Чтение онлайн

«Капельница…» — всплывает слово в мозгу.

Я — в больнице? Да, похоже… Почему? Не помню… Что-то не так… Что-то меня беспокоит… Что? Какое-то… слово… Какое?

Голова пустая и звонкая, как колокол. Опускаю глаза вниз.

Странная у меня рука… Отчего она вдруг такая — тонкая? А это точно моя рука?

Внезапно в поле зрения появляется девушка в белом медицинском халате, прижимающая обеими руками к своей груди что-то, издали похожее на планшет. Она ласково улыбается, кивает, смотря на меня, и что-то мне говорит. Судя по интонации — спрашивает. Молча, бездумно смотрю на неё, не понимая ни слова из того, что она произносит.

Казашка какая-то, — наконец формирую я своё мнение о ней и о её внешности, — не соображает, что нужно говорить по-русски… Понабрали тут…

Девушка продолжает говорить мне что-то успокаивающим тоном. Внезапно на меня наваливается дикая усталость. Веки мои закрываются, и я засыпаю…

— Добрый день, уважаемая Дже Мин-сии! Я назначен лечащим врачом вашей дочери. Я окончил Сеульский университет и пять лет проходил стажировку в Соединённых Штатах. Зовут меня Пак Чун Сон.

— Здравствуйте, Пак Чун Сон-ним! (Суффикс «ним» может прикрепляться к личному имени или титулу, должности и делает обращение более вежливым. — Прим. автора.)

— Что с моею дочерью? Ей лучше?

— Эээ, Дже Мин-сии, давайте я расскажу вам с самого начала, чтобы последовательность событий была ясной и понятной. Итак, вашу дочь привезли к нам вчера вечером, без сознания, после того, как её скутер сбила машина. При осмотре у пострадавшей была обнаружена травма головы. Сделанный рентген не выявил трещин и переломов костей черепа, но на снимке было большое затемнение, что указывало на наличие в её мозге гематомы. Девочке были введены препараты, рекомендованные в таких случаях, и она была помещена в реанимацию, так как она не приходила в сознание. Внезапно, без каких-либо предварительных симптомов, у неё произошла остановка сердца. К счастью, наши реаниматологи сумели его снова запустить. Но это удалось сделать лишь на одиннадцатой минуте…

— Доктор, вы говорите таким тоном, что мне становится страшно! Это что-то очень плохое?

— Понимаете, нунним… В современной медицине семь минут остановки сердца считается крайним сроком, которое может пройти для организма, условно — без последствий. Каждая лишняя минута после этого времени многократно повышает риск последующих осложнений. Кроме этого, из-за плохого кровоснабжения в момент остановки сердца может пострадать мозг… Визуально впоследствии это может проявиться в виде нарушения речевой и двигательной активности, потери памяти, нарушений мыслительной деятельности. Остановка сердца в десять с лишним минут… это очень большой срок, Дже Мин-сии.

— Неужели это всё с ней случится? Что же теперь делать, доктор?

— С утра мы успели провести некоторые исследования, и у меня есть для вас хорошие новости. Результаты томографии показывают, что сердце вашей дочери здорово. Это удивительно, но никаких нарушений в его работе нет. Гематома в её мозгу тоже оказалась очень небольшой. Совсем не такого размера, как можно было бы подумать, глядя на рентгеновский снимок. Единственное — нехорошо то, что располагается она в мозгу в области гиппокампа. Хоть учёным до сих пор не удалось установить, где именно у человека в голове находится память, однако с точкой зрения о том, что гиппокамп связан с функциями памяти, согласны очень многие исследователи. При его поражении возникает заболевание, при котором больной, при сравнительной сохранности следов долговременной памяти, утрачивает память на текущие события. Так как я уже сказал, что этот участок мозга у неё травмирован, то вполне возможно, что у Юн Ми могут возникнуть проблемы с кратковременной памятью. Однако окончательно говорить сейчас об этом пока рано. Следует дождаться полного исчезновения гематомы. Только тогда можно будет поставить окончательный диагноз. Мы будем давать Юн Ми укрепляющие память препараты и всё, что положено в таких случаях для ускорения рассасывания гематомы. Но, по моим прогнозам, её исчезновение следует ждать не раньше чем через неделю. Всё это время вашей дочери придётся провести в больнице. Кроме этого, придется — и, пожалуй, несколько раз — провести томографические исследования для наблюдения за процессом рассасывания кровяного сгустка. Ещё будут нужны периодические анализы крови. Также понадобятся лекарственные препараты. Всё это делает лечение весьма дорогостоящим. Примерно это может обойтись в десять миллионов вон. Вы сможете оплатить такую сумму?

