Чтение онлайн

Соня

Затаив дыхание, во все смотрю на мужчину, а он в свою очередь не отрывает от меня своего взгляда.

— Прошу прощения, — срывающимся голосом произношу я.

Его взгляд опускается на мои губы, и я непроизвольно облизываю пересохшие губы кончиком языка.

Так неудобно перед ним. Задумалась и врезалась в мужчину. Точно нужно на выходных ехать к подруге и немного отдохнуть. А то эта работа меня в край доконает.

— Перестаньте извиняться, Соня. Не ударились? — одна его рука перемещается от моей талии к лицу.

Касается лба, медленно ведёт вниз от виска по щеке, обводит контур губ… И я забываю, как дышать. Лёгкие перехватывает. Ноги становятся ватными. И если бы не сильная рука Свободина, я наверняка бы упала к его ногам.

Ладонями касаюсь оголённых участков кожи, виднеющейся из-под майки-боксёрки, ощущая стальную мощь его мускулистой груди подушечками пальцев. Чувствую, как электризуется вокруг воздух, будто начиная искриться вокруг нас. Чувствую его близость.

И сейчас она намного сильнее, чем там в лифте, когда мы были укутаны в тёплую одежду. Сейчас же между нами лишь его майка и штаны, а на мне рабочая форма. Она не мешает чувствовать ярче его близость, от которой всё моё тело обдаёт жаром. Сердце набирает обороты и начинает играть свою собственную мелодию, только одному ему известную. И пульс сбивается.

Я чувствую тепло Егора, мне становится тепло и хорошо. Вся усталость рядом с ним куда-то уходит. И так уютно в его объятиях, что хочется попросить его, чтобы он не размыкал их, а только ближе к себе прижал.

— Соня? — слышу над собой взволнованный голос и выныриваю из своих мыслей. — С вами всё хорошо?

Свободин одной рукой зарывается в мои волосы, большим пальцем поглаживает кожу щеки, которая тут же вспыхивает ещё ярче, чем прежде. Я сама вся покрываюсь мурашками и красными пятнами от этой его нежности и ласки. Смущаюсь.

— Да. Со мной всё хорошо, — киваю. — А с вами? Вы хорошо себя чувствуете?

— Да. Волнуетесь?

И на его губах замечаю улыбку. Но более открытую, чем это было вчера в коридоре, где помимо нас было ещё несколько нежелательных свидетелей наших взглядов.

— Конечно. Всё же совсем недавно была операция. И мы все беспокоимся о вас, чтобы вы поскорее выздоровели.

— Нет. Именно вы волнуетесь? Мне нет дела до остальных.

Жестко припечатывает последние слова. И смотрит так, словно давая мне этими словами что-то понять. Я слегка наклоняю голову вбок, смотрю ему в глаза, желая найти ответы на невысказанные вопросы, которые так и норовят слететь с моих губ.

И я хочу сказать, что да, волнуюсь, но… Будет ли это правильным в этой ситуации? Ведь я переживаю за этого мужчину не как медсестра этой клиники, не как та, что ассистировала на его операции. Совсем по-другому. Но стоит ли говорить ему об этом?

Но моё сердце спешит впереди разума, и прежде, чем я успеваю осмыслить сказанное, с губ срывается:

— Да, — а потом, прикусив язык, добавляю: — Как медсестра этой клиники — да, конечно, я беспокоюсь о вашем самочувствии.

И припечатываю уверенно свои слова кивком головы. Неожиданно Егор запрокидывает голову назад и начинает заливисто смеяться. Я же недоуменно смотрю на него, не понимая, что в моём ответе его так развеселило. Я сказала что-то не то?

Через мгновение гонщик прекращает смеяться, но вот улыбка не сходит с губ мужчины, а в глазах сияют такие задорные искры, что я непроизвольно тоже улыбаюсь. Мне нравится смотреть, как он улыбается. Его лицо становится светлее, по-мальчишески непосредственным несмотря на то, что он уже мужчина, а на лице его колючая щетина. Но мне почему-то это нравится. До одури нравится. Так, что сердце щемит.

Неожиданно Свободин наклоняется, и не я успеваю понять, что происходит, как он целует меня в щёку, слегка царапая кожу лица отросшей щетиной. А мне так приятно, что я прикрываю глаза и чуть ли не мурчу.

Он отстраняется, а я распахиваю глаза, не соображая, что происходит и где я нахожусь. Словно в какой-то прострации, в другой вселенной, где есть только мы вдвоём.

Сильные пальцы на моей талии приходят в движение, поглаживая мою спину. То поднимаются вверх по спине, то чертят дорожку вниз по позвоночнику, принося моей коже табун мурашек.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не выдать, насколько мне приятна эта его ласка.

Другая же ладонь гонщика так и ласкает, перебирает пряди моих волос, большим пальцем гладя кожу щеки. Заправляет волосы мне за ухо.

— Не умеешь ты врать, Соня, — качает головой. — У тебя всё на лице написано, маленькая принцесса, — и с этими словами пальцами сильнее впутывается в волосы, тянет вниз так, что мне приходится запрокинуть голову. — И ты очень красивая. Ещё в первый раз это заметил. Веришь, я таких никогда прежде не видел. Очень красивая.

Каждое его слово вонзается мне в сердце. Оно трепещет, бьётся, рвётся наружу. Грохочет так громко, что кажется, сейчас выпрыгнет из моего тела, лишь бы быть рядом с этим мужчиной, который говорит такое, отчего голова кружится и внутри так сладко-сладко становится.

Особенно когда ощущаешь его близость. Касаешься твёрдой груди, мышц. Ощущаешь, какая ты маленькая по сравнению с ним. И что самое странное, чувствуешь, что рядом с ним тебе не о чем беспокоиться. Он не даст тебя в обиду.

Не знаю… Это какое-то наваждение, безумие. Просто рядом с ним отказывают тормоза, и всё вокруг становится таким безликим, ненужным. А рядом с ним всё играет по-другому.

Что со мной?

— Ты мне сразу понравилась. С первого взгляда. Такая красивая девочка. С ума просто сойти, какая красивая, — его руки гуляют по моему телу.

— Егор, — срывается с моих губ.

Неожиданно и резко в наш мир врывается приближающийся посторонний шум. Я вздрагиваю, и дурман в один миг слетает с меня.

Я понимаю и осознаю, где и с кем я нахожусь. И самое чёткое — что я делаю. Осознав всё это, я в испуге пытаюсь отдалиться, но мне едва ли позволяют это сделать. Только прижимают ближе, не давая убежать испугавшемуся зверьку из лап хищника.

Соня

— Успокойся, — твёрдое, решительное возражение звучит совсем рядом.

И я подчиняюсь. Не знаю почему, но подчиняюсь. Меня отпускают всего на долю мгновения, но словно нехотя. Потом берут мою руку в свою, сжимают и куда-то ведут. А я подчиняюсь и иду за мужчиной, словно так и должно быть.