Чтение онлайн

— Мика, не смеши меня!

— Я и не думал! Ты самая молодая и красивая мама, — звонко он чмокнул Веру в щеку.

— Машенька, мы рады знакомству с вами. Расскажите нам немного о себе, — обратился к ней Римас Александрович.

— Я, к сожалению, не так много знаю о себе. Я родилась в альпийском Гренобле. Мой отец, Александр Лурье, был банкиром, но недолго.

— Машенька, а вашу маму как звали?

— Эдит Леви. Папа звал ее Дитой, а когда шутил, то называл ее Эдька. Они очень любили друг друга. Только что-то плохое произошло. Мне было всего 7 лет. Я многого не понимала, но часто слышала слово «банкрот». Это сейчас я понимаю, что оно означает, а тогда…

Мы переехали в Монтрезор. Мне там очень нравилось. Красивая деревушка, где все друг друга знают. Мама и папа даже повеселели. А потом случилось страшное.

Маша неожиданно перешла на французский и, глотая слезы, прохрипела, что родителей нашли мертвыми неподалеку от старого замка. Их закололи вилами. А ведь мамочка ждала ребенка!

— Все, все, мой воробушек, я с тобой, — тоже перешел на французский Иван, крепко обняв Машу.

— Простите, можно мне умыться? — спустя время тихо проговорила Маша.

— Простите меня, — сказала Маша, когда они вернулись с Верой в гостиную.

— Машенька, это вы простите меня, что вызвал вас на такой тяжелый разговор, — расстроился Римас.

— Понимаете, Римас Александрович, все так странно происходило и происходит вокруг нашей семьи. Прямо какой-то злой рок. После смерти родителей меня забрала к себе мамина тетя и моя бабушка Мирей. Она жила в Париже.

Когда мне исполнилось 10 лет, она решила съездить на родину в Питер. Здесь у нее была квартира, которую она сдавала, а деньги квартиранты перечисляли на ее банковский счет.

У нее здесь были 2 любимые подруги: Лиза Вяземская и Маргарита Дольская. Но случилось так, что Лиза Вяземская с мужем находились то ли в Париже, то ли в Америке, а Маргарита Витольдовна гостила у сына в Варшаве, это я точно помню.

Бабушка оформила на меня дарственную на свою квартиру.

А через несколько дней бабушке стало плохо. Была ночь. Я постучала к соседям, и они вызвали скорую помощь. Но пока врачи приехали, бабушка умерла. А меня на следующий день забрали в приют две женщины.

Там было очень страшно. Каждый мальчишка, проходивший мимо, дергал меня за волосы, а старшие девочки сняли с меня заколки и платье. Но никто на это не обращал внимания. Мне даже поесть не дали. Вечером меня забрали мужчина и женщина, Николай и Ангелина Демидовы. Они стали моими приемными родителями.

У них уже был приемный сын Игнат, которому исполнилось 16 лет. И он возненавидел меня. Не упускал возможности напугать, больно ущипнуть, свалить на меня то, что сделал сам, например, разбитую вазу или сожженную кастрюлю.

Пока были живы приемные родители было спокойно, и они меня не ругали. Я училась в школе на отлично, ходила в художественную школу. Мы даже ходили в кино и театр.

Но через 3 года родители неожиданно умерли, а Игнат, ему уже было 19 лет, оформил надо мной попечительство. Документы на мою квартиру он мне не отдал, стал сдавать ее.

Я окончила школу с золотой медалью и поступила в университет на историко-лингвистический факультет. Но вынуждена была жить в общежитии, чтобы не оставаться наедине с Игнатом. Вскоре он женился на чудесной женщине Лике Красовской — матери нашего Мира. Ее, беременную, бросил жених, а Игнат пообещал любить и ее, и ребенка. Но жизнь Лики после рождения сына превратилась в ад.

Когда она погибла, Игнат упросил меня приходить днем и помогать со стиркой и обедом. Я согласилась только ради Мира. Он пообещал, что будет возвращаться домой к 5 часам. И я старалась к этому времени уйти.

Раз в неделю я оставалась с ночевкой у Маргариты Витольдовны. Это было чудесное время. Мне казалось, будто я общаюсь с бабушкой Мирей.

А потом я случайно встретилась с Ваней. И чудо случилось… Вот и все.

Все это время, пока Маша рассказывала о себе, Иван прижимал ее к себе все крепче и крепче, будто пытался защитить. Время от времени шептал ей что-то на ушко. А она смущалась.

В голове не укладывалось, сколько страха и боли пережила его любимая…

— Машенька, я должен тебе сказать, что был знаком с твоим отцом, бароном Александром Лурье, — сказал вдруг Римас Александрович. Он был очень талантливым и образованным человеком. Одно время мы вместе учились в аспирантуре, но потом наши пути разошлись. Мы обзавелись семьями и изредка созванивались.

— Вы знаете, папа рассказывал, как он учился в России и про своего друга Римаса тоже рассказывал маме. Только фамилия была другая, литовская, по-моему.

— Деточка, это я и есть. Римас Йонас. Я тогда носил фамилию отчима моего отца, а потом вернул свою настоящую фамилию Штейн.

— О, ваша фамилия и род Штейнов очень древний и записан не только в гербовнике, но и в «Бархатной книге».

— Как-нибудь мы соберемся, и ты расскажешь нам о баронах Штейн. Они ведь носили титул баронов, ведь так?

— Да. Все верно.

— Ни фига себе! — не удержался Мика.

— Дорогие мои, давайте мы сейчас пообедаем, — предложила Вера, бросив укоризненный взгляд на сына.— Мне кажется наш юный гость уже явно подустал.

— Машенька, пойдем со мной. Пусть мужчины поговорят без нас. Мир, предлагаю пойти с нами. Уверяю, будет намного интереснее.

— А я посмотрю пока Машины работы, — сказал Мика.

После звонка Ивана Вера решила подготовить тесто для любимых всеми сырных пирогов. Римас быстро натер сыр. Сказывался многолетний опыт — смеялась Вера.

Маша сразу захотела поучаствовать в процессе. За ней потянулся Мир. Вера выдала им фартуки. Помыв руки, гости посмотрели, что и как делает Вера и попробовали сформировать свой пирог.

У Маши это получилось легко и просто. С тестом она дружила с детства. Мир пыхтел, но не сдавался. В итоге у него получился маленький, но вполне симпатичный пирожок.

Когда потянулись на кухню мужчины, стол уже был накрыт. Вера заправляла салат, а Маша допекала последний пирог.

Щеки ее покрылись легким румянцем. Ей очень хотелось, чтобы пироги понравились Ване. А он смотрел на нее с такой глубокой нежностью, что Маша чуть не выронила пирог.

Обед был превосходным. Ели с аппетитом. Пирожок Мира разделили на всех по кусочку. Само собой разумеется, этот пирог был признан лучшим. И малыш был счастлив.