Чтение онлайн

— Может, тебе стоит с ней замутить, — подшучивает он, когда Клаудия мчится прочь. — Если только ты уже не сделал этого. Ты, грязный ублюдок.

— Она мой друг, мудак. Мы посещаем одну и ту же группу, которая встречается по субботам.
– сболтнув это, я закрываю рот на замок, крепко стиснув зубы, мне хочется стереть свои слова.

Он вопросительно выгибает свою светлую бровь, умный парень, не упустит ни одной детали.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне об этой группе? Что это? Группа холостяков и незамужних? Это не может быть группа анонимных алкоголиков, потому что ты пьешь больше, чем я, а я — студент колледжа.

Мной овладевает чувство вины, что я никогда не рассказывал Корту о своей группе. Раньше он никогда не спрашивал о ней в открытую, и я не уверен, как ответить. Моя группа очень близка и дорога мне. Каждый ее член ближе мне, чем моя собственная мать. У всех нас болезненное прошлое, которое сломило нас. Поделиться тем, что мы делаем, с кем-то, кто никогда этого не поймет, сродни предательству.

— Это группа поддержки. И Клаудия прекрасная женщина, но она не заинтересована в повторном браке, — коротко отвечаю я, искоса взглянув на нее. Задумавшись о чем-то, она нарезает апельсин, чтобы украсить наше пиво. Когда никто не смотрит на нее, она оставляет свое игривое поведение. Потери и страдания отравляют ее черты. Но, в тот момент, когда она поднимает голову, и ее глаза встречаются с моими, она натянуто улыбается. Я улыбаюсь в ответ. — Так или иначе, что ты делаешь по своей теме?

Корт прищуривается, но относится с пониманием к моей наглой попытке сменить тему.

— Личность и психопатология. Подумал, может я смогу разобраться с а-ля папа, — стиснув зубы, сказал он.

Его родители развелись, когда он ходил в старшие классы средней школы, после того, как его мать застукала свою лучшую подругу со своим мужем. Это был болезненный, неприятный развод, в который были втянуты он и его младшая сестра.

— Психопатология — это не то же самое, что психопатия, дружище. Не хотелось бы лопать твой мыльный пузырь, но твой отец обычный подонок, изменяющий своей жене. Это мое мнение, как профессионала, — я говорю ему, пожимая плечами.

Он смеется, и вскоре мы оставляем неприятные темы позади, пока поглощаем жареные соленые огурчики и пиво, которое Клаудия давно принесла нам.

Я сижу у журнального столика с ноутбуком, открыв Blackboard. Большинство моих студентов уже внесли туда свои темы, несколько смельчаков — включая Мака — бросили мне вызов, выбрав " Власть и доминирование". Но я не смотрю на свой компьютер, вместо этого, я пялюсь на стену напротив меня, которую я перекрашивал бессчетное количество раз. Сильно зажмурившись, я пытаюсь вызвать в воображении тот самый оттенок, который храню в памяти. Но мои воспоминания размыты, и как бы я не старался, я не могу его точно вспомнить.

Однако кое в чем я точно уверен.

Это неправильно подобранный проклятый оттенок.

Раздраженно вздохнув, я вскакиваю на ноги и подхожу к книжной полке в углу. На верхней полке лежит буклет с палитрой цветов. Схватив ее, я просматриваю цветовую гамму, пока не нахожу тот цвет, который я никогда не могу четко вспомнить, но все же он в полной мере отпечатался в моем мозгу.

Я считаю крестики напротив каждого неверного цвета.

Шестнадцать.

Семнадцатый оттенок тоже отмечен большим гребаным Х.

Так как я читаю лекции по понедельникам, средам и пятницам, еженедельно, вторники и четверги — у меня нерабочие дни. Завтра, кажется, я проведу свой выходной в отделе красок в строительном магазине.

Я отношу палитру к бару и кидаю рядом со своим бумажником. Завтра я еще раз постараюсь найти этот цвет.

Цвет, который преследует меня в моих снах.

Цвет, который должен приносить радость, но вместо этого вызывает уныние.

Цвет, который всегда будет совершенством в моей голове, но, сколько бы я, бл*дь, не пытался, никогда не смогу воспроизвести его на стене своей гостиной.

— Жизнь — несправедлива, — повторяю я слова мамы.

Меня передергивает от ее резких слов, которые должны были излечить мое разбитое сердце и вернуть обратно в действительность. В то время, несмотря на ее непреклонный характер, она поддержала меня. Жестокая любовь, говорила она. Но, в конечном итоге, когда болезнь Альцгеймера стала играть с ней злые шутки, она потеряла хватку своего сурового нрава. Мало-помалу, эта болезнь украла мою строгую маму, а взамен оставила мне эту запутавшуюся, потерянную женщину. Она одна из трех человек, которых я когда-либо по-настоящему любил, но дошла до такого состояния, что не могла вспомнить, действительно ли она любит меня или нет. Сейчас, я чувствую, как будто остался совсем один, сталкиваясь с действительностью без необходимой поддержки и советов моей мамы.

В моей голове пульсирует боль в унисон с моим разбитым сердцем, и я зарываюсь руками в волосы. Ухватившись за них, я крепко зажмуриваюсь.

Сумбурные фрагменты моего отвратительного прошлого всплывают в памяти и отдаются болью в моей голове. Я стараюсь заставить себя снова открыть глаза, и вместе с этим, печаль, которая стала моим пожизненным спутником, отступает.

Завтра я навещу ее.

По вторникам в цветочном магазине Шраге продают свежие нарциссы, и я привезу их ей, как делаю это каждую неделю.

Ей не нужно говорить мне, что она их любит, потому что я и так это знаю.

Боль снова пронзает мою грудь, и я отчаянно желая ее подавить ковыляю на кухню. Распахнув дверцу шкафа над плитой, я хватаю бутылку виски и открываю ее. Я подношу бутылку к губам и делаю большой глоток, наслаждаясь жжением, которое вызывает эта янтарная жидкость в горле.

Она обжигает и прогоняет боль прочь.

Но надолго ли?

Еще один глоток виски.

Жизнь чертовски несправедлива.

Глава 2

Виктория

Ветер развивает мои волосы и непослушные пряди липнут к лицу. Черт возьми. Я откидываю их назад, жалея что утром не воспользовалась большим количеством лака для волос. Сегодня на редкость теплый весенний день, в Чикаго погода в апреле переменчива, в один день плюс десять градусов, а в другой — плюс двадцать три.

Я спешу по Уэкер Драйв к своему офисному зданию, едва замечая все еще зеленого цвета после празднования дня Святого Патрика реку. Я не обращаю никакого внимания на людей вокруг себя: любующихся достопримечательностями, поедающих купленные у уличных торговцев чикагские хот-доги, не замечаю волнующие всех вокруг виды и звуки города. Я не замечаю всего этого, мои мысли заняты предстоящей встречей.

После аварии я так и не смогла заставить себя учиться в Северо-западном университете, поэтому перевелась в Чикагский, где в конечном итоге меня приняли в их правовую программу. Особых планов у меня не было, но когда пришло время в качестве юриста устраиваться на работу, самое выгодное предложение я получила от Эбботт & Тафт. Одной из самых влиятельных юридических фирм в городе, но был один нюанс — данная вакансия имела специализацию по разводам. Все закончилось тем, что я в этой области преуспела.