Чтение онлайн

Может быть, утром хоть что-то разъяснится? Она встанет очень рано и позаботится о завтраке для своего мужа. Если он увидит, какая она почтительная жена, то, возможно, передумает.

Гонора снова зевнула, несмотря на всю свою тревогу, и прежде чем успела снова начать размышлять, глаза ее закрылись и она уснула.

Проснувшись, Гонора неторопливо потянулась и улыбнулась солнечному лучу, скользившему по ее лицу, но тут же вскочила, поняв, что рассвело давным-давно. Она глянула в сторону очага и ахнула.

Муж исчез.

Каван шел по вересковой пустоши один. Кое-где вереск рос так густо, что в свете утренней зари вспыхивали пурпурные отблески. Кавану требовалось время, чтобы собраться с мыслями и справиться с гневом. Он думал, что возвращение домой исцелит его раны, но этого не произошло. Похоже, они только углубились. Ему казалось, что он не сможет приспособиться к семье, уж не говоря о жене.

Каван добрался до своего любимого места на пустоши. Оно было уединенное и очень красивое, потому что оттуда открывался вид на море, где сердитые волны неустанно бились об утес, словно требовали, чтобы все убрались с их пути.

Каван сопереживал этим бессмысленным ударам, потому что именно так он чувствовал себя в плену. Его ярость тщетно сшибалась с властью варваров, и ему казалось, что он подобен этим волнам, бьющимся о зубчатый утес – ничего не добившийся, все еще плененный, все еще страдающий, все еще жаждущий вернуться домой.

А дома он чувствовал себя чужим, чувствовал, что у него нет никаких прав здесь находиться, потому что брат Ронан по-прежнему оставался в руках варваров.

Мысль о том, что Ронан все еще страдает, хотя сам он уже освободился, приводила Кавана в невыразимое словами бешенство. Он хотел, чтобы брат вернулся домой, к семье. Может быть, тогда сам он снова почувствует себя своим среди близких.

К несчастью, Артэр и Лахлан воспротивились его планам искать Ронана. Вчера вечером они сообщили ему, что постоянно посылают поисковые отряды в надежде отыскать брата и что или Артэр, или Лахлан, а иногда оба вместе отправляются с ними, чтобы проверить слухи о том, что Ронана видели тут или там. Они делали все, что только можно, для Ронана и для самого Кавана с первого же дня их плена, делают это сейчас и будут делать всегда.

Каван накричал на братьев, они рассердились, и тогда отец отослал их и сам обратился к старшему сыну. Он говорил мягко, но решительно, дав понять, что в плену у варваров Кавану пришлось нелегко, но он выжил и сумел бежать. А если это удалось ему, почему не получится у Ронана?

Тавиш Синклер был уверен в своих сыновьях и надеялся, что однажды Ронан тоже вернется домой. Он сказал все это Кавану и добавил, что не собирается прекращать поиски, однако Каван должен понять, что Артэр и Лахлан делают все, что могут, и так же сильно расстраиваются из-за Ронана, как расстраивались из-за Кавана.

Тавиш предложил сыну не торопиться и понять, что все рады и испытывают искреннее облегчение, потому что он снова дома, с ними. Он также посоветовал Кавану серьезно отнестись к браку, хорошо обращаться с женой и не терять времени, а родить сына, чтобы род Синклеров не оборвался.

Каван понимал, что отец говорит ему мудрые вещи, но не мог проникнуться ими и следовать им, особенно в том, что касалось его брака.

И ведь нельзя сказать, что его не влечет к Гоноре. Она красавица, но Каван понял это только тогда, когда хорошенько рассмотрел ее. У нее безупречное, чуть тронутое загаром лицо, а фиалковые глаза не похожи ни на одни виденные им раньше и обрамлены длинными ресницами в тон к густым черным волосам, доходившим ей до талии. У большинства знакомых ему женщин волосы вьются бесконечными кудряшками, но на шелковистых волосах Гоноры нет и следа кудрей.

Да еще и ее тело, о котором Каван вообще не хотел думать, потому что при каждой мысли о нем испытывал сильное возбуждение. Пусть Гонора кажется смиренной мышкой, однако у нее роскошная фигура: полные груди, тонкая талия и широкие бедра. Она наверняка без протестов выдержит, если ее взять сильно и жестко, а ведь одному Богу известно, как сильно хочется Кавану оседлать ее и насладиться скачкой. Но она не просто женщина для совокупления – Гонора его жена. Она заслуживает большего, а Каван не уверен, сможет ли он ей это дать.

Каван потянулся и подумал, сумеет ли он опять привыкнуть к мягкой постели после года сна на твердом земляном полу. Вчера ночью он вообще не решился взглянуть на постель, где крепко спала его жена. Он прихватил с собой одеяло и лег на пол перед очагом, наслаждаясь теплом огня. Слишком много ночей он провел, дрожа от холода, и слишком часто мечтал о том, чтобы уснуть около очага. Вчера ночью мечты наконец-то сбылись.

Каван думал о словах отца насчет своего окончательного возвращения домой. Он был дома – и все-таки не был, а ведь нужно делать все то, о чем говорил отец. Нужно снова искать общий язык с семьей и друзьями; нужно благосклонно отнестись к жене, но на все это требуется время. Или он думает о том, сможет ли его жена отнестись благосклонно к нему и, более того, полюбить его?

Но с другой стороны, а сможет ли он когда-нибудь полюбить ее?

К тому времени как Каван вернулся в замок, над головой быстро собирались тучи и небо сделалось темно-серым. Члены клана на бегу здоровались с ним, торопясь закончить свои дела до того, как разразится ливень. Многие приглашали его выпить с ними по кружке эля, но Каван отклонял все приглашения.

Каван понимал, что после того, как он сумел пережить плен, люди думают о нем очень хорошо, восхищаются им и уважают. Но он не чувствовал, что достоин такого отношения, потому что в бытность свою пленником не раз мечтал о смерти, а воины таким не восхищаются.

– Вересковые пустоши – до сих пор твое любимое прибежище?

Каван кивнул и замедлил шаг, чтобы Артэр смог его догнать.

– Там можно найти уединение.

– Мне казалось, что тебе его хватило с лихвой.

– Есть разные виды одиночества, – отозвался Каван.

– А я-то надеялся проводить с тобой больше времени, потому что успел соскучиться по твоей уродливой физиономии.

Каван ухмыльнулся:

– Ты уверен, что говоришь не о Лахлане?

Артэр расхохотался:

– Лахлан считает себя самым красивым из всех братьев.

– И самым глупым.

– Я все слышал, – сказал Лахлан, торопливо подходя к Кавану. – И позвольте напомнить вам обоим, что из всех вас женщины относятся ко мне наиболее благосклонно.

– Ты хотел сказать, что сам бегаешь за всеми женщинами, – поправил его Артэр.

– Бегаю? – с таким глубоким изумлением воскликнул Лахлан, что Артэр опять расхохотался, и даже Каван широко улыбнулся. – В жизни своей не бегал ни за одной женщиной и не собираюсь.

– Ты бросаешь вызов небесам, Лахлан, осторожней! – насмешливо предостерег брата Артэр.