Чтение онлайн

Я распрощалась и поблагодарила. Потом созвонилась с родителями Ильи, маме своей объявила, чтобы ждала нас на всё лето. За два месяца я надеялась окончить курсы вождения и купить машину. Просить о помощи в этом собиралась у Фаттахова.

Он всегда хорошо ко мне относился, а вчера я почувствовала еще что-то – тепло? Небезразличие и участие выше среднего? Будто и ничего конкретного, но отношение человека зачастую мы ощущаем на интуитивном уровне. Так и сейчас - я почувствовала себя на особом счету. А отсюда и душевный подъем, и наглая надежда на привилегии.

Я хотела привилегий от Фаттахова. Пускай это будет дружба – меня вполне устроит. Что-то большее я и не могла себе позволить. А вот если бы он не ушел так поспешно, то обязательно выяснила бы точнее - какую степень наглости могу себе позволить? Все-таки человек он занятой.

Но будто почудилось… В Алексее всегда чувствовалась внутренняя отстраненность. Или заслон. Турков? Спасибо ему, конечно, за помощь… и за науку тоже. Мужчин трудно понять, я и не пыталась, но только до сих пор.

Фаттахова в этот вечер я... почувствовала, что ли?

Глава 27

С возвращением Ларисы в жизнь Туркова вернулась и нервотрепка. Он подсознательно уже ждал гадостей и не получив их заряд прямо здесь и сейчас, начинал себя накручивать. Знал уже, что тихо, размеренно и… скучно, как ни странно, уже не будет. Колбасило его по всем фронтам.

Может поэтому и секс с одной из прошлых подружек показался пресным. Ощущения почти те же, что от работы кулаком в душе – наспех и безо всяких заморочек сознания.

С Ларисой были сплошные заморочки и даже без секса, хотя она будто ничего для этого и не делала, даже на глаза не показывалась. Особенно поэтому. Две недели прошло – и тишина. Вначале он не дергался – туда и дорога, как говорится. Потом, ближе к очередной поездке, стал психовать.

Непонятно было, что там с операцией Савелия… или Сильвестра – он не помнил имени мальчика, но о самой проблеме не забыл. А Лариса могла бы просто звякнуть и коротко сообщить, как там все обстоит. И дело даже не в самом мальчике – не горело. Просто вопрос завис, а это для мужика уже дело принципа. Любому делу нужна если не завершенность, то хотя бы определенность, а глупая баба то ли не понимала этого, то ли сознательно держала его в напряжении… к чему Турков и склонялся.

Но позвонить и узнать, как идут дела, означало бы сознательно продолжить общение. Ладно бы – сразу, интерес выглядел бы закономерным, но он затянул. И сейчас дал бы понять Ларисе, что все это время помнил… и о ней в том числе. Сам, как баба!
– бесился он, чувствуя себя мнительным параноиком.

Пришлось ехать к родителям пацана. Там он узнал, что Лариса записала ребенка на прием к специалисту и обещала помочь попасть на операцию по квоте. Просто нужно было вовремя то ли оформить заявку, то ли стать в очередь.

– Придется ехать туда, - недовольно ворчал мужик, - Наталье нельзя – как мы тут сами? Я тоже… где там жить? И машина на ладан дышит, растряс по зимнику. Левая тормозная… - и бу-бу-бу…

– Так что вы решили? – настаивал Виктор.

– Ни хрена не собираюсь я решать! Твоя заварила – пускай и расхлебывает, - отрезал мужик, - учиться Савке глаз не помешает.

– Его задразнят дети, - тихо вставила женщина.

– Научу как в морду давать! Мужик он или не мужик?!

Виктор не стал воевать. Отошел и позвонил Ларисе:

– Как ты собиралась решать вопрос с врачебным приемом для пацана? Этот долбоеб, который отец, пошел в отказ.

– Я знаю, - спокойно ответили ему, - Наташа говорила.

– И что… как тогда? – рванул Тур воротник куртки – душил. Бесила.

– Сама приеду и заберу. Потом отвезу обратно.

– Ты не ездишь на дальняк!

– Попрошу кого-нибудь - довезут.

– Скажешь, когда… скорректирую график работы, - скрипнул он зубами.

– Говорю тогда: прием через три дня, шестнадцатого, в четырнадцать тридцать.

– Рабочий же день! Ладно… пятнадцатого вечером позвоню.

И закрутилось. Лариса вела себя по-деловому, лишний раз не напрягала, но маленькие провокационные нюансы были. Ее отношение например – она полностью забила на Виктора, стоило пацану сесть в машину. Будто забыла о его существовании. Потом с заднего сиденья поплыли вкуснейшие запахи… он помнил их, помнил вкус приготовленной ею еды. Потом пацан пил морс из лесных ягод, а Лара с ним ворковала.

Виктор доставил их до дома бывших тестя и тещи. Она и правда жила сейчас у родителей. Встречаться с ними не хотелось и Виктор сразу уехал. Но проблема еще не решилась - дальше был прием у врача, доставка ребенка обратно, потом еще один прием перед постановкой на очередь…

Они теперь общались. Вынуждено или добровольно с его стороны, и сам уже не понимал. А потом застал Ларису у Степановых. О том, что он заедет к ним в тот день после очередных поисков, знать она не могла. Да он и сам не знал. Так же ничего странного, что Надежда пригласила ее в гости – в тот раз они поладили. Может и не первый раз здесь гостила… Виктор не знал. Он вообще, похоже, не владел ситуацией. И телодвижений Ларкиных не понимал от слова «совсем»!

То она намекала на то, чтобы вернуться к прежним отношениям… а иначе как понять ее визиты к его отцу, или возврат денег? Покаянные речи и даже намеки на чувство с ее стороны.

То не обращала на него внимания, общаясь вынужденно… с ее стороны так и было – сама никогда ему не звонила. Явно же хитроумно моделируя ситуацию. Или нет?

Вот и выходило, что он ни хрена уже не понимал и поэтому злился. А когда он злился…

Среди ночи, измучившись вконец, он дернул Ларису на себя, развернул ее… все было так, как нафантазировал себе прошлый раз. Ну, а дальше… сонная, она то ли не успела дать отпор, то ли не захотела.

А дальше похоже было на какой-то дурдом…

Они дорвались друг до друга, как голодные звери. Будто вообще годы до этого не трахались. Громко нельзя было… и, сцепив зубы, они целовались без языка и до синяков, до вкуса крови во рту. Отрывались, чтобы коротко отдышаться, и рвались друг к другу снова, больно сталкиваясь зубами и впиваясь пальцами в тела.

Презервативов, понятно, не было, поэтому – ожидаемо… Контроль над другими своими действиями, сосредоточив все силы на соблюдении тишины, Виктор потерял впервые в жизни. Он вообще, казалось, делал это впервые. Рычал ей в шею, кусал… Ларка зло грызла в ответ его плечо, нанизываясь при этом, как бешеная. Шипела и материлась прерывистым шепотом, кляла его почем зря и опять вгрызалась куда доставала.