Чтение онлайн

Каван поцеловал ее. Точнее, слегка прикоснулся губами, разжигая страсть и предлагая особое наслаждение. Они не обнялись, а просто целовались, и поцелуй этот все усиливался, опьяняя.

Каван наслаждался вкусом жены и, хотя отчаянно стремился прикоснуться к ней, понимал, что это будет ошибкой. Стоит к ней притронуться, и следующие несколько часов они проведут в постели, а у него есть важные дела – нужно поговорить с братьями и отдать приказ воинам.

Он неохотно оторвался от губ Гоноры.

– Мне нужно уходить.

– Конечно, – задыхаясь, ответила она.

– У нас нет на это времени.

– Ты уверен? – разочарованно вздохнув, спросила Гонора.

Кавану хотелось зарычать, схватить ее в охапку и…

– Я хочу тебя, – шепнула Гонора, игриво прикусив ему ухо.

– Гонора! – приглушенно пророкотал Каван. Она застонала:

– Я очень люблю, когда ты произносишь мое имя так страстно.

– Я должен выполнять свой долг!

– Супружеская постель тоже твой долг, – прерывисто вздохнув, сказала она. – Ведь мы можем и поторопиться. – Она взяла его за руку и потянула в постель.

Гонора была права – это произойдет быстро, потому что Кавану казалось, что он сейчас просто взорвется от желания. И когда она легла на кровать и медленно раздвинула ноги, словно приглашая, он забыл обо всем.

Каван взял ее быстро и жестко, как мужчина, изнемогающий от вожделения. Или как мужчина, изнемогающий от любви? Они кончили так же бурно, как начали – неожиданно и так, что захватило дух. Каван улыбнулся: любовь с Гонорой всегда будет такой – неожиданной и захватывающей.

Чуть позже они вместе спустились вниз по лестнице. Артэр и Лахлан уже ждали в большом зале.

– Нужно поговорить, – сказал Каван, подходя к братьям.

– Тебе лучше? – взволнованно спросил Артэр у Гоноры.

– Уверена, что тебе не нужно отдохнуть? – вставил Лахлан.

– Я прекрасно себя чувствую, – отрезала Гонора. – Каван вам все объяснит, а я пойду спрошу у Адди, не хочет ли она выпить со мной по кружке успокоительного отвара.

– Хорошо, что ты с ней часто бываешь, – заметил Лахлан. – После смерти отца ты для нее просто целебный бальзам.

– И Смельчак тоже, – добавил Артэр. – Этот пес просто не отходит от мамы.

– О, кстати! – заулыбалась Гонора. – У Смельчака есть две сестры, и они прекрасно подойдут вам. Немного позже я приведу их в замок.

– Нет! – хором заорали братья, но Гонора, отмахнувшись, устремилась к кухне.

Братья уставились на Кавана. Первым обрел дар речи Артэр:

– Нам не нужны…

– И мы не хотим… – попытался докончить мысль Лахлан.

Каван выставил перед собой руку:

– Разбирайтесь с Гонорой. Я к этому не имею никакого отношения.

– Но… – протестующе начал Лахлан.

– Даже слушать не хочу.

– Потому что знаешь, что это сражение ты уже проиграл, – пожаловался Лахлан. – Гонора навяжет нам этих собак!

Каван захохотал:

– Ничего она навязывать не будет. Вы сами согласитесь.

– Как ты? – поддразнил его Артэр.

Каван тут же вспомнил их быстрое соитие несколько мгновений назад.

– Я с радостью сдаюсь жене.

Они засмеялись и пошли в его покои – Каван напомнил им, что нужно поговорить.

Узнав, что в гибели отца виновен Калум, братья потрясенно замолчали, а потом начали разрабатывать план действий. Было решено, что два опытных воина будут всюду следовать за Калумом, а потом братья принесли торжественную клятву.

– Мы не успокоимся, пока не покараем убийцу отца, а Ронан не вернется домой, – объявил Каван.

Они взялись за руки, скрепив свою клятву. Даже если на это уйдут годы, даже если один из них – или двое – погибнет, оставшийся в живых позаботится о выполнении обещания.

Три брата вышли из покоев лэрда – серьезные, но удовлетворенные. Они пришли к согласию и знали, что не найдут покоя, пока не выполнят свое обещание.

Гонора вошла в большой зал одновременно с братьями. Артэр и Лахлан попытались сбежать, но Каван, ухмыляясь, остался на месте. Он прекрасно понимал, что жена не позволит им улизнуть.

– Очень хорошо! Вы как раз закончили, так что один из вас может пойти со мной к конюшне за щенками, – сказала она, пробираясь между столами, чтобы подойти к мужу и поцеловать его. Добравшись до Кавана, Гонора шепнула: – Они знают?

Он чмокнул ее в ответ и сказал:

– Знают, и никто тебя не винит.

Гонора улыбнулась встревоженным братьям:

– Вижу, вы просто дождаться не можете, чтобы у вас появились собственные собаки.

Лахлан очнулся первым.

– Мне и так хватает женщин! Не хватало еще, чтобы одна из них не отходила от меня ни на шаг!

Каван обнял жену за талию и притянул к себе.

– Мне нравится женщина, которая всегда рядом.

– Вот ты и возьми щенка, – пробурчал Лахлан.

– Думаю, Лахлан и составит тебе компанию, – ухмыльнулся Каван.

– Согласен, – сказал Артэр. – Пусть он выбирает первым.

– Я уже все за вас выбрала, – сообщила Гонора. – Разве только у щенков будет свое мнение.

– Пусть первым идет Артэр! – предложил Лахлан.

– Нет! – воскликнул Артэр.

– Довольно! – захохотал Каван. – Лахлан, иди, да смотри, чтобы с моей женой ничего не случилось. А мы с Артэром поговорим с людьми.

Лахлан тут же перестал упираться и вышел из замка с весело щебечущей Гонорой. Каван прекрасно знал – получив задание охранять его жену, Лахлан с радостью сделает все, как нужно.

Каван понимал, что может положиться на обоих братьев – они будут надежно охранять Гонору. Пусть после возвращения ему потребовалось некоторое время на то, чтобы снова начать доверять им, теперь казалось, что они и не расставались. Братья даже стали задавать ему вопросы про плен. Он понемногу рассказывал и постепенно исцелялся. Конечно, главную роль в его исцелении играла жена. Она всегда рядом, всегда готова выслушать, всегда готова любить его, несмотря ни на что.

Каван с Артэром вышли из замка. Ледяной зимний ветер хлестнул в лицо.

– Надвигается буря, к вечеру пойдет снег, – сказал Артэр. – Хорошо бы успеть начать слежку за Калумом прямо сейчас. Если он уйдет до снегопада, будет трудно отыскать его следы.

– Точно, – сказал Каван.

Впрочем, в снегопаде имелись и свои приятные стороны – придется больше времени проводить в замке, и он собирался использовать это время с большой пользой, как можно чаще занимаясь любовью с женой.

И наконец сделать то, что следовало сделать давным-давно, – сказать Гоноре, как сильно он ее любит.