Чтение онлайн

И Вебер, что сейчас лишь тихо посмеивался, прокручивая на экране своего голопроектора разговор своего первого заместителя с двумя абхуманами.

Весь этот букет самых разных эмоций: От отчаянного ужаса до невообразимого огня страсти прошли сквозь тело медитирующего Николая подобно теплому дыханию живого существа. Огромного, чувствующего и… разумного.

Он с испугом открыл глаза: “Эйлад прав, я еще не дорос до подобного уровня управления над потоками варпа”. Он встал, пошатываясь от усталости и, едва дойдя до кровати, как подкошенный рухнул на нее, даже не раздеваясь. Когда его глаза почти сомкнулись, он как в полусне сам себе проговорил фразу, пытаясь успокоится: “ Это всего лишь побочный эффект тренировок, мне лишь показалось”.

И как затихающее горное эхо перед тем как провалиться в забытье сна, он услышал: “Да, показалось”.

Жертвы Омниссии

Еще одна камера пленников, где своего часа ждала дочь шаманки.

Сначала сверху упала стальная решетка, а вслед за ней, спустившись на веревке, перед ней предстала девочка.

Айрин с удивлением посмотрела на нее. Ребенок? Здесь? В этом месте?

Маленькая девочка, кажется, без тени страха взирала на шаманку оборотней. В невинных детских глазах читалось любопытство, интрига, но не следа холода или неприкрытой ненависти.

Первоначальный шок быстро сменился ликованием. Должно быть это один из детей этих солдат. Она слышала, что иногда вслед за людскими армиями двигался обоз, в котором солдаты могли найти проституток, выпивку и спустить все свое жалование в азартные игры. Наверняка она одна из многочисленного помета людских шлюх.

Айрин еще раз оглядела ее. По виду не больше 11-и. Несформированное детское сознание, готовность познать новое и, что самое главное, отсутствие неподалеку взрослых, что могли остановить ее.

Давным-давно, она сама так и получила свое благословение, когда еще будучи человеческим ребенком, по неосторожности, слишком далеко не зашла в лес, повстречавшись с местным кланом мамоно. И теперь богиня дала ей шанс выбраться отсюда. Она в этом не сомневалась.

Она терпеливо следила за ребенком. Девочка еще раз, теперь уже со скучающим видом прошлась мимо стеклянных клеток , где сидели ее сестры. После чего, раздосадованная тем, что здесь не было больше ничего интересного, уселась на ящики и, достав из кармана странную коричневую плитку, стала с аппетитом ее хрумкать.

Слова заклинания сорвались с ее губ как только она поняла, что ребенок больше не наблюдает за ней. Может волшебное стекло и не пропускало звук, но она могла позвать на помощь и тогда сюда могли явиться те странные железные люди, что несли боль и страдания.

Айрин чувствовала, как ее аура с трудом миновала незримую преграду. Такое магическое истощение состарит ее на несколько лет, если не больше, но сейчас главное- выбраться отсюда.

И вот она почувствовала, как край той волны, что она высвободила, коснулся края ауры ребенка. Боковым зрением она увидела, как в соседних клетках притихли ее сестры, понимая что час свободы из недостижимой мечты превратился в реальность.

Она даже позволила себе немного самодовольства. Все шло слишком хорошо, но могло ли быть иначе, если ее благословила сама богиня?Все это даже слишком…

В тот момент, как заклинание наконец то достигло девочки, в голове Айрин вдруг вспыхнули миллионы Солнц, раскаленным жаром выжигая ее сознание, пока нестерпимая боль не вытолкнула разум в спасительный обморок.

Она не знала, сколько пролежала без сознания. После пробуждения, белокурая девочка стояла прямо напротив клетки. Но теперь ее милое личико было искажено гримасой ярости, а по устам можно было прочитать ругань, даже не слыша слов. Она со злостью ходила напротив, тыкая в нее пальцем. Наконец, она успокоилась. После чего, поколдовав над странным прибором в стене, дала ей возможность услышать себя.

– Ты что о себе думаешь, сука?! Думаешь, ты первая, кто хочет залезть в мой разум? Думаешь, мы вчера родились и падем перед твоим простым варп-колдовством? И я тебе не дочь шлюхи и пьяного солдата! Я Амелия, дочь магоса!

Внезапно, девочка умолкла, а на ее личике появилось то коварное выражение, что присуще всем детям, когда они замышляют шалость. Она негромко засмеялась и с радостным выражением лица выбежала из комнаты.

А через пять минут раздался звук, который преследовал Айрин в кошмарах с того самого дня, как только они очутились здесь.

В зал, в сопровождении железных людей, с непостижимой для такого существа грацией зашел тот уродливый механический паук, что раз за разом уводил ее сестер на смерть. Правда теперь большую часть его трехметрового тела скрывала красная мантия и лишь кончики его механических ног иногда показывались при ходьбе.

– Папа! Папа! Вот!

Только сейчас она увидела, что он шел не просто так, а словно уставший взрослый тянулся за маленькой девочкой, в которой она с ужасом узнала Амелия. И шли они… К ней.

– Вот! Я выбрала! Она! Хочу ее!

Амелия остановилась прямо напротив ее клетки и теперь тыкала в нее пальцем, словно она была какой-то игрушкой, а у девочки был день рождения.

Паук к интересом уставился на нее своими тринадцатью немигающими глазами, что горели под капюшоном ровным красным цветом.

– Почему она?

– Потому-что я так хочу! И, папочка, ты обещал! Помнишь?

Это могло быть обманом зрения, но Айрин показалось, как чудовище затряслось под своей робой, как от маленького смеха. А в обычно холодной интонации вдруг появились нотки заботы.

– Твоя тяга к знаниям это благословение Омниссии. Но она ценный образец. Я не дам тебе ее целиком, но ты можешь помочь мне при вскрытии и, так уж и быть, я дам тебе возможность сделать первый надрез.

– Спасибо! Ты лучший! Я обожаю тебя.- Амелия вдруг подбежала к пауку и, с выражением явного ликования, обняла одну из его монстроуозных ног.

– Не забывайтесь, юная леди. Вы все еще наказаны, что проникли сюда без спроса. И я все еще намерен поговорить с твоей мамой по поводу пробелов в твоем воспитании.

А потом у Айрин вдруг пересохло в горле. Стеклянная стена, что теперь давала иллюзию защиты от этого ужаса, стала медленно уходит под пол. Сильные ноги волчицы, да этого бывшие ее гордостью, вдруг стали ужасно слабыми и замерзли так, будто она целый день гуляла в буран. Последнее, что она успела запомнить перед тем, как сознание вновь решило уступить место обмороку, это ровное свечение немигающих красных глаз Молотова и Амелию, стоящую позади него с безумной улыбкой на лице.

***