— … Да, я оплачу.

— Хорошо. Тогда я подготовлю документы, и мы продолжим лечение.

— Доктор… Но она… выздоровеет? Ведь с ней всё будет хорошо? Правда?

— Дже Мин-сии, мы сделаем всё, чтобы с вашей дочерью было всё в порядке. Я вам обещаю это.

— Спасибо, доктор…

Открываю глаза. Опять день. Опять свет. Опять люди. Снова какие-то казашки… В этот раз — две. Пожилая женщина и молодая девушка. Они плачут, вытирая платочками свои глаза и щёки, и что-то наперебой мне говорят, периодически произнося одни и те же слова — юн ми, юн ми!

Я с недоумением смотрю на них. Почему они плачут? Что значит это ихнее — юн ми? Что они говорят? На каком языке? Кто они вообще такие? Где мои родители? Если я в больнице — мама с папой обязательно должны прийти! Ничего не понимаю… Бред какой-то… И минуты не прошло, а я уже так устал от их шума…

Продолжая смотреть на этих странных женщин, несколько раз медленно моргаю. Мои веки опускаются всё ниже… ниже… ниже… Закрываются… И всё уходит, исчезая из моих глаз. Я проваливаюсь в сон.

Лежу в больничной кровати. На спине. Тупо смотрю прямо над собою. В потолок. Он тут навесной. Белые квадраты, разделённые полосками кремового цвета. Такой же, как делают на моей Земле… Моей Земле… Дома… От тоски натурально хочется выть. Я один, в чужом мире и вокруг — чужие люди! Мама, папа… Неужели я их никогда больше не увижу? Не открою дверь нашей квартиры своим ключом, не зайду в свою комнату… Не пойду на занятия в институт… Не поеду с парнями гонять на байке… И музон играть они теперь будут без меня… Когда я начинаю думать об этом, на глазах буквально слёзы наворачиваются. Но мужчины не плачут! Мужчины страдают молча. А поводов для страдания у меня сейчас больше чем достаточно. Сначала я всё надеялся проснуться. Думал, «вот сейчас засну, а проснусь уже у себя в общаге, а не в этой дурацкой больнице…» Но время всё шло и шло, шло и шло, а я «не просыпался». И как-то стали у меня закрадываться сомнения — а сон ли это? Уж очень было всё реальным. Ощущения от прикосновения к постельному белью, боль от уколов, горечь во рту от принимаемых лекарств… Никто, как это иногда бывает во сне, не возникает откуда ни возьмись и не исчезает непонятно куда… Первое время, как я попал сюда, я почти всё время спал и как-то особо не придавал значения всем этим фактам. Но потом стал спать меньше, и вот тут-то у меня и появились подозрения, что что-то тут не так. Складывается такое впечатление, что я, похоже, как бы и не сплю вовсе! И всё это, что вокруг меня — на самом деле! А потом я ещё выяснил, что я — ДЕВУШКА! Полез рукою, почесать, а там — хоп! НЕТУ!! НЕТУ, И ВСЁ!! Я сначала перепугался. Решил — врачи по ошибке отрезали!! Кинулся смотреть — посмотрел и… Ну не знаю, какое слово способно передать мои чувства! Тут мало и тысячи слов! Да что там тысячи, миллиона мало! Миллиона миллионов слов мало!

Эмоции у меня в тот миг были такие, что медицинский аппарат, к которому я подключен, завыл и зазвенел, призывая: «Христа ради, спасите его!» Прибежала дежурная медсестра, прибежал дежурный врач. Увидели «переклинившего» меня. Сделали укол. Вкатили, похоже, изрядную дозу успокоительного. Потому что буквально секунд через десять после укола я отрубился. Не знаю, сколько я после этого проспал, но вот проснулся, лежу, смотрю в потолок. Голова — пустая-пустая. Как воздушный шарик. Мысли в ней — редкие-редкие… Как автобусы после девяти вечера…

Конечно же, придя в себя, я снова ВСЁ проверил. Результат — тот же! Нету! Того, что было, — нету! А того, чего не было, есть! Ощупал всего себя. Обнаружил — грудь! Женскую! Небольшую, размера эдак, наверное, начала первого. Спасибо, что не пятого… Но всё равно! Это — не моё! Всё — не моё! Тело — чужое!

Шаблон моего разума разорван в клочья, мозги — набекрень, организм — в прострации… Пытаюсь собрать всё в «кучку» и найти какие-то логические опоры в окружающем кошмаре. Впрочем, Гуань Инь говорила, что у меня будет другое тело… Но я же думал, что это — сон! И она ведь ни полслова мне подробностей не сказала! Сказала лишь, вот, мол, «свободно» — занимай! А я и не видел из-за спин врачей, кто там лежит. Если бы я знал, что тело женское, я бы и не согласился! Даже во сне. Лучше в темноте с ума сойти… Говорят, сумасшедшие самые счастливые люди. Живут себе в своём придуманном мире, и ничего их не колышет. А тут… А если меня вдруг кто трахнет? Маньяк какой-нибудь. Их же сейчас кругом как грязи. Что я тогда делать буду? Повешусь?.. Не, сначала я эту тварь поймаю и зарежу! И отрежу! Отрежу и зарежу! Стоп-стоп-стоп! Я сейчас размышляю так, словно всё, что вокруг меня — реальность и я с этим согласен! Но так ли это? Голова просто кругом идёт… Нет, мне нужно конкретно определиться — сон это или не сон? Иначе я с ума сойду. Если не сон, то тогда… значит… были и «дорога мёртвых», и тьма, и мой разговор с Гуань Инь. И где-то там, теперь на далёкой-далёкой Земле, лежит грудой красного битого кирпича и серых ломаных перекрытий, с торчащей во все стороны ржавой арматурой, моя родная общага… И я действительно умер, и это действительно — другой мир, и это действительно — чужое тело!

Бррр!.. Как такое принять? Представишь — жалко-жалко себя становится. И родителей жалко… И общагу с ребятами жалко… Однако, если я проснусь, то все окажутся живы и никто не умрёт! Но вот только я всё никак не просыпаюсь! И зад от уколов болит… Разве может во сне задница болеть? Значит, это не сон? Но такого просто не может быть! Не может — и всё! Хотя… Я же читал, что люди в состоянии клинической смерти видят происходящее со своим телом как бы со стороны. И ещё туннель, по которому они потом летят. А те, кто заглядывает за его конец, видят умерших родственников. Наука что-то там говорит о галлюцинациях мозга, лишённого кислорода. Но все её доказательства какие-то вялодоказуемые… Если же подумать о том, что много разных, незнакомых между собою людей видели в одинаковой ситуации одно и то же… То тогда можно, в общем-то, согласиться с тем, что да, «что-то там такое, похоже, есть». Но коли есть душа, которая куда-то перемещается, то почему тогда не может быть и «всего остального»? Богов, чертей, ангелов? Если сказал «А», говори тогда и «Б»! Выходит, Гуань Инь — существует? И она помогла моей душе, желая ей добра? Но кто я такой, чтобы целая богиня вдруг мне помогала? Неужели заштампованная во всех кинофильмах и книгах болтовня о ценности души — это правда? А в чём тогда прикол — впихнуть меня в женское тело? Это что, шутка такая остроумная, что ли? Спасительница — пошутила? Если да, то это самая что ни на есть дурацкая шутка, а сама она — идиотка тупая! Как можно дать парню женское тело? Что в этом может быть смешного? Смотреть, как он страдает? Она что, садистка? Почему нельзя было дать мне тело, соответствующее моей душе? На кой эти выверты? Как я буду теперь жить? Быть девчонкой — стрёмно. Они на голову… слабые. Сколько с девушками ни общался, одни «чуйства» на уме. Всю карьеру легко готовы строить через постель. Пффф… Потом, у них эти, ежемесячные… бееее… Значит, я теперь тоже буду ежемесячно — беееее?.. Тьфу! Ну почему это случилось со мною? За что? Что, я такой адский грешник, что ли? Хуже — только Гитлер? Гуань Инь говорила про карму… Может, это мне какая-нибудь «отработка»? В гробу я видал такие «отработки»! Но что же мне теперь делать? Что мне делать?! Что мне делать??!! ЧТОЖЕДЕЛАТЬМНЕЕЕЕЕЕ?! Стоп! Я спокоен, я абсолютно спокоен… Не нужно волноваться. А то опять начнёт всё звенеть, визжать, грохотать. Опять прибегут, колоть будут. И так уже искололи всего… И задницу, и руки, вон, всё…