Чтение онлайн

— Итак, где вы были в ночь гибели вашей бывшей жены? — словно не замечая сарказма Кристиана, настаивал Блэкторн.

— Теперь послушайте. Вопреки всем своим правилам я позволил вам войти и выслушал вас. Все, что вы мне сказали, — полнейший абсурд. Я не желаю больше с вами разговаривать и прошу покинуть мой дом.

— Если у вас нет алиби, то не о чем и говорить. В любом случае наша с вами беседа несет неофициальный характер.

— Ну если неофициальный, — произнес Кристиан с нескрываемой желчью, — я провел ту ночь с женщиной. Так что у меня есть это чертово алиби, и вся ваша блестящая версия — кусок дерьма.

Блэкторн даже бровью не повел.

— Ее имя? — невозмутимо поинтересовался он.

«Вопрос на засыпку», — мысленно усмехнулся Кристиан. Вот бы действительно вспомнить. В ту ночь он сильно напился и все жалел себя, поскольку проиграл дело и потерял Кейт. Она, его случайная подружка, работала, кажется, в суде. Симпатичная потаскушка, с которой, разумеется, он больше никогда не встречался. Но возможно, она запомнила его? Он провел с ней ночь. Ну часть ночи по крайней мере…

Элекс? Одри? Какое-то совсем простое имя, вроде этих. А уж о фамилии ее он и подавно понятия не имел, если вообще ее слышал.

— Ее имя — это не ваше собачье дело. Я не какой-нибудь уличный панк, которого вы можете трясти, как вам угодно. Если необходимо дать официальные показания, то я готов. Но только в присутствии своего адвоката. — Кристиан сделал паузу. — И посоветовал бы вам связаться со своим, поскольку, должен предупредить, намерен серьезно подумать о подаче иска за клевету. Иск о профессиональном несоответствии, кстати, тоже не исключается. Есть у телохранителей страховка на случай преступной небрежности?

Доброжелательность, написанная на лице Блэкторна, мгновенно улетучилась. Взяв с мраморной подставки фарфоровую фигурку пастушки (восемнадцатый век, Франция), он стал внимательно ее рассматривать.

— Великолепная работа. Вы ведь собираете такие штучки?

Кристиан с тревогой смотрел на Блэкторна, небрежно держащего в руках статуэтку. Статуэтка, разумеется, была застрахована, но ее уникальность не имела денежного эквивалента.

— Поставьте на место.

Блэкторн вернул статуэтку на подставку, и Кристиан замер от ужаса, так как от неловкого движения сыщика пастушка покачнулась и полетела вниз. Блэкторн мастерски подхватил ее у самого пола и победно поднял над головой.

— Алле-оп!

Кристиан с трудом перевел дыхание.

— Убирайтесь отсюда к черту!

— Полиция, помимо всего, еще побеседует с вами о вашей дочери. У них, сдается мне, есть несколько протоколов о ее побегах из дома. Похоже на какие-то проблемы в семье, может, даже на издевательство над детьми. Мы намерены все это проверить самым тщательным образом.

— Уясните себе, вы, негодяй, — несмотря на кипевшее в нем бешенство, холодно отчеканил Кристиан, — здесь никаких проблем. И разумеется, никакого чертова издевательства. Позаботьтесь лучше об адвокате, Блэкторн. Вам без него не обойтись.

Блэкторн, пожав на прощание плечами, ушел. Похоже, угроза судебного иска не произвела на него должного впечатления.

Кристиан схватился за телефон. Кто он такой, в самом деле, этот сукин сын? Его наняла Рина, и он не выполнил возложенных на него обязанностей. Отец когда-нибудь проверял, насколько можно положиться на самого Блэкторна?

Создавалось впечатление, что Блэкторн появился среди них лишь затем, чтобы вытащить на свет мельчайшие детали их прошлой жизни, казавшиеся постороннему хоть чуточку подозрительными. А как запоет он сам, если им займутся с такой же скрупулезностью?

— Отец, — сказал Кристиан, когда Арманд поднял трубку. — Думается, у нас серьезная проблема.

— Что случилось, милок? — лежа в роскошной кровати Кристиана, спросила Дейзи. — Ты чем-то озабочен?

На Дейзи, по обыкновению, был напялен ее излюбленный фиолетовый пеньюар с кремовой оторочкой. Она считала, что выглядит в нем особенно сексуально. Кристиан предпочитал спать голым, и все эти оборочки, крючочки, петельки и прочие финтифлюшки несколько раздражали его; он считал, что в постели нижнее белье создает гораздо больше проблем, чем оно того заслуживает.

Дейзи стояла на коленях, щеки ее раскраснелись от чрезмерного старания: вот уже пятнадцать минут она безуспешно пыталась оральными ласками возбудить его плоть.

— Ну и как ты себя чувствуешь, трахаясь таким образом с убийцей? — небрежно спросил Кристиан.

Дейзи удивленно уставилась на своего любовника. Она никогда не произносила таких слов, как «трахаться».

— О чем ты, милок? — Дейзи вытянулась на кровати с некоторым облегчением.

Она не любила оральный секс и занималась им через силу. Временами Дейзи, несмотря на свой кипучий темперамент, казалось, вообще заставляла себя заниматься сексом. В спальне она, как правило, оставалась равнодушным посетителем.

— О чем? Ха! — Кристиан поморщился. — Сегодня меня обвинили в убийстве. И даже не в одном убийстве, а сразу в двух.

— Ты хочешь сказать, что полиция пытается завести на тебя дело по обвинению в убийстве Рины? — изумилась Дейзи.

Завести дело? Хотел бы он знать, как часто Дейзи встречается со своим полицейским уполномоченным там, в Хьюстоне.

— Не знаю, как полиция, но этот кретин, Блэкторн, тот самый, что позволил застрелить Рину у себя под гребаным своим носом, точно сидит у меня на хвосте.

— Интересно! А зачем тебе было убивать Рину? Ты ведь ничего против нее не имел.

— Блэкторн полагает, что сначала я убил Миранду — столкнул ее машину с дороги в приступе ярости из-за проигранного дела об опеке над Кейт; Рина же, узнав об этом, шантажировала меня, и я, естественно, пришил ее.

Дейзи рассмеялась. Кристиану всегда нравился смех со звучащими в нем очаровательными южными нотками, но сейчас он звучал диковато.

— Они с ума сошли, милок. Это точно. Они просто выискивают все, что только можно, о каждом.

— Возможно.

— Когда твоя жена погибла…

— Бывшая жена, — зло перебил Кристиан.

— Да, конечно, прости. Так вот, когда она погибла, кто-нибудь подозревал тебя в причастности к этой катастрофе?

— Нет, разумеется, нет. А если и подозревали, мне об этом ничего не сказали. Конечно, меня допрашивали. Поскольку произошла накладка, она погибла в тот же день, когда было вынесено судебное решение об опеке, вернее сказать, ранним утром следующего дня. Как раз тот случай, когда говорят о роковых поворотах судьбы.