Чтение онлайн

— Нет, — он опять замкнулся в себе, выдавливая из себя лишь односложные ответы на мои вопросы.

— Кто ты? — нужно для начала узнать, кто он вообще такой, а потом уже и решать, что с ним делать дальше.

— Эльфы звали меня Подарком.

— Подарком? — тебе явно очень польстили.

— Подарком для Повелителя.

— Кто, говоришь, тебя послал? — кажется, я нашел своего "монстра".

— Фиринэль.

— Фирхниэль? — парень кивнул. Попадись мне в ту секунду Фирхниэль, я б, не раздумывая, отдал бы его под стражу. Слишком много он себе позволяет: натравить на меня человека с тем, чтобы повеселить меня… я бы заподозрил его в заговоре, его счастье, что он предупредил меня заранее. Но это не спасет его от допроса и соответствующего наказания, я не привык шутить собственной безопасностью. К тому же надо выяснить, как ему вообще пришло в голову подарить мне раба и где он его взял. Зато теперь я начал понимать, почему заклинание не сработало — "убийца" с самого начала метил не в меня, а в пол, а поэтому магическая защита не засекла его желания причинить мне вред и никак не среагировала. А что если бы он промахнулся? От этой мысли мне стало немного не по себе — человек умудрился найти брешь в, казалось бы, безупречной защите, над взломом которой безуспешно бился не один мой недоброжелатель.

На всякий случай просканировал его на предмет других неприятных сюрпризов. Мое внимание привлекла необычная аура — словно подернутая дымкой с четырьмя огненно-красными пульсирующими пятнами. Я пригляделся — пятна приобрели более резкие очертания — и я понял, что это четыре клейма. Разглядеть подробнее, что означали эти метки, не удавалось, но если я не ошибаюсь, то они должны быть и на теле этого парня.

Я подошел к безучастно стоящему парню и задрал левый рукав. Человек только поморщился, когда я задел метку — "не сдержавший слово". Странное клеймо, такое ставят только Детям Степи, а он явно не степняк. Значит, был их рабом. Только уж больно он непочтителен для раба, ведь получается, что я теперь его новый хозяин, а он ведет себя так, будто я и ногтя его не стою. Его должны были уже пообломать. Я натолкнулся на взгляд его неживых глаз, и невольно сделал шаг назад. Человек молча закатал второй рукав, обнажив еще три клейма. Глаза заволокло кровавой пеленой — убийца! — и я толкнул его, заставляя прижаться спиной к стене, и, выхватив кинжал, приставил лезвие к его горлу.

— Может, расскажешь, что ты там такого увидел, что решил прирезать меня на месте? — вывел меня из транса голос человека. На мгновение в его глазах промелькнул интерес.

— И ты еще спрашиваешь?! — я чуть сильнее прижал кинжал, и по шее человека потекла струйка крови. Мне с трудом давались эти слова, — Убил эльфийку, ее нерожденного ребенка и двух маленьких эльфов.

Человек резко побледнел, а его равнодушные прежде глаза затопил животный ужас. Не обращая внимания на кинжал, он сполз по стене, беззвучно раскрывая рот. Я смог лишь разобрать, как он выговорил посиневшими губами: "Как он мог?". Добиться от него чего-нибудь вразумительного я не смог, придется воспользоваться старым проверенным методом.

— Встань, — я подкрепил свой приказ магией, и, дождавшись, пока человек поднимется, продолжил, — сядь в кресло.

Человек не реагировал, пришлось снова подхлестнуть его магией. Слишком странный подарок сделал мне капитан. С одной стороны, клейма просто так не ставят, а этот Подарок уже дважды меченый. С другой — так играть невозможно, слишком бурная реакция была на события, в которых он должен был принимать самое активное участие. Он же вел себя так, будто и не знал о значении этих меток. Единственный способ выяснить, что было на самом деле — провести ритуал погружения в сознание, тогда я смогу покопаться в его памяти — словам я не поверю. Только без ориентиров я не смогу перейти сразу к нужному мне эпизоду, придется прокручивать все события назад. Единственной зацепкой были клейма: по ним я смогу хоть как-то ориентироваться в памяти моего Подарка, отсеивая ненужные мне происшествия.

