Чтение онлайн

В конце зала у одной из колонн он заметил размалеванную блондинку, с которой разговаривал полчаса назад на входе в галерею, пытаясь вспомнить при каких обстоятельствах они познакомились.

– Скучаешь, милая?

– О, Макс, – растянула в улыбке поддутые уколами губы блондинка и кокетливо повела плечами, – я уж думала, ты про меня забыл!

– Ну, что ты, как я мог? – сказал Макс одной рукой подталкивая девушку за талию к выходу, а другой забирая у неё из рук тонкий высокий бокал с дешёвым газированным пойлом. – Потом допьёшь.

Туалет был свободен. Слава с Игорем встали на входе в него, когда дверь за боссом и его спутницей закрылась.

Не теряя времени, мужчина расстегнул ширинку и слегка надавил на белокурую макушку Девушки.

– Дальше сама! – приказал Моронский. – Только помаду сотри.

Блондинка, имени которой он так и не вспомнил, все поняла без слов и покорно опустилась на колени. Тыльной стороной ладони она вытерла с губ ярко-розовую помаду и потянулась ими к торчащему из ширинки в боевой готовности члену. Слегка открыла рот и осторожно обхватила головку губами.

«Ну что за блядство!» – выругался Моронский про себя. «Как будто не минет делает, а чупа-чупс лижет!»

– Соси! – приказал он вслух. – Полностью в рот возьми!

Блондинка шире открыла рот и насадилась им, как ей казалось до упора.

– Глубже возьми! Ещё!

Девушка издала гортанный звук, обычно сопровождающий рвотный рефлекс, но сдержалась, однако из глаз ее тут же обильно брызнули слёзы.

– Вот так, шире рот, убери зубы – командовал Моронский, ритмично и мощно нанизывая голову девушки на свой член.

Вообще, такой способ разрядки Макс не приветствовал и старался прибегать к нему только в самых крайних случаях. Однако, это было лучше чем тыкаться в кулак. По сути, это был не оральный и даже не секс, а лишь технический способ опустошить яйца. О чувствах девицы, которая стояла перед ним на коленях он старался не думать.

Никто ж не думает о чувствах унитаза, отливая в него? В конце концов, она знала, куда шла, зачем шла и не возражала.

По лицу блондинки двумя чёрными потоками текли слёзы, смешиваясь со слюной на подбородке, она стонала и всхлипывала, лицо ее покраснело от рвотных рефлексов и старания угодить, но Макс, казалось, не замечает этого. Перед его невидящим взглядом стояло бледное тонкое лицо незнакомки в обрамлении каштанового шелка волос, пухлые нежные губки, огромные испуганные глаза света темного виски и румянец, заливающий гладкую, нежную кожу щёк. Интересно, как долго нежная кожа ее ягодиц будет держать розовые следы от его ладоней?

С этой мыслью Макс мощно излился в рот блондинки, после чего та обессилено шлёпнулась задом на кафельный пол уборной.

– У тебя соус на губах! – он протянул ей бумажное полотенце.

– Спасибо – поблагодарила девушка и слабо улыбнулась. – А как же я?

– Извини, милая, в следующий раз. Спешу. Хочешь марки в «Стекло»?

– Да, конечно – просияла девица. – А можно две? Одну для подруги?

– Конечно. Возьми… у охраны. – Он усмехнулся сам себе. Запустил пальцы в свою шевелюру, пару раз провёл по ней и встряхнул головой, откидывая со лба непослушные пряди. Поправил брюки. Достал из заднего кармана пачку сигарет, вынул одну, подкурил. Сделав глубокую затяжку, выпустил дым через ноздри хмыкнул и вышел.

Блонда тут же забылась.

Перед глазами стоял образ высокой брюнетки в черном скромном платье.

Глава 5

Будь со мной построже

В этом только польза

Стань мне

Щитами

Пусть кожа твоя толще

Пусть

Обрасту такой же

Знаю

В тебе мои тайны.

Останови меня

Я лавиной падаю

Срываюсь в омут

Стены в руины

Я разрушительная

Спасай от самой себя

Soufee «Руины»

– Сонечка, это ты? – услышала она, переступив порог их с мамой квартиры.

– Да, мам, я дома.

– Я думала, ты сегодня к Лёве поедешь. – мама вышла в прихожую из кухни, вытирая руки полотенцем. – Есть будешь?

– Сейчас не хочу. Может быть позже.

