Чтение онлайн

Как всегда при разработке таких операций, работа велась по нескольким направлениям.

Видеокамеры и личный дружеский контакт Стивена Уэйна с объектами разработки – это была лишь часть плана. Шеф возлагал на это направление большие надежды, но и об остальных аспектах не забывал. По сути, любая операция, проводимая НЦР, – это опера, где задействован полный симфонический оркестр, и каждый инструмент исполняет свою собственную важную партию, являющуюся частью общей мелодии.

На всех людей, контактировавших с Фриманами (друзей, родственников, коллег), были составлены психологические портреты. Психологи НЦР рассматривали две кандидатуры на роль вынужденных помощников, которых можно заставить заняться поисками пленок, – Дэниэля Смита и Саманту Фриман-Паркер. Однако вторая кандидатура оказалась предпочтительнее. Сильная привязанность к мужу вынудила бы Саманту не делать резких движений; она не стала бы ни откровенничать с братом, ни обращаться в полицию. А вот ненависть Дэниэля к Майклу, по мнению экспертов, могла бы заставить раньше времени раскрыть карты. Работой с Самантой занималось несколько агентов, которые блестяще провели операцию по соблазнению женщины, изготовлению компрометирующих снимков и последующим сажанием «на крючок» при помощи шантажа. Конечно, Саманта пыталась переиграть шантажиста. Однако полный контроль за ее квартирой и телефонными разговорами создавал у женщины впечатление, что проще выполнить свою задачу, чем бороться. Отдельные люди были задействованы и на направлении, связанном с «Лос-Анджелес-банк». Начальник Джейкоба Уинсли сам подписал себе смертный приговор. Он выставил на аукцион записи, которые предварительно прослушал. И, намереваясь повысить цену, направо и налево болтал: личный психиатр Мэрилин Монро была замешана в убийстве актрисы, на все это ее вынудил пойти агент НЦР... У спецслужбы везде есть свои люди. Парня ликвидировали, пленки изъяли и уничтожили. Джейкоба Уинсли пока не трогали, но организовали за ним наблюдение, чтобы выяснить, опасен ли мелкий банковский клерк. Однако оставались ведь еще и копии пленок...

– Почему бы нам просто не ликвидировать этих новых владельцев дома? – невольно вырвалось у Стивена, когда шеф только начинал его знакомить с обстоятельствами операции. – Мы разрабатываем столько схем, задействуем такое количество людей и техники. И ведь результат под вопросом, может получиться – может нет...

Он проговорил эти предложения и потом вдруг понял: привык, адаптировался, стал плотью от плоти спецслужбы. Жизнь человека – ничто, национальные интересы – все. И если ради национальных интересов надо убрать несколько мелких винтиков – то их надо просто убрать. Иногда случается так, что надо убрать очень, очень много винтиков. Как это было, например, 11 сентября. Конечно же, все американские спецслужбы знали все подробности планируемой атаки террористов. Их можно было бы остановить. Но тогда не возникло бы повода для ввода войск в Афганистан... Америка – великая страна, в которой действительно есть свобода. Но только эта страна – самая большая заложница собственных правил...

Шеф недоуменно пожал плечами.

– Я тоже думаю, что было бы лучше устранить Фриманов, а потом, до приезда полиции, как следует обшарить дом и найти то, что нам требуется. Но начальство не дает санкции на силовой вариант в связи с тем, что жена Майкла Фримана – русская. В последнее время только утихли скандалы, связанные с разоблачением нашей шпионской сети в России. Русские вели себя максимально лояльно, и наше начальство не хочет обострять отношения. Мы вынуждены работать тонко и незаметно. По крайней мере, там, где дело касается граждан России.

Нежелание обострять отношения с иностранным государством породило просто лавину вынужденных ликвидаций.

