Подаренная судьбой
Шрифт:
В отличие от нее, с Виктором у меня сложились хорошие и теплые отношения, несмотря на его строгость. Я всегда могла с ним поговорить, или же мы могли просто молча посидеть рядом друг с другом. Наши отношения складывались больше дружескими. Мы шутили, гуляли, проводили уикэнд вместе.
А ещё с нами жил Женя, брат Ольги. Он был одного возраста с моим приемным отцом. Вообще-то он жил отдельно, но однажды его дом сгорел дотла и он пока жил с нами.
Ко мне он относился положительно и всегда помогал: то с уроками, то с танцами или же просто вождение машины, за что получали от Виктора.
Когда мне исполнилось семнадцать, Ольга сообщила, что уходит от нас. Последние ее слова были направлены в мою сторону. Она обвинила меня в том, что я испортила ее жизнь. Это был болезненный удар и тогда я не сдержалась, проплакав на плече Виктора пол вечера. Он утешал меня, обнимая и укачивая, а я не могла понять, чем так могла вызвать к себе ненависть.
Тогда Женя впервые поссорился с сестрой из-за меня. Она ушла, собрав свои шмотки и громко хлопнув дверями.
Теперь мы почти три года жили втроем. Мой отец работал заместителем директора в одной крупной компании, поэтому мы могли позволить себе многое. Женя тоже держал сеть магазинов, хотя только начал раскручиваться. Ольга уходя от нас, пыталась оттяпать половину имущества, но хороший адвокат, связи и поддержка, помогли отцу сохранить все свое.
Каждое утро у нас начиналось с утренней зарядки, которая проходила в тренажерной комнате. В свои тридцать шесть лет отец выглядел довольно круто. Накаченное тело, но вмеру, густые волосы, доходящие немного до плеч, но ему шла такая прическа, серые глаза, глядя в которые можно было утонуть в них, ровный нос и губы.
Женя же был выше отца, также мускулист, так как увлекался единоборствами, темные волосы с удлиненной челкой, карие с золотом глаза, нос с небольшой горбинкой, но ему это шло и тонкие губы.
Я часто видела, как на них заглядываются девушки, когда они были вместе, словно два Апполона сошли на землю. И конечно, они не были монахами. Когда отец или Женя звонили и говорили, что их не будет дома, я прекрасно понимала, что это время они проводят с очередной своей девкой. В этот момент я изнывала внутри, обливаясь горечью обиды и боли. Конечно, не имела никаких прав на них, но не могла себя остановить. Просто не могла, страдая от связей Жени.
А на него я стала смотреть как на мужчину год назад. Что-то перевернулось внутри, и я стала замечать, что меня тянет к нему, что от его мимолётного касания мое тело замирает.
Вышла из душа, надела топ и лосины. Волосы заплела в косу, откинув ее назад за спину. Посмотрела на часы. Как раз осталось две минуты. Стала спокойно спускаться.
– Ну, как всегда вовремя! Доброе утро солнышко...
– Ага, и тебе того же!
Он рассмеялся и мы вошли в тренажерную комнату, где уже разминался Женя, подмигнувший мне сонной. Сделав разогревающую разминку, приступили к основным упражнениям. В какой то момент я словила себя на том, что наблюдаю за Женей.
Он, будто почувствовав мой взгляд, обернулся ко мне. Черт, я больная на голову! Щеки опалил жар от накатившего смущения. Отвернулась, чтобы отвлечься.
После был совместный завтрак. Виктор пожелал хорошего дня, и поехал в офис, а я сегодня решила прогулять первую пару института. Училась кстати на журналиста. Страсть к писательству так и не угасла.
Убрав на кухне, села за планшет, открыв папку с фотками.
– Так и думал, что кое-кто решит нарушить правила!
– Ой, я думала, ты тоже уехал!
– Ага, и ты решила остаться дома.
– Как видишь... Но ты же не расскажешь отцу?
– Это будет наш секрет, Надюш!
Женя хитро улыбнулся и прижал к груди кулак в знак того, что сохранит тайну. Я рассмеялась в ответ. Все таки с ним можно иметь дело.
Виктор
С Олей у нас никак не получалось зачать ребенка. Перепробовали множество вариантов, но все было бесполезно. Я долго думал и взвешивал все варианты за и против, но наша знакомая, которая в то время работала в детском доме, предложила нам рассмотреть возможность взять сироту на воспитание. Когда мы приехали туда первый раз, она нам дала несколько папок с личными делами кандидатов.
И в одной из них я увидел малышку с темными карими глазами и очень взрослым взглядом. Надежда Сергеевна Найдёнова (по закону всем детям присваивали отчество и фамилию), 9 лет, группа здоровья первая основная и так далее. Я пододвинул папку директрисе, указав на свой выбор.
Что меня задело, так это отношение супруги. Она была недовольна, и, иногда мне казалось, даже рада тому, что у нас нет детей. Отношения наши стали портиться. Но когда в кабинет пригласили Наденьку, что-то внутри меня перевернулось. Мне захотелось прижать ее к себе, и больше не отпускать.
Потом, когда малышка ушла, директор рассказала, что та ни с кем так не шла на контакт. А вот ко мне моментально раскрылась. Дома я долго выслушивал жалобы Оли, а когда она попыталась приставать ко мне со своими ласками, оттолкнул ее. Секс в последнее время с ней меня не удовлетворял. Стал каким-то пресным и скучным. Я просто механически кончал, но морально так и не получал кайфа. А ещё слыша ее фальшивые стоны, злился на нее и себя.
Потом был долгий процесс удочерения, мы собрали кучу документов и справок, прошли комиссии и опекунские советы, пока в конце концов суд не постановил процесс удочерения положительным решением.
И вот Наденька официально стала Надеждой Викторовной Лавровой, нашей с Олей дочерью. Я каждый день наблюдал, как моя приемная дочь расцветала, становилась более уверенной и радостной.
Затем произошло жуткое ЧП когда сгорел дом Олиного брата и ему пришлось переехать на время к нам. И мы как-то свыклись жить вместе и пока даже не думали про разьезд.
Но Оля словно слетела с катушек. Она вместо того, чтобы подарить Надюше любовь и поддержку, пыталась изводить. Я ссорился с ней, объясняя, что она ведёт себя отвратительно. Но последней каплей стало ее требование, чтобы я вернул Надюшу обратно в детский дом. Словно это не ребенок, за которого мы взяли ответственность, а какая-то надоевшая вещь. Мы тогда сильно поссорились с женой и я понял, что все эти годы жил с красивой обёрткой, но прогнившей изнутри.
Женя тогда тоже вспылил, услышав обвинения сестры и был чертовски зол. Тогда он сказал ей, что она превратилась в злобную сучку, которая надела на башку огромную корону и задралась своим самомнением. Оля не ожидала, что и родной брат поддержит меня и Надю.
Мы развелись и я добился, чтобы суд оставил мне Надю. Ее жизнь я постарался сделать гораздо лучше, баловал свою принцессу, выполнял практически любой каприз, только если это было разумно. Но и про дисциплину не забывал, чтобы малышка не сорвалась. И мне в этом помогал Жека, который тоже прикипел к малышке.
Надя подрастала и с каждым днём становилась хорошенькой и симпатичной. Невысокого роста, с длинными волнистыми волосами тёмно-русого цвета, карими глазами и пухлыми губами. Тело ее постепенно приобрело женственные формы, хотя я знал, что она комплексовала по поводу своей фигуры. Ох уж эти девушки! Вечно им что-то не так!