Под знаком мертвой птицы
Шрифт:
Признаюсь, его вопрос застал меня в расплох. Я не видела Андрея больше двух лет (честно говоря, я и раньше не слишком много общалась с ним), но, кажется, тогда его не слишком волновали чужие чувства… не думаю, что он изменился.
Я решительно обернулась, будучи готова дать оборотню словесный (а если понадобится, то и не только) отпор, но застыла, не в силах сказать хоть что-нибудь.
Да, мне было всего восемнадцать лет, шестнадцати из которых я не помнила до недавнего времени. Но как раз два последних года научили меня разбираться во многих вещах: начиная оружием и заканчивая людьми. Я умела отличать ложь от правды. И Андрей… на его лице было написано выражение тоски, почти отчаяния. Причем абсолютно искренние. Это было странно. Разум твердил, что нельзя доверять Андрею, но я чувствовала, что не могу уйти прямо сейчас. Мне было необходимо разобраться в правдивых и ложных составляющих моей жизни, а Андрей мог помочь… "Возможно, ему самому нужна твоя помощь", - шепнул таинственный внутренний голос, который большинство называют интуицией.
А еще я знала: нужно говорить правду, иногда без обмана не обойтись, но истина обладает по-настоящему особенной силой. Когда живешь в мире, построенном на магии, когда неосторожно брошенное слово может обернуться в реальный объект – привыкаешь следить за языком.
– Я не обиделась. Я просто тебя ненавижу…
Мои слова произвели эффект пощечины. Андрей дернулся, будто его ударили, но тут же вновь обрел контроль над собой и выдохнул:
– И за что же, позволь узнать?
Тут настала моя очередь задыхаться от возмущения. Нельзя исключать возможность, что чья-либо жизнь для Андрея не значила ничего. Но он должен был понимать, как я к нему относилась после смерти Леши! Что я могла чувствовать кроме ненависти? Разве что желание убить…
Резко втянув воздух, я попыталась немного успокоиться. В глазах потемнело, а по телу уже начинали пробегать горячие искры – еще немного и я бы обратилась, потеряв контроль над своим звериным "я". Ладно, как говорится "спокойствие, только спокойствие". Обстоятельства сейчас явно не в мою пользу сложились, так что бросаться на Андрея неразумно (тем более, как ни крути, он спас меня от психопатки-Айрис, хотя это может служить и доказательством того, как легко он лишает других жизни… Как же все запутанно!).
Но я не могла позволить себе такую роскошь, как гнев. Андрей его не заслуживает, а я сама уже давно убедилась – хладнокровие куда действенней безрассудной ярости. У меня еще будет шанс расквитаться с ним. Сейчас я не могу этого сделать – не только потому, что все еще не пришла в себя после раны. Убить кого-то, кто только что спас твою жизнь (пусть и преследуя какие-то свои темные цели) – как я когда-то сказала Шейду, "я не такая стерва, чтобы прикончить после этого"…
– Ты лишил меня даже подобия счастья, - произнесла я с холодом, которому позавидовали бы все айсберги Ледовитого океана, - Именно из-за тебя лишилась Алексея. Из-за тебя скиталась два года в этом мире, мучаясь от кошмаров, которые не помогали вспомнить, а только бередили незажившие раны!.. Еще вопросы есть?
В угольных глазах Андрея сверхновой вспышкой зажегся гнев и … что-то еще, подозрительно напоминающее вину (хорошо, я сейчас явно не в себе, потому что в полном здравии это бы точно не привиделось).
– Думаешь, ты все знаешь?
– Нет!
– отрезала я, - Но я знаю, что нам с тобой не по пути. И на данный момент этого достаточно!
И снова следующая фраза застала меня врасплох. Что бы я о нем ни думала, Андрей был определенно очень странной личностью (деликатный синоним слову – псих!).
– Не у всех есть возможность менять Судьбу, принцесса! Некоторым не дано выбирать…
Тут я приняла единственно возможное решение; если не забывать, что немедленное убийство Андрея – не вариант!
– Послушай, - я провела ладонью по волосам, пытаясь, скорее, привести в порядок не их, а свои мысли, - Нам нужно поговорить, я это понимаю. Но сейчас у меня есть дела первостепенной важности.
– Хорошо – неожиданно согласился он, - Завтра. Я сам найду тебя.
Вот уж не сомневаюсь!
Не обращая внимания на слабость и горящую огнем рану, я оживила в своем разуме образ "обсидианового" волка и через пару мгновений стала им. Перед тем, как мой ум полностью подчинился животному инстинкту – в данном случае, бежать – я успела подумать, что мне, наверняка, предстоит еще один неприятный разговор – на этот раз с Шейдом. А на следующий день – беседа "по душам" (в кавычках, потому что я сомневаюсь в наличии этой самой души у этого оборотня) с Андреем. Многовато для меня одной, вам не кажется?
5. Рита.
Е сли бы меня спросили, какое чувство самое-самое сильное, я бы не задумываясь, ответила – отчаяние.
Многие считают, что смерть им нестрашна; я сама думала также. Но когда ты оказываешься с ней лицом к лицу… все оказывается совсем не так, как ожидалось. Смерть – это не облегчение, не решение всех проблем. С ней ничего не заканчивается, и если ты не заслужил покоя, не получишь его и в мире ином.
…В момент, когда Костлявая занесла надо мной свой "меч", готовясь вырвать темную искру жизни (парадокс, однако сложно объяснить иначе: рожденная из предвечного мрака, я не могла иметь светлую душу) из моего сердца… я не выдержала этого ужаса и, хотя собиралась уйти спокойно, без слез и сожалений, не смогла сделать этого. Я позвала единственного, кто понимал меня, единственного, кто готов был сострадать и утешать, не требуя ничего взамен. Которого я обидела ни за что, ни про что…
– Линн! – в этот крик я вложила все свое отчаяние, всю боль, весь страх. Я не надеялась, что его кто-то услышит, а даже если услышит, все равно не успеет. Я лишь подумала, что должно быть, это окажется не слишком больно – скорее всего, я погибну раньше, чем сигналы успеют долететь по нервам до мозга.
Прикосновение меча-сталактита я все же почувствовала. Но в отличие от моих ожиданий, он не пронзил меня насквозь, а лишь царапнул наискось своим отточенным кончиком. Невероятно – но все произошло так, будто кто-то оттолкнул его с рокового пути к моему сердцу!