Агенты убрали Джейкоба Уинсли. В ходе прослушки его разговоров стало понятно, что он в курсе ситуации и готов поделиться всеми подробностями со своей бывшей подружкой, Линдой Грин. Также, практически в режиме онлайн, контролировалась его электронная переписка. Специалисты думали, что сумели перехватить и уничтожить то его подробное письмо, которое он отправил Линде Грин. Сразу после этого было принято решение о ликвидации Уинсли. Однако потом выяснилось: вследствие технической ошибки адресат все же получит нежелательную корреспонденцию. Как распорядится ею журналистка – предугадать несложно. Джейкоб что-то предчувствовал, пытался всех перехитрить. Письмо было отправлено на несколько адресов Линды, переслано в качестве личных сообщений на ее страницы в социальных сетях. Быстрее убрать человека, чем вычистить такой массив электронной рассылки... Парочка агентов помчалась убирать девчонку – но опоздала, Линда успела не только прочитать письмо, но и переслать его по куче адресов, даже разместить в своем блоге...

В особняке Фриманов тоже события развивались не в интересах НЦР. Видеокамеры и символическое ограждение между участками вроде бы позволяли Стивену Уэйну легко улучить момент и пробраться к соседям, чтобы осмотреть дом и обнаружить копии пленок. Однако Катя практически никогда не выходила из дома! Она увлеченно готовила блюда русской кухни, поддерживала форму в тренажерном зале, нежилась в джакузи (не надо было там устанавливать камеру, возможно, тогда обнаружения круглосуточной видеотрансляции бы не произошло). За продуктами в супермаркет заезжал Майкл. Катя оказалась какой-то очень домашней женщиной, сидела себе в своем гнездышке, наводила порядок, раскладывала вещи. Потом она как-то обмолвилась: «Завтра приезжает подруга, поеду встречать ее в аэропорт. А Андрей хочет сходить в парикмахерскую, не подскажешь, где здесь находится ближайшая?» Насчет парикмахерской удалось объясниться: по таким местам не хожу, бритва – мой лучший парикмахер. Катя даже не заподозрила, что сосед, так же, как и она сама, лишь недавно появился в Бич-сити. Но в тот день все пошло наперекосяк. Катя неожиданно вернулась. Пришлось выбираться из дома со второго этажа (хорошо, что строители, красившие фасад, еще не закончили работу и оставили лестницу), потом быстро подкрадываться к Кате и легким ударом по специальным точкам на затылке «выключать» сознание девушки, чтобы потом «оказать ей помощь» и сообщить, что по участку якобы пробегал невысокий человек в плаще... И, конечно, похожий на бандита Катин брат тоже оказался тут как тут, стал махать кулаками (и чего ему, спрашивается, не сиделось в этой парикмахерской, куда он собирался отправиться!). Стоило очень большого труда не дать ему сдачи. Особенно учитывая то, что оставалось не понятно, что именно этот русский бандит успел увидеть... Но выдержка свое дело сделала. Как выяснилось позднее, никаких подозрений в адрес соседа ни у Кати, ни у ее брата не возникло. А вот нокаут Андрея, возможно, заставил бы их задуматься о том, откуда интеллигентный писатель и волонтер хосписа Стивен Уэйн так хорошо знает приемы самообороны...

Если бы только обитатели особняка знали, сколько планов спецслужб они разрушили!

Первоначально была идея устроить Майклу Фриману легкое ДТП, следствием которого стало бы попадание в больницу – тогда Катя точно покинула бы дом. Но пока уточнялись все детали – гостей в доме появлялось все больше. Андрея предполагалось отвлечь каким-нибудь романом с очаровательной сотрудницей НЦР, Лику – интеллектуальными беседами со Стивеном Уэйном. Однако Лика и Андрей влюбились друг в друга... Можно было бы спровоцировать Майкла Фримана на «левый» роман, симпатяжка из НЦР при всех чуть ли не в штаны к нему полезла. Но Майкл – тот еще крепкий орешек, рулит своим воздушным шаром и ни на что не обращает внимания...