На самом деле она бы сейчас не смогла проглотить ни кусочка. Желудок до сих пор был скручен каким-то нервным узлом. Пройдя на кухню она налила себе из графина полный стакан воды и осушила его залпом. Подумала, налила ещё и снова выпила все до капли.

По коже прошёл озноб. Соне захотелось залезть под горячий душ.

– У тебя все хорошо? – с беспокойством спросила мама. – Ты не заболела? На тебе лица нет…

– Нет… все нормально, мам, голова просто… – Соня думала рассказать маме о странном мужике с выставки. Но не стала. Мама и так всю Сонину сознательную жизнь предостерегала ее от мудаков, коими, по мнению Веры Александровны являлось все мужское поголовье. Особенно те его представители, что игнорируют бритвы. Пуговицы на сорочках. И правила хорошего тона. А уж если у них руки в татуировках… Ничего хорошего от таких не жди. У таких всегда ножичек в кармане. Они им сначала на дереве сердечко вырежут. А потом и из Сониной груди.

И так убедительна была мама, что Соне пришлось заранее испугаться чуть ли не всех мужчин сразу.

– Лев звонил на домашний, сказал, что не смог дозвониться на мобильный.

– Да. Отлично. Сейчас переоденусь и позвоню ему.

Лев.

Они встречались с третьего курса архитектурного. Хороший парень во всех смыслах. Надежный, верный, уравновешенный. Предсказуемый! Гладковыбрит, причёсан. Одет с иголочки, по мнению мамы. И Сониной – тоже. Скромный. Внимательный.

С первого курса он ее добивался. Ухаживал по мере возможности своей стипендии. В кино водил. В кафе. Помогал ей с курсовыми. Соня считала, что он идеальный… Но друг! С ним было легко, приятно, душевно, спокойно. И, собственно, все. Выводить Льва из френдзоны Соня не собиралась. Это все Мама. «Посмотри, Соня, какой хороший мальчик! И как млеет от тебя! Всю жизнь на руках носить будет…». И Соня однажды посмотрела. Хороший – да. Воспитанный – да. Млеет – да. Но на руках носить? Скорее, это Соне придётся носить Льва на руках!

Недавно Лев получил место в крупном конструкторском Бюро. И его мама – Клара Абрамовна подарила ему за это новый айфон. Сам Лев уже полгода, как ждёт Сониного ответа на своё предложение руки и сердца. Пока не официальное, то есть, кольца ещё не дарил, но вступить в законный брак с Соней желание высказывал неоднократно.

Соня отшучивалась.

На самом деле, перспектива строить новую ячейку общества с положительным во всех смыслах Львом Голубкиным, но под одной крышей с его мамой – Кларой Абрамовной, не вызывала у Сони энтузиазма. Ее вполне устраивало текущее положение вещей. Она считала, что заводить семью, рожать детей нужно тогда, когда оба твёрдо стоят на ногах. А пытаться делать детей, когда за стенкой чья-то мама смотрит сериал, просто недопустимо. Лев же ничего предосудительного в этом не видел. Поэтому вопрос создания брачного союза откладывался в долгий ящик. Самой Соней. В остальном все было совершенно безоблачно между ними. Идеальные отношения – говорили все вокруг.

Их первый раз с Лёвой случился после выпускного. Тогда Клара Абрамовна уехала к сестре в Астрахань, предоставив квартиру в полное сыново распоряжение. В ту ночь, набравшись алкоголем для смелости они и распрощались с Сониной невинностью. И не только с Сониной, судя по всему.

Несмотря на выпитый алкоголь, Лёва был нежен и внимателен. Даже заранее подготовился к событию: зажег свечи, рассыпал лепестки роз по простыне в мелкий милый цветочек.

Никто ничего толком не понял. Все случилось слишком быстро и оба думали, что так и должно быть. В принципе, все последующие интимные моменты проходили примерно по тому же сценарию: Клара Абрамовна внезапно куда-то уходила или уезжала, в спальне появлялись свечи, шторы плотно задергивались, аккуратно расправлялась постель, включалась романтическая медленная музыка. Приготовления к волшебству длились дольше, чем само волшебство. Но, кажется Лёву это не беспокоило, да и Соню, по правде говоря, тоже. Никто из них не знал, как часто и как долго должна путешествовать Клара Абрамовна. Технически, все этапы процесса были соблюдены, а значит все было правильно, в обстановке полного взаимного уважения. Ситуацию, в которой Лёва вдруг, ни с того, ни с сего, позволил бы себе схватить Соню за волосы она не могла даже представить!