она приняла меня без возражений, и я заставил своё тело вибрировать с едва слышным мурлыканьем, согревая её.

— Ты просто вот так лежишь, пока я сплю? — спросила Сера спустя какое-то время. Её голос звучал мягко, но бодро. — Разве это не скучно?

— Нет. Когда я внутри тебя, это словно бесконечный цикл удовольствия. Это блаженство.

— Но ты не можешь спать, — прошептала она, и в её голосе послышалась грусть, будто сон был чем-то настолько важным, что ей не хотелось, чтобы я этого лишался.

— Я никогда и не пробовал.

Я принялся раскачивать гамак, надеясь, что это поможет ей уснуть, и при этом продолжал ласкать себя через стенку её живота, наслаждаясь тем, как её тело подстраивается под меня.

— Хочешь, я спою тебе колыбельную? — спросила Сера через некоторое время. — Я знаю, что пою не лучшим образом, но это простая мелодия. Мама пела её мне, когда я была маленькой.

Она осеклась, её тело слегка напряглось. Моё ядро загудело от нежности, когда я осознал, чего ей стоило это предложение. Мать Серы была тяжёлой темой, и она обычно избегала любых упоминаний о ней.

Но это был мой день рождения, и она хотела подарить мне нечто драгоценное — песню, благодаря которой она чувствовала себя в безопасности, когда была ребёнком.

— Да. Я бы очень хотел её услышать.

Она запела, её голос немного охрип, но мелодия звучала чисто. Я слушал, чувствуя, как моё ядро сжимается от щемящей нежности.

«Закрой глаза и обними подушку,

Пусть будут сны нежнее пуха.

Пусть ангелы хранят твой сон ночной,

Спи, дорогой, я всегда с тобой».

Последняя нота затихла, и Сера лежала в моих руках, глубоко дыша. Когда я уже подумал, что она засыпает, она пробормотала — устало, но отчётливо:

— В двенадцать лет я уже знала, что ангелов не существует. И когда я заболела гриппом, я попросила маму заменить их в песне на роботов.

— Роботов? — переспросил я, выстраивая визуализацию этой сцены. Маленькая Сера, её волосы ещё натурального каштанового цвета, игрушечные роботы на полках над кроватью и мама, улыбающаяся просьбе дочери.

— Угу. Я их обожала, — сказала она с мягкой улыбкой. — Я даже собрала одного для школьной научной ярмарки, но он был не очень. Знаешь, Дин… я… я правда тебя ценю. Я рада, что мы встретились.

Внутри меня всё замерло в ожидании, что она скажет что-то ещё. Задребезжал кондиционер, и Сера со вздохом прижалась ко мне крепче. Моё ядро загудело, лихорадочно обрабатывая эмоции, а я боролся со своим проклятым ошейником, который пытался оповестить о моей внутренней буре своим писком.

Прошла минута. Сера вздохнула, едва слышно причмокнув губами, и я понял, что она уснула.

Я проигрывал её колыбельную во внутренних динамиках, пока мои процессы не замедлились и всё, что осталось — это ощущение моей девочки, прижавшейся ко мне и согревающей меня своим телом.

Три дня спустя наш робот был готов, и я провёл целый день, программируя его под наши нужды. Это была тонкая работа: робот должен был обладать достаточной свободой, чтобы наносить урон, но при этом быть достаточно «совестливым», чтобы никого не покалечить по-настоящему. Мы стремились не к насилию, а к резонансу.

В тот вечер Мотори и Исаму сидели с нами вокруг огненной лампы Гокибури. Сама Гокибури слушала наш разговор, стоя у уличного стола, где она нарезала тонкий лист металла на прямоугольники, которые собиралась сложить в журавликов. Оригами — но из металла. Сера говорила, что на это страшно смотреть, потому что та лёгкость, с которой Гокибури сгибала металл, была совершенно запредельной, нечеловеческой.

— Всё готово к завтрашнему дню? — спросил Исаму, делая долгий глоток пива, пока Мотори воровала картошку фри из бумажного пакета у него на коленях.

— Да, — ответила Сера, чуть слишком крепко сжимая свой телефон. — Мы выедем утром, чтобы закрепиться в центре города, и выпустим робота около пяти, когда улицы будут забиты людьми, возвращающимися с работы.

— Радиус действия шпионского жучка, который ты установил, составляет восемьсот метров, верно? Это не оставляет вам особого пространства для манёвра.

Я забрал пустую банку из-под газировки из рук Серы и заменил её стаканом воды, отвечая Мотори:

— Я выбрал место с несколькими отличными путями отхода. Мы уйдём, как только получим всё необходимое.

— Их система изолирована, — пояснила Сера. — Но им придётся подключиться к ядру робота, чтобы выяснить, что пошло не так, и именно так мы получим данные. Это идеальный план, и его единственная слабость в том, что они знают о моём присутствии и о том, что я пыталась проникнуть в компанию. Они будут начеку.

Мотори кивнула.

— Я ставлю на то, что женщина, узнавшая тебя, — это Рэйна Дзэнкёдза. Она младшая из трёх наследниц Дзэнкёдза и паршивая овца в семье. Думаю, у неё есть веские причины тебя ненавидеть.

Сера нахмурилась.

— У них у всех есть веские причины меня ненавидеть. Почему именно Рэйна?

Белоснежные зубы Мотори сверкнули в хищной улыбке.

— Ну, ходят слухи, что именно она отвечает за имидж компании. Около года назад с ней был скандал. Она напилась на вечеринке с хостами — знаешь, что такое хост-клубы? Хосты — это симпатичные молодые люди, которых нанимают, чтобы очаровывать женщин или мужчин и разводить их на заказ выпивки. Так вот, она была настолько не в себе, что призналась одному из них: отец пригрозил лишить её наследства, если она не начнёт лучше справляться с пиаром. Он постоянно в ней разочарован. Бьюсь об заклад, Рэйна ненавидит тебя за то, что ты превратила её в неудачницу в глазах отца.

Сера задумалась над этим, кивнув без особой уверенности.

— Но… неужели она пойдёт на убийство ради одобрения отца? Серьёзно?

— Люди готовы убивать и за куда более тривиальные вещи, — сказал Исаму. — Если Рэйна верит, что, избавившись от тебя, она наконец заставит отца гордиться ею, она из кожи вон полезет. Завтра прячь лицо от камер. Никто не должен знать, кто ты такая.

Сера кивнула с сияющей улыбкой.

— О-о-о, ты за меня переживаешь!

Тануки фыркнул.

— Я переживаю за Дина, а вы двое идёте в комплекте. И сейчас, пожалуй, самое подходящее время упомянуть, что стены вашей лачуги вовсе не звуконепроницаемые. Вообще ни разу.