Чтение онлайн

– Ах, да, конечно, – вспомнила теперь Лариса. – И что, она тебе что-то рассказывала?

– Ну, что-то, конечно, рассказывала, – уклончиво ответил Курочкин. – Например, о том, что сейчас идет повальная проверка всех преподавателей, что называется, на чистоту морали. Взяточничество, как ты понимаешь. Многих уже поймали на этом деле. Катьке, кстати, чудом удалось соскользнуть, а то тоже вся тряслась две недели, приходилось каждый день с ней расслабляющие сеансы проводить. К гипнозу даже пришлось прибегать…

– Погоди, а что конкретно известно? – перебила Лариса болтовню Анатолия.

– Ну что, что… Берут, матушка, – психолог со вздохом развел руками. – Увы и ах, но это так. Причем все и поголовно. Просто кого-то ловят, а кого-то нет. Вот Катьке повезло. Хотя что такое, в сущности, взятка, Лара? Это ведь с какой стороны посмотреть… Все имеет обратную сторону. Вот я сейчас тебе приведу цитату одного китайского философа…

– Погоди, – снова остановила его Лариса. – Давай о китайской философии потом, хорошо? Меня интересует бывший преподаватель, Виктор Васильевич Солодов. Как мне стало известно, он находился под следствием как раз в связи с делом о взятках. И у милиции взгляд на эту проблему, как ты понимаешь, однозначный.

– В милиции китайских философов, должно быть, не читают, – бросил реплику Анатолий.

– Не читают, – со вздохом согласилась Лариса.

– А зря. Ты знаешь, китайская философия – вообще удивительная вещь. Вот если ею всерьез заняться, да? То можно целиком и полностью изменить свою жизнь. Вот я сейчас приведу тебе один пример… Значит, человеку было сорок три года, да? И жизнь у него сложилась так, что он себя считал полным неудачником. И вот, представляешь…

– Анатолий, ради бога, давай оставим это, – взмолилась Лариса, которая чувствовала, что Курочкин просто заговаривает ей зубы, чтобы не говорить о главном. Не хочет, не хочет он говорить о взяточничестве в институте, неприятна ему эта тема. Но зато развивать ее очень хотелось Ларисе, поэтому она решительно заявила: – Послушай, сведи-ка меня со своей женой. Я отниму у нее совсем немного времени. Понимаешь, дело практически в тупик зашло.

– Ну, понимаешь, матушка… – почесав затылок, медленно проговорил Курочкин. – Она сейчас на работе, а там обстановка, как я тебе говорил, крайне напряженная. Сама понимаешь, такое дело… Там не удастся спокойно поговорить, не удастся.

– Можно поговорить в более подходящем месте, – улыбаясь про себя, надавила Лариса на нужные клавиши в характере психолога. – Например, у меня в ресторане. Обед на троих я гарантирую.

– Да? – оживился Курочкин. – Гм-м-м… Вообще-то я давно у тебя не был… Кухня там и в самом деле замечательная.

– Ну вот, а супруга твоя, кажется, ни разу с тобой у меня не была, – заметила Лариса. – Совсем не уделяешь внимания своей половине!

– Я? Что ты, Лара, ты просто не представляешь, сколько я ей уделяю времени. Все время беседую, провожу сеансы, корректирую психоэмоциональное состояние…

– Ладно, это не мое дело, – усмехнулась Лариса. – Так ты устроишь мне с ней встречу?

– Да, конечно, о чем разговор! Пойдем, я провожу тебя.

Они прошли в здание института, стеклянную коробку, построенную в манере