Чтение онлайн

В соседней гардеробной я нашла одежду. Не смотря на то, что штанины шаровар пришлось трижды подвернуть, а рубашка была просто огромной, я перевязалась шелковым шарфом и покрепче прижав папку, выскользнула в открытое окно. Под скамейкой, в саду гарема, я нашла все, что мне было необходимо, чтобы выйти за пределы шатра. За это маленькое одолжение пришлось отдать целое состояние, но оно того стоило.

Пройти сад и выйти из дворца было сложно, но мне удалось. Двух охранников пришлось вырубить, одного сильно ранить. Лошадь и посредник дожидались меня в заранее оговоренное месте, и меньше через пол уна я была в портальной Тирбиша, второго по величине города Расаяна. Я успела очень вовремя и правильно рассчитала возвращатьсяне через Орум. Когда я вернулась наконец-то домой, бабушка мне рассказала, что буквально через двадцать таймов после моего появления в Демистане, пришел запрет на пользование всеми портальным башнями государства Расаян, и появилась ориентировка на беглую рабыню из гарема, через четверть уна все государства Кватры искали беглянку.

Почти восемь талей Азам Арунаян потратил чтобы найти меня, возможно я зря паникую и этот приезд дурацкое совпадение, но думаю пришла пора встретится со своим прошлым лицом к лицу.

*Чарми - прозрачное сари

**Карима - красавица

Приходила я в себя урывками. Моё сознание то возвращалось ко мне красочными пятнами, то вновь пропадало чернильной пустотой. Мне с трудом вспоминался яркий солнечный свет, в котором танцевали крошечные пылинки. Он проникал сквозь неплотно сомкнутые шторы и ласково целовал мою щеку. Холодный свет от магкристалов, расположенных где-то рядом со мной, отбрасывал причудливые тени. В них мне мерещились притаившиеся чудовища, и я вновь засыпая, попадая в кошмар. Теплое оранжевое зарево от камина прогоняло химер, и я забывалась уже мирным сном . Я видела над собой обеспокоеное лицо склонившегося Криса. Он дарил мне желанную прохладу, обтирая моё плавящееся в горячке тело. Осунувшуюся бабушку, которая поила меня прохладным отваром и гладила по спутанным, влажным волосам. Я вспоминаю Соль, которая держала чуть теплые руки у меня на висках и что-то низко пела. А ещё я видела черные крылья, которые развернулись за ее спиной. Невероятно прекрасные. Сотканные из черного тумана и огня.

Моё сознание застряло в абхаве*, как стрекоза в капле янтаря. Казалось, что я уже достигла поверхности, оставалось сделать лишь одно усилие, один гребок, и долгожданная поверхность встретит меня теплым бризом. Но я так и болталась между зовущей глубиной и спасительной поверхностью. Пиан** был пыткой и дарил боль, но это это означало, я жива.

Я распахнула глаза и их защипало от острого солнечного света. Мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы прогнать боль и осмотреться. Я лежала на огромном ложе. Четыре столбца поддерживающие полог золотой парчи с набивным рисунком, были стилизованны под стихийных дрогонов. Каждый столбец был не похож на соседний, так же как огонь отличается от воды, а земля от воздуха. Благодаря ювелирной резьбе по черной вишне и инкрустации самоцветами, Змеи держащие покров выглядели живыми. К кровати было плотно придвинуто кресло под стать. На нем, вытянув в мою сторону руку, спал Рэйдж. Без сюртука, в измятой сорочке, домашних брюках и босой. Растрёпанные волосы и внушительная щетина, сколько же я была без сознания?

Я пошевелилась и тут же застонала. У меня невыносимо болел бок. Кристоф моментально проснулся, увидев, что я не сплю справился о самочувствии.

– Сносно, но во рту такой мерзкое ощущение, страшно подумать, что я пила, раз такое послевкусие.

Жених поддерживая стакан, поднес мне кисличный морс. О, дааааа. Живительная влага.

– Нори, жнец тебя побери,- какое-то не очень хорошее начало разговора, подумалось мне, а Рэйдж продолжил, - в общем он и так тебя чуть не схапал...какого Нунду***, ты не сказала про ранение?

– Прости меня, Крис, - я сразу постаралась смягчить свой безответственный поступок, думаю мне предстоит многое услышать от бабушки, и от Соль уверена мне тоже достанется.
– Я не думала, что это так серьезно, вообще боли не чувствовала, рана казалась пустячной. Неужели пуля была отравлена?

– Когда ты потеряла сознание на ковре кабинета правителя я не знал, что думать, - начал рассказ Рэйдж.

Они с цессом очень удивились когда я живописно распласталась у них под ногами без единого звука. Они перенесли меня в герцогские покои, которые находились рядом и вызвали придворного мага. Он вытащил странные осколки. Будь это обычная пуля, к утру ранка бы затянулась, а через ун от нее остался бы едва заметный след. Но это были мелкие костяные щепы, и не смотря на то, что лекарь обработал рану, которая была с виду была пустячной, зашил и наложил травяной компрес, я не приходила в себя. Моё состояние ухудшалось, сознание не возвращалось, а зрачки потемнели и закрыли всю оболочку глаза. Края раны почернели, а по венам и сосудам от нее протянулось заражение. Я едва дышала, и Рэйдж не знал, что делать. Он Послал за Катрионой, а та привезла с собой Соланж. Когда твоя подруга вошла, ты уже стояла на пороге Грани. Она велела выйти всем, кроме меня и в кратце рассказав, что будет делать - вновь вскрыла рану и пустила тебе кровь. Пока темная жидкость густыми толчками покидала тело, она пела и плела заклинание, латая твою истончившуюся ауру. Когда кровь стала обычного цвета, а рана порозовела, и стала выглядеть нормально, Соланж потребовала показать то, что из тебя вытащили. Это оказались не простые кости, а заговоренные частички мощей шамана-некроса. Очень злая, ядовитая сущность. Его упокоили насильно, он был проклят за многочисленных невинноубиенных жертв и бесчинства. Частички души заключённые в плоть питались как паразиты моей поврежденной аурой, впитывая ее, сущность уничтожала меня. От перехода на грань меня удерживала железная сила воли и дрогон на пальце.

С трудом я подняла руку с кольцом на свет. Привычная радостная сердцевина померкла, на его месте красовался поглощающий свет обсидиан. Сияющая черная платина стала серой и безжизненной. Я поднесла кольцо к губам и ласково поцеловала помощника, прошептала ему пару милых глупостей и сама не заметила, как вновь провалилась в сон.

Когда я с трудом разлепила глаза, в пресловутом кресле сидела моя подруга. Она читала какой-то потрепанный тяжёлый фолиант, с вязью рун на корешке. Рядом с ней, положив голову на лапы посапывал призрачный Вилли. Странно, что я его вижу. Соль почувствовала мой взгляд, и повернулась ко мне со счастливой улыбкой.

– Как же ты нас напугала, Онни. Я столько не общалась со жнецом, со смерти родителей. Так спешишь стать его невестой?
– заслуженно упрекнула меня Соли.

– Кстати о свадьбе, раз уж зашла речь об этом знаменательном событии, ты согласишься?

– Что? Женится на тебе? Я конечно видела тебя голой, и некоторые виды произвели на меня неизгладимое, ну ооооочень гладкое впечатление, все же я не тяготею к своему полу, подруга.

– Нет,- засмеялась я.
– Будь моим стражем.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей совестью и лагофетом****?
– Глаза подруги наполнились слезами, она старалась проморгаться, и все же прозрачная капля скатилась по ее алебастровой щечке и она с радостью закивала, боясь доверить слова согласия голосу.

Хранитель союза был вторым по значимости после супруга. Это был дар и призвание; утешать, советовать, помогать, делить радости и невзгоды. Если дети в паре оставались сиротами, лагофет воспитывал их как своих, не делая различий. Сейчас очень редко кто проводил подобный ритуал. Но я была уверена в Соль, а она во мне.

Я протянула ей руки, и когда она подалась им навстречу, с благодарностью, сжала ее в своих объятьях.

Вилли навострил чуткие уши и забил хвостом. В дверь, после негромкого стука вошла Теана Виверн, вблизи она была ещё красивее. Первое, что бросалось в глаза - это длинные русые волосы и огромные синие глаза и вязь венца красного золота на лбу. Она приветливо улыбнулась и сказала, что останется, даже если мы хотим посекретничать.

– Её высочество помогала мне ухаживать за тобой. Рэйдж видел угрозу твоим здоровью и жизни в любом малознакомым человеке. А нам он доверяет. К тому же Теана маглекарь. И пока Его высочество готовится к усретенью стран Кватры, а Рэйдж кошмарит подчинённых мы здорово сдружились,- объяснила такую несвойственную Цессе бесцеремонность и свою фамильярность Соланж.

– О, уверена мы подружимся. Я столько слышала о вас от герцога, что уже считаю вас свои добрым другом. Столько язвительных комплиментов, колючих комментариев и ядовитых высказываний не удостаивалась ни одна особа. Он ругал вас с таким пылом и затаенной страстью, что я сразу поняла, что он влип по самые брови.

Я засмеялась. Цесса присела в кресло.
– А сколько я болела?-спросила я.

– Шесть унов, - ответили мне хором. Ничего себе, подумалось мне. И как только пришло осознание как долго я пролежала без удовлетворения естественных потребностей мне тут же захотелось в уборную. Я попросила подругу помочь мне встать и проводить меня да туалетной комнаты.

Очистившись я с тоской посмотрела на огромную, теплую ванну. Соланж поймала мой взгляд и разрешила принять лёгкий душ. Помогла раздеться и практически вымыла меня. Я была слаба как новорожденный теленок, ноги наровили подогнуться и сильно кружилась голова. Соль объяснила это большой кровопотерей и отсутствием нормального питания.

– Наверстаешь, тьмы в тебе больше нет. Ты быстро прийдешь в норму.

Когда я зашла в спальню, служанка уносила несвежие простыни и постель похрустывала крахмальной белизной. Ее Высочество расставляла склянки и скатывала плотный пластырь.

– Не переживай, сказала Цесса, я делала это уже тысячи раз, и несколько тебе.

Я подняла сорочку и заголила раненый бок. С сосредоточенным видом, человека знающего что он делает, Теана стала с осторожностью отделять пластырь от кожи. Я с любопытством уставилась на рану. Выглядела она так себе, небольшой шрам будет точно. Когда Теана убрала последние кусочки ткани с остатками травяного отвара, открылась небольшая ранка и показалось несколько капель крови. Цесса резко дернулась, позеленела и откинулась в кресле. Она явно пыталась остановить тошноту и часто мелко дышала. Потом не смотря на усилия, вскочила и кинулась в ванную. Через несколько минут, когда она вышла ее лицо всё ещё было серым, а руки мелко тряслись.