Я сел рядом с ним, взял за запястья, посмотрел ему в глаза и начал нараспев произносить заклинание, понемногу добавляя силы. Мне уже приходилось проводить этот ритуал, но в прошлый раз передо мной сидел хладнокровный убийца, и все, что я испытал, было омерзение. Поэтому сейчас я оказался не готов к такому шквалу чувств и эмоций. Ужас хлестнул по нервам, выбивая меня из сознания человека, но я не поддался, и неожиданно он сменился холодным равнодушием. Я немного отпустил сознание человека и тут же увидел себя глазами человека: "ты убил эльфийку, ее нерожденного ребенка и двух маленьких эльфов". На последней фразе я ощутил резкую боль в сердце, а потом снова окунулся в ужас. Я крепче сжал запястья человека, продолжив отматывать назад события, произошедшие с ним. Внезапно я оказался в пустоте — абсолютной пустоте, без звуков, без цвета, без эмоций, только легкий запах гари и больше ничего — мне стало трудно дышать. Я задыхался, пытался вырваться из плена этой пугающей пустоты, но у меня не получалось. Когда я уже совсем отчаялся обрести свободу, мое сознание взорвалось от боли, запах гари усилился, и боль постепенно сосредоточилась в левой руке — человеку ставили клеймо. Я ускорил отматывание памяти, но боль не уменьшилась, с плеча она перебралась в область сердца и стала совсем невыносимой. Кажется, я закричал. Боль неожиданно исчезла, и я ощутил себя, сидящим в кресле; в лицо мне летели брызги воды. Я открыл глаза и увидел обеспокоенные лица стражника и целителя. Под моим жестким взглядом оба стушевались, и целитель испуганным голосом сказал:

— Мы услышали крик, и поэтому осмелились войти к Вам без разрешения.

— Вы прервали ритуал.

Целитель побледнел еще сильнее и еле слышно произнес: "Простите, Повелитель. Этого больше не повторится". Я нервным жестом выставил всех за дверь, устало потер виски, провести заново этот ритуал я сегодня уже не решусь. Меня с детства приучали контролировать свои эмоции, и вспышка ненависти к человеку, когда я увидел его клейма, ничто по сравнению с тем, что испытывал этот парень. Человек показал мне, что значит чувствовать, и это было больно. Теперь я знаю, почему люди так мало живут — они просто сгорают. Я осторожно посмотрел в глаза человеку, опасаясь, что меня снова засосет в омут чувств и боли. Увиденное потрясло меня еще сильнее: лед, сковывавший его глаза, растаял, пролившись слезой, медленно сползавшей по щеке.

Заметив меня, парень растерянно моргнул и спросил: "Кто Вы?". Похоже, прерванный ритуал повредил его память, надеюсь, что не рассудок. Не хватало мне для полного счастья получить в подарок сумасшедшего раба. Хотя с другой стороны, такой он мне больше нравится — испуганный и не хамит. Мой Подарок тем временем с потерянным выражением лица обвел глазами комнату, наморщил лоб — похоже, мои покои не произвели на него должного впечатления — дотронулся до клейма на левой руке и печально вздохнул.

— Простите, я, правда, не помню, кто Вы. И что я здесь делаю.

— Я твой новый хозяин.

Парень грустно покачал головой и сказал, обращаясь скорее к себе, чем ко мне:

— Значит, он все же продал меня, — тут он поднял на меня свои большие печальные глаза. — Надеюсь, Вы немного заплатили, потому что, боюсь, толку от меня все равно никакого не будет.

— Мне тебя подарили.

— Подарили? — недоуменно переспросил человек.

— Да, сегодня. Ты мой Подарок. На день рождения.

— Тогда поздравляю… Ну вот, я тут Вам своим кислым видом весь праздник порчу, — парень снова вздохнул.

— Портишь, — согласился я. Смотреть на его несчастную мину не доставляло мне никакого удовольствия. В дверь тихонько постучали:

— Мой Повелитель, это Итириэль, разрешите войти?

— Не разрешаю! — За дверью сдавленно пискнули: "простите за беспокойство".

Теперь мой Подарок смотрел на меня во все глаза:

— Вы Повелитель? — тут он заметил лежащий на столе нож, медленно перевел глаза на выбоину в паркете, снова на меня и шепотом сообщил. — Я вспомнил.

— И что же ты вспомнил? — парень явно не в себе.

— Какая теперь разница, — он покачал головой, — Вы меня убьете? — почему-то эта мысль успокоила его.

— А ты этого хочешь? — все-таки ритуал не прошел бесследно для его психики. По логике он должен был уже валяться у меня в ногах, умоляя не убивать его. Рыдая уверять меня, что он не хотел, но его заставили. Что у него было помутнение рассудка. В последнее я бы охотно поверил.

— Хотел. Сейчас не знаю. Я думал, что если разозлю Вас, то Вы меня убьете на месте. — Вот теперь ему это удалось. Оказывается, он намеренно меня провоцировал. — Боюсь, что теперь мне так легко не отделаться. Так что, пожалуй, не хочу.

— Если ты хорошо попросишь, может, я пока не стану тебя убивать, — пусть попробует, может, в честь собственного дня рожденья я его и прощу.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — сказал он так, будто мне одолжение большое делал.

— Ты бы еще добавил: я Вам еще пригожусь. Кто ж так просит? Я же сказал "хорошо попросишь". Хорошо — значит, на коленях. Перечислив все причины, по которым я мог бы тебя пощадить. — Пора указать человеку его место: он слишком много себе позволяет.

— Вы действительно этого хотите? — растерянно спросил парень.