То, что катушки, которые якобы нашел в гараже Фриманов Дэниэл Смит, к настоящим записям отношения не имеют, стало понятно очень скоро.

К тому времени практически все видеокамеры были обнаружены. Но гараж никто обшарить не додумался. Естественно, никакой картинки из гаража на экраны, находящиеся в штабе проведения операции, не передавалось. Зато все стационарные телефоны (а они были в каждой комнате) прилежно ретранслировали: Дэнни вешает Фриманам и их гостям лапшу на уши; утверждает, что обнаружил эти пленки в гараже.

– Надо опять надавить на Саманту Фриман, – решил шеф, проанализировав последнюю информацию. Повернувшись к Стивену Уэйну, он вздохнул: – Боюсь, что ситуация может выйти из-под контроля.

– Еще надо забрать все материалы из полиции, – подсказал Стив, потирая бритый затылок. – Они начнут делать экспертизы, потом станут копать дальше.

Шеф покачал головой:

– Не станут. Но ты прав, материалы мы изымем. А полицейских попросим еще раз подчеркнуть: Мэрилин Монро покончила жизнь самоубийством. Эта паршивка Линда Грин опять разодрала рану. В СМИ снова черт знает что творится. Мы потихоньку объясняем журналистам, что к чему, но объем работы огромен...

Тогда шеф еще не знал, что работы будет становиться все больше и больше.

У этих русских был просто талант какой-то – ни о чем не подозревая, доставлять НЦР все новые и новые проблемы.

Это же надо было додуматься – нанять частного детектива для того, чтобы пошпионить за Майклом на предмет супружеской неверности...

За Майклом ходила «наружка», как и за всеми обитателями дома, выбиравшимися на улицу. Шеф все-таки очень рассчитывал, что рано или поздно создастся ситуация, благоприятная для обыска особняка.

Ничего подобного!

Никаких приятных сюрпризов для НЦР. Только пренеприятные.

У частного детектива оказался фотоаппарат с широкоугольным объективом. При съемке такой техникой в кадр попадает огромная панорама – улицы, прохожие, кафе, магазины. И агенты наружного наблюдения. Лица которых никогда не должны засвечиваться на любительских фотографиях...

Во всей этой привычной суете не сразу нашлась возможность подумать, в какой клубок из интересов НЦР и политики закрутилась судьба Мэрилин Монро. В уютном особняке, за эппловским монитором, было так удобно рассуждать, выстраивать гипотезы... В конце концов, сложившийся тогда расклад стал понятен и безо всяких объяснений со стороны шефа. Он был прав: обнародование информации о том, как НЦР убивал актрис и президентов только потому, что на руководящей должности находился такой психопат, как Штейнер, взорвет общественное мнение Америки. И более невинные шалости вроде забав с мисс Левински дорого стоили президентскому рейтингу. Что произойдет, если ханжеская чопорная Америка узнает об убийствах, – и предположить сложно. К тому же сложность ситуации усугубляется негативными последствиями экономического кризиса. Тут действительно остается только одно: любой ценой не допустить волнений.

Писатель Стивен Уэйн погружался в события шестидесятых-семидесятых годов прошлого века – а эксперты НЦР, основываясь на кое-каких данных прослушки и отчетах Стивена, подготовили психологические портреты Андрея Ермоловича и Лики Вронской. То, что было написано о Лике, потрясало. Высокий показатель ай-кью, способность к аналитическому мышлению, устойчивость в стрессовых ситуациях. Из нее вышел бы достойный сотрудник НЦР. Психологи советовали установить с этой девушкой ровные, дружеские отношения. Из всех обитателей особняка у нее были самые высокие шансы обнаружить пленки. «Лучший способ завоевать ее доверие – говорить правду. Она очень тонко чувствует ложь и тогда сразу начинает рассматривать собеседника с позиции негатива. Но если только ее мнение о человеке формируется как положительное – такой типаж ничего не утаивает, полностью раскрывается, делится всеми своими мыслями и рассуждениями...» – значилось в психологическом портрете.