Чтение онлайн

— Расскажешь, о чем загадала? — любопытствую я.

— Нет, иначе не исполнится, — смеется она, сжимая руку отца и следя взглядом за танцем Caligo Atreus, которых гости провожают не менее восторженными взглядами.

Одного Юлиана нигде не видно… Я долго ищу его взглядом, но так нигде и не нахожу.

3 глава.

Продолжаю любоваться бабочками в целом и Шарлоттой, любующейся бабочками, в частности… Мне нравится ее детский восторг, неподдельное восхищение моей работой и тот живой огонь, что снова горит в ее глазах — Франческе не стоило заявляться сюда с Юлианом. Им не стоило омрачать ее праздник своим неуместным присутствием…

И тут же мысль: неужели они вместе? После всего, что было… Разве такое возможно?

Осматриваюсь. Их все еще не видно: затерялись среди гостей… ждут пока разлетятся последние бабочки. Эта мысль заставляет меня усмехнуться, и тут этот голос за спиной:

— Прекрасные бабочки, никогда не видела ничего прекраснее!

Делаю разворот и сталкиваюсь взглядом с незнакомой мне девушкой, она приветливо улыбается и протягивает узкую ладонь с золотой цепочкой на запястье.

— Эстер Райднер. Приятно познакомиться!

— Алекс Зельцер, — называю себя, продолжая изучать ее красивое, затененное длинными ресницами лицо. Шатенка. Волосы прямые, длинные… ноги им под стать: нижний уровень ее узкого платьица приходится как раз вровень с моими глазами. Платье до половины бедра — могу при желании рассмотреть подрубающий его шов и бархатистость загорелой кожи самой их обладательницы…

— А я знаю, кто ты, — говорит она мне. — Ты тот парень, что подарил невесте бабочек… Ты их сам вырастил? Они невероятные.

Ее восхищение мной приятно, чувствую, как сердце начинает стучать сильнее.

— Да, это мои бабочки. — И мысленно добавляю: «А ты кто такая, невероятное видение?»

Припоминаю, что видел ее рядом с Франческой, только тогда обратил мало внимания — был занят другими мыслями. — Рад, что тебе понравилось!

— Еще бы не понравилось, — отзывается она и тут же и более робко добавляет: — Я пришла с Франческой Барбиери… Как я понимаю, вы с ней не в лучших отношениях?

Теперь я смотрю на нее другими глазами: если она с Франческой, то многого ждать не приходится… Держи ухо востро.

— Она была подружкой отца, — отвечаю девушке в коротком платьице, — и любовницей моего брата одновременно.

Та ахает, распахивая свои карие глаза, и кажется почти испуганной.

— Прости, я этого не знала, — лепечет она. — Мне действительно не стоило сюда приходить. — И добавляет: — Просто, когда Франческа позвала меня с собой, то особо не объясняла куда, а мне было жутко скучно сидеть дома одной… Вот я и согласилась, дуреха. Неприятная ситуация вышла, прости.

Она так искренне расстроена, что мне становится жаль ее. На полном серьезе жаль…

— Откуда ты знаешь Франческу? — спрашиваю девушку, и та смущенно отвечает:

— Работаем вместе. Я снимаюсь для каталога нижнего белья в «Рио — грасс», слыхал о таком?

Отрицательно машу головой, а сам невольно думаю: «теперь ясно, откуда у тебя такие длинные ноги»… Наверное, некое подобие этой мысли высвечивается на моем лице, так как Эстер поспешно добавляет:

— Нет, ты не думай, ничего такого. Я не какая-нибудь там порномодель, нет, только скучные трусики и бюстгальтеры самого непритязательного вида… — И тут же пожимает плечами: — Прости, я тебя смутила.

Я не то, чтобы смущен… хотя, да, смущен, к чему лукавить, только ей об этом знать не обязательно. А вообще я уверен, что даже самые непритязательные трусики и бюстгальтеры на ее точеной фигурке смотрелись бы одинаково соблазнительно! Делаю вид, что тема женского нижнего белья абсолютно тривиальна для меня и невозмутимо ей улыбаюсь:

— Хочешь еще полюбоваться бабочками? Не такими красивыми, как эти, — взмах рукой в сторону Caligo Atreus, — но тоже довольно симпатичными…

— А можно? — она едва ли ни пищит от восторга.

— Конечно, — улыбаюсь с многозначительностью, — если обещаешь быть хорошей девочкой…

— Я всегда хорошая девочка, — и в ответ на мой строгий взгляд добавляет: — Но обещаю быть еще лучше. Спасибо, Алекс!

Противиться ее восторгу абсолютно невозможно, и я веду Эстер в свое тайное убежище, в комнату с бабочками, куда допускаются только самые избранные. И никак иначе…

Сегодня она избранная… да я и сам ощущаю себя избранным рядом с ней.

И пока девушка охает и ахает, любуясь моими Danaus Chrisippus и Danaus Plexippus, я продолжаю любоваться ей самой: на мой взгляд она краше любой из этих бабочек, и эта мысль вгоняет меня в краску. Неужели один приветливый взгляд — и я пал жертвой банальной влюбленности? Увяз взглядом в роскошных волосах и затерялся где-то между изящных щиколоток и чрезмерно обнаженных бедер… Трясу головой, чтобы разогнать туман.

— Что, прости? — переспрашиваю я.

— Я говорю, не мог бы ты вырастить таких же и для меня? У моей подруги скоро день рождения, и было бы здорово подарить ей живых бабочек. Уверена, она о таком и не слыхала!

И смотрит на меня с таким ожиданием во взгляде, словно я верховный бог, способный одним словом казнить и миловать — вершить судьбу человеческую. Ее судьбу в данном случае…

— Когда у нее день рождения? — интересуюсь я у Эстер, приманивая одну из бабочек и пересаживая ее на руку своей гостье. Та опускается на колени и наши пальцы на секунду соприкасаются…

— Через три дня. Ты успеешь к тому времени?

— Без проблем, — немного позерничаю я и тут же интересуюсь: — Она тоже шатенка, как и ты?

Эстер вскидывает голову в немом удивлении.

— Зачем тебе это? — и улыбается, сузив глаза. — Только не говори, что подбираешь бабочек под цвет волос именинницы…

— И как ты только догадалась?! — подыгрываю ей. — Блондинки, как известно, предпочитают Papilio Anchisiades, а вот шатенкам больше нравятся Morpho Peleides…

— А брюнеткам? — любопытствует девушка, и от ее взгляда у меня пересыхает в горле.

— А брюнеткам, — тяжело сглатываю, — больше всего любы Parthenos Sylvia…

Эстер прикусывает губу и молча глядит на меня, от чего я, обычно никогда не утрачивающий способность быть говорливым и чуточку желчным, теряю дар речи. Буквально.

— Все эти латинские названия звучат невероятно сексуально… в твоих устах. Скажи еще что-нибудь…

— Tam pilchra est quam rosa (она красивая, как роза), — произношу первое, что приходит мне в голову, и Эстер, довольная, улыбается.

— Это тоже название какой-то бабочки? — интересуется она.