Чтение онлайн

Но тут же замерла, наткнувшись на вытянутую руку высокого мужчины. Подняла голову, встретившись с хмурыми карими глазами.

– Туда нельзя.

– Я должна проверить больного, – твердо проговорила она, не отводя взгляд.

– Нет.

– Приказ генерала Герберта. Он лично закрепил меня за этой палатой.

Маг молчал, продолжая сверлить ее взглядом. Вздохнув, Амелия приподняла бровь, упрямо настаивая на своем:

– Он был очень тяжело ранен, вы же не хотите, чтобы ценный пленник скопытился раньше времени? – И, добавив стали в голос, громче повторила: – Я должна проверить больного.

– Ладно, – буркнул охранник, отпуская ее плечо, – две минуты.

Украдкой выдохнув, она проскользнула за ширму.

Обернулась и замерла, в ужасе расширив глаза. Она опоздала. Ликдар сидел на койке, уже успев натянуть штаны.

Отшатнувшись, Амелия хотела выскочить и уже набрала в грудь воздуха, чтобы закричать как можно громче, но не успела. Колдун резко спрыгнул с койки и вскинул руку, сковывая девушку магией.

Еще одно движение, и Амелию притянуло к нему, а затем пригвоздило к противоположной стене. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Шею сжали невидимые пальцы, тело оплели черные плети.

Ликдар приблизился, замер совсем рядом. Путы чуть ослабли, и к целительнице вернулась способность дышать.

Ледяные серые глаза впились в теплые карие. На секунду Амелии показалось: в них мелькнуло узнавание. Черные туннели зрачков слегка расширились, но в следующий миг все вернулось к прежнему холоду.

Значит, всего лишь показалось.

Он скривил красивые губы в совершенно жуткую усмешку.

– Спасибо, что подлатала, – хриплый после долгого молчания баритон окатил жаром.

Как же давно она его не слышала….

В глазах Ликдара сверкнул лед.

Амелию вновь тряхнуло колдовством, отшвыривая в угол. Ударившись спиной и затылком, она глухо застонала, сползая на пол. Реальность закружилась, расплываясь в широкие тени.

Последнее, что она слышала, – неторопливые удаляющиеся шаги.

А затем ее накрыла темнота.

Она приходила в себя несколько раз, но так и не смогла подняться на ноги. В голове стоял страшный шум, конечности были ватными, а у сердечных сокращений – неестественно замедленный ритм.

Для сотрясения мозга нетипичные симптомы. Значит, влияло заклинание, которым воспользовался Ликдар.

Очнувшись впервые, Амелия смогла на четвереньках подползти к полкам с зельями. Но глаза будто засыпало песком, они жутко слезились и болели, не позволяя разглядеть спасительные склянки.

Громкий взрыв и пронзительное «пи-и-и-и» в ушах. Пол задрожал, целительницу мотнуло в сторону. Она болезненно вскрикнула и привалилась к полке с лекарствами. Сверху посыпались флаконы, кожу плеч и груди что-то обожгло. Больше девушка ничего не слышала, не видела, не чувствовала.

В следующий раз ее выдернул из тягучей пустоты протяжный рев раненого зверя. Распахнув глаза, она по-прежнему ничего толком не увидела. Магические светильники больше не горели, одна из стен – та самая, у которой Амелия проснулась в прошлый раз, – оказалась разрушена. Снаружи лил тусклый свет. Дневной, но неспособный пробиться сквозь густую дымную пелену.

Запах гари, жженой плоти, запекшейся крови.

Крики, свист рассекающих воздух проклятий, топот ног.

Она старалась не думать, что там творится, хоть и знала ответ на этот вопрос.

Звук, вернувший ее в сознание, вновь повторился. Надрывный, полный ярости и боли. Воздух загустел, по телу прошлась волна дрожи.

– Дракон… – прохрипела Амелия, с трудом узнавая свой голос.

Еще один из генералов Тьмы здесь. Ликдар Доэйр прибыл в лагерь в бессознательном состоянии и провести за собой крылатую тварь не мог. Если только та не явилась на зов хозяина уже после. В любом случае, судя по воплям, ящера все же удалось ранить. Это воодушевляло.

Нужно выбираться, пока ее не погребло в развалинах. Тело продолжало не слушаться, но она упрямо уперлась саднящими ладонями в пол и поползла к выходу. Ширма все еще висела на месте. Вцепившись в нее, Амелия рванула грязную ткань вниз.

В коридоре сразу же наткнулась на что-то большое и мягкое. Щурясь и заливаясь слезами из-за рези под веками, пыталась обогнуть препятствие. Руки скользнули по холодной липкой субстанции. Растерев тыльной стороной глаза, Амелия сфокусировала зрение.

Багровая лужа, присыпанная пеплом. А рядом – изрезанное колотыми ранами тело в раскуроченных черных доспехах. Не нужна была диагностика, чтобы определить его состояние. Посмотрев чуть вперед, Амелия увидела еще один труп. А дальше – еще. И еще. Коридор стал братской могилой.

Амелия судорожно выдохнула, не сдержав вскрика. Отшатнулась, заваливаясь на спину, и расплакалась от бессилия. В нос лез запах крови, к горлу подступала тошнота, а она захлебывалась рыданиями, неспособная четко сформулировать хоть одну мысль.

Снаружи все еще шло сражение, но в разрушенном шатре госпиталя было на удивление пустынно.

Стены задрожали от очередной мощной волны магии. Воздух наэлектризовался и слегка потрескивал. Перед воспаленными глазами Амелии плясали короткие всполохи, кружились оранжевые искры. Прямо над ней зависло облачко пульсирующих белых точек. Она мгновенно успокоилась, прилепив к ним взгляд. Завороженно подняла тяжелую руку и вытянула указательный палец, чтоб прикоснуться. Замерла на мгновение. И все же дотронулась.

Сознание залил яркий свет, тело содрогнулось от сотен жалящих игл, вонзившихся в кожу. И целительница в очередной раз потеряла связь с действительностью.

Ее трясли, до синяков впиваясь пальцами в плечи.

От этой боли она, наверное, и проснулась. Сначала появилась картинка – ослепительно белый потолок с одинокой магической лампой по центру. Затем ворвались звуки.

– Ами! Ну же, проснись!

Ее вновь тряхнули, отчего голова приподнялась и с глухим стуком ударилась о твердую поверхность.

Амелия застонала, пытаясь сфокусировать взгляд на размытом темном пятне, застывшем рядом.

– Наконец-то, Мелька… – Женский голос показался знакомым. Он дрожал, в нем слышались истеричные нотки.

Теплые объятия окончательно выловили из полудремы. Амелия распахнула глаза, чувствуя теплую волну облегчения – она видит! Никакой рези, никакого тумана из слез. Пошевелив руками, с радостью поняла, что может обнять в ответ и даже принять сидячее положение – тело вновь слушается.

Блондинистая шевелюра отстранилась. Красное от рыданий лицо стало третьей причиной для радости.