Чтение онлайн

Мы с Райдо не торопим его, давая столько времени, сколько нужно, чтобы подобрать слова. Руки товарища подрагивают, а лицо искажается болезненной гримасой. Воспоминания заставляют его заново переживать те ужасные моменты.

— Это было настоящим кошмаром. Лучше бы я попал в лапы демонов или погиб в бою — вряд ли мучения были бы страшнее, — говорит северянин. — Условия содержания просто невыносимы. Еду и воду дают раз в день. Ну, как еду… Жалкую краюху чёрствого хлеба, иногда покрытую плесенью. Конечно, я не ждал, что нас будут потчевать яствами с императорского стола, но это… Это было лишь началом.

Торвальд указывает на свои покрасневшие, воспалённые глаза.

— А сон… Наши камеры ярко освещены днём и ночью техникой одного из контрразведчиков. Спать в таких условиях просто невозможно. Приходится ютиться прямо на холодном полу. На стенах я видел следы от петель — возможно, раньше там были откидные койки, но их сняли. И я не удивлюсь, если это дело рук самих псов Кантора.

— Я проводил расследование и изучал план города, — уточняет Райдо. — Они заняли городскую тюрьму и сделали это не просто так. Там расположен небольшой комплекс зданий, связанных между собой как наземными, так и подземными переходами. В таком месте легко замести любые следы.

— Всё в порядке, брат, — я ободряюще хлопаю Торвальда по плечу. — Говори, тебе станет легче.

— Рассказывай во всех подробностях, — подхватывает Умник. — Как член Дисциплинарного Корпуса я смог внести твои слова в официальный отчёт о месте содержания наших соратников.

Однако лицо Торвальда сереет, а взгляд тускнеет. Весна, поняв, что сболтнул лишнего, спешно добавляет:

— Если ты, конечно, захочешь. Это в первую очередь дружеская беседа, но…

Пальцы северянина сжимаются в кулаки, а глаза наливаются кровью.

— Ещё бы я не хотел! Их всех надо покарать! Вы даже представить не можете, через что нам пришлось пройти. Эти ублюдки хуже трупоедов! — рычит Торвальд. — Командование должно узнать всё о методах этих мерзавцев.

Усилием успокоившись, он продолжает:

— Мы спали как скот, набитые в тесные камеры в несколько смен. И многие из нас были невиновны, я уверен в этом. Бедняги вели себя совершенно нормально, общались, пытались шутить. Да, некоторых взяли за дебош, но разве это повод обвинять их в сговоре с врагом и предательстве?

— Ты сказал «многие», — замечаю я. — Значит, были и те, кто, вероятно, виновен?

— Сложно объяснить, но, думаю, да. Потому что некоторые заключённые и правда вели себя странно. Несмотря на всю тяжесть положения, они затевали драки, подначивали других. Действовали не в открытую, а исподтишка, будто направляемые демоном. В нашей камере было трое таких, но мы быстро их раскусили и пристально следили, — поясняет друг. — А ещё было много разговоров. Знаете, как вопль на улице — слышишь что-то любопытное, выглядываешь, а там толпа, и поди пойми, кто кричал. Так и тут. Кто-то обронит слово про демонов, и понеслось по камерам. Главное погромче сказать, чтоб и соседи услышали.

— И о чём же говорили? Что ты слышал? — Райдо вскакивает и нетерпеливо меряет комнату шагами.

— Трупоеды в городе, слухи о тайных ритуалах, всякое разное. Некоторые болтали, что демоны уже среди нас, мол, есть такие твари-перевёртыши, которых не отличить от людей. Может, тут как раз замешаны те ритуалы. Болтовня или нет, но так мы хоть как-то скрашивали время между главным «блюдом», которым нас потчевали.

Северянин поднимается и подходит к окну, тяжело дыша. Его взгляд устремлён поверх крыш домов.

— Пытки. Вот в чём контрразведка преуспела. Если посмотреть на меня сейчас, — он раскидывает руки в стороны, — может показаться, что нас мучили лишь голодом. Но это не так. У Кантора в подразделении отменные медики, их навыки просто невероятны. Не удивлюсь, если они и полумёртвого на ноги поставят — я сам это видел. Я был тем полумертвецом, замученным почти до смерти.

Торвальд стягивает с себя верхнюю одежду. По долгу службы нам не раз приходилось мыться в одном помещении, поэтому сейчас замечаем лишь несколько новых шрамов, которых прежде не было на его теле.

— И что вы видите? Почти ничего не изменилось, так? — спрашивает он.

— Да, следов почти нет, — киваю я.

— В том-то и дело! А меня буквально на куски разрывали. Срезали мясо до костей, а потом приращивали обратно. Вгоняли иглы во все места, какие только можно вообразить. Вырывали ногти, тут же отращивали новые и вырывали снова. Знаете, насколько это мучительно больно?!

Торвальд обрушивает на нас целый водопад жутких подробностей о пережитых истязаниях.

— И физические пытки были лишь верхушкой айсберга. Потом нас стали водить в чёрную комнату. Там используют какую-то чудовищную технику, выворачивающую мозги наизнанку. Начинаешь сходить с ума, забываешь, кто ты. А иногда попадаешь в петлю кошмарных воспоминаний и вынужден проживать их снова и снова, — он тычет пальцем в окно. — А эти скоты могут всем этим управлять, выбирая самое болезненное, грустное, жестокое. Они доводят негативные эмоции до предела, отчего некоторые звереют и озлобляются. Это на руку контрразведке — легче обвинить.

— Как ты выдержал такое? — осторожно спрашиваю я.

— Не думал, что скажу, но во многом благодаря вам. Я не хотел никого подвести, особенно вас. Не хотел, чтобы мои друзья считали, будто я предал их и перешёл на сторону демонов. Для меня это страшнее смерти. Страшнее всего, что творили с моим телом и разумом.

Мы крепко хлопаем товарища по плечам, и этот простой жест говорит больше, чем любые слова. В нём — наша готовность прикрывать друг другу спины, что бы ни случилось. На его лице всё ещё тень недавних мучений, но в глазах уже знакомый упрямый огонёк. Торвальд не сломлен. Измотан, истерзан, но не сломлен.

Постепенно он расправляет плечи, его лицо приобретает привычное упрямое выражение. В глазах северянина уже знакомый стальной блеск. Здоровяк остался самим собой — нашим боевым братом, готовым ринуться в схватку по первому зову. И теперь нам предстоит вместе выстоять против скрытого врага, что разъедает наши ряды изнутри.

— Надо действовать! — твёрдо заявляет верзила. — Контрразведка, конечно, та ещё шайка мерзавцев, но их поведение нельзя объяснить простой бессердечностью. Уверен, демоны и впрямь среди нас. Они влияют на агентов Кантора. Только теперь, когда ловушка противника для армии провалилась, он действует исподтишка.

— В том-то и загвоздка, — вздыхаю я. — Как отличить врага от друга?

— Ну, за нас троих я ручаюсь — демонов нет, — Райдо картинно принюхивается. — Я бы учуял!

— Шутки шутками, но проблема серьёзная, — Торвальд красноречиво крутит пальцем у виска, оценив остроумие Умника.

— Значит, будем начеку и присматриваться ко всем, даже к самым близким, — подытоживаю я. — Меня сегодня выписывают, так что попрошусь временно к тебе, — киваю Умнику, — в отряд Дисциплинарного Корпуса. Хочу разобраться с этой угрозой как можно скорее. Назревает что-то крупное. Сердцем чую.