Чтение онлайн

– Вы записаны? – спросила хорошенькая девица с лицом, которым она, вероятно, собиралась рекламировать все косметические средства одновременно.

– Нет. А без записи можно?

– Конечно, можно. Я просто подумала, что вам нужен свой мастер. Что бы вы хотели?

– Стрижку.

– Садитесь, сейчас Иза вас обслужит.

Иза, такая же рекламная красотка, наклонилась над Линдой.

– Что вы хотите, мисс?

– Постричься. Модно и красиво... Но не так, чтоб совсем модно, машины останавливаться не должны...

Линда вдруг почувствовала, что не может больше сдерживаться и ей позарез нужно все рассказать этой красивой девушке, которая так преданно и нежно глядит на нее.

– Знаете, меня бросил муж, потому что я серая мышь. А у него теперь молодая богачка...

– Я вам так сочувствую... А заодно и ему. Он козел. Я все поняла. И со стрижкой тоже... Вам нужен другой муж. Знаете, как говорится, много рыб в океане... и столько же мужчин, которые хотят любви. Они все хотят трахаться. Извините за выражение. И есть такие шикарные мужики. Лучше вашего мужа. Он вас не выгнал из дому?

– У меня своя квартира...

– О Боже, да зачем вам муж?! Живите в свое удовольствие... Ну как, мадам? Нравится?

На Линду смотрело незнакомое лицо. Молодая хорошенькая женщина, чем-то смахивающая на Одри Хэпберн, только очень грустная и щеки ввалились.

– Хорошо получилось. Мне нравится...

– Вам бы побольше огня в глазах, только и всего. А для этого надо другого мужчину. – Иза наклонилась и шепнула Линде на ухо:

– С таким здоровым членом и пирсингом на конце. Это классно, я знаю...

Линда покраснела, но засмеялась. После всех последних событий эта парикмахерская вошла в ее жизнь оазисом посреди пустыни.

Дома на диване все еще валялся журнал с фотографией Джуди – милое личико Барби, но более умное и более порочное. Такая Барби будущего, Барби – компьютерный гений, Барби – издательница «Плейбоя». А ведь Тимоти никогда не нравились смазливые кукольные личики. А, собственно, почему она так думает? Разве он когда-нибудь говорил ей, какие женщины ему нравятся? А может, журнал не убирать, а попросить автограф смеха ради...

И вот они сидят за столом и чинно ужинают.

Как раньше бывало. Только раньше, вдвоем, они обходились без этих церемоний и двух вилок слева одной для салата, другой для горячего.

В позолоченных подсвечниках потрескивают две синие свечи. Тимоти, похудевший, без очков, в новом стильном пуловере, сидит напротив нее и, сдержанно улыбаясь, смотрит в тарелку.

– Очень вкусный салат, Линда. Спасибо. Что-то не хочется горячего. Может, не стоит возиться?

– У меня лосось и спаржа под белым соусом. Ты же любишь эту рыбу... Любил раньше...

– Хорошо, но совсем немного... Вина налить?

Рислинг, да?

– Спасибо, полбокала, если тебя не затруднит...

Дай твою тарелку. – Линда идет на кухню за рыбой и спаржей. Она чувствует, что сейчас взорвется, но молчит, только двигается чуть заторможенно.

Накладывая в тарелки, она застывает и обводит глазами кухню. Так и промолчим весь вечер? Может, выпить еще чего-нибудь для храбрости? В холодильнике у нее давно стоит бутылка водки. Русский сувенир от студентов. Линда быстро развинчивает крышку и залпом пьет из горлышка. Здорово получилось! Как в кино про плохих парней! Водка, обжигая, летит по пищеводу. Но Линда ничего не чувствует, только в груди немного потеплело.

За столом они выпили вино не чокаясь, как раньше, когда хотели подурачиться.

– Мне нравится твоя новая прическа, – сказал Тимоти, наконец-то поднимая глаза, – тебе очень идет.

– Спасибо.

– Линда, я понимаю все, что творится у тебя на душе. Но есть вещи, которые сильнее... меня...

– Еще один виконт Вальмон...

– Я не понял...

– Это из классики. Роман «Опасные связи». Ты бы хоть этот фильм посмотрел со своей невестой, если книг уже некогда читать.

– Мне всегда нравился твой юмор. Давай сразу закончим это... неестественное свидание. Я принес тебе деньги. Остаток взноса за квартиру – пусть она будет твоя наконец. Ведь первый взнос ты внесла.

И не говори ничего. Это чек на всю оставшуюся сумму – я узнал ее в домовом офисе. И еще. От меня лично. Я понимаю, что учился на твои деньги какое-то время. Ну, это как бы компенсация, купи себе что-нибудь или поезжай куда-нибудь – отдохни. Тридцать тысяч наличными. Я буду очень признателен, если ты их возьмешь.

– Откуда у тебя такие деньги, Тим? Это ее деньги?

– Я же сказал, наличные от меня. Я получил наконец-то грант и отдаю его тебе. Просто возвращаю долг. А за квартиру... Да, это ее деньги. Она тоже чувствует себя неловко. Это нормально, мы же цивилизованные люди. И я тебя просто по-человечески прошу – отпусти меня. Развод для нас пустая формальность. Но отпусти меня морально не звони моим друзьям. Не ищи встреч со мной.

И постарайся не переживать.

– Не беспокойся, Тим. Я возьму деньги – кто от этого откажется. Ты свободен. Только... а вдруг мы случайно встретимся где-нибудь. Ты с женой. А я...

– Едва ли. Мы будем вращаться в разных кругах.

– Господи! В разных кругах! Да ты ли это?! И тебе это нравится?! А как же вся наша предыдущая жизнь?! Она не считается?!

– Да, мне нравится. Прости, я не хотел тебя обидеть. Ты думаешь, я хотел тебя уколоть – раньше я был никто для твоих родственников. А теперь ты... Это не так. Просто вырвалось...

– Забудем об этом... – Линда машинально выпила еще два бокала, голова у нее кружилась, но мысли были четкими. – Послушай, неужели дело только в деньгах? Ты купился на деньги, малыш?

Это так пошло...

– Деньги не главное. Просто... я влюбился. Она такая... не похожая ни на кого. Молодая, капризная и беззащитная. У нее было плохое детство, она много пережила. Я ей нужен, понимаешь.

– Понимаю. А теперь забирай свои вещи и катись...

– Ладно. Я рад, что ты так держишься. Я боялся истерики, эксцессов. Что ты наговорила Рою, он просто обалдел от твоего звонка?

– Сказала, что он сраный ублюдок...

– Не могу поверить! Я думал, ты и слов-то таких не знаешь... Вот видишь, ты тоже открываешься мне с новой стороны...

– А уж как ты мне открылся...

Когда за Тимоти захлопнулась дверь, Линда поняла, что ее сейчас вырвет. Он побежала в туалет и выплеснула в унитаз весь их последний ужин.

А заодно и свою любовь. Возможно, какие-то остатки любви и сохранились, какие-то милые воспоминания об их тихих семейных вечерах. Но в целом она как-то освободилась. Ее даже не мучила ревность. Она прополоскала рот, легла в постель и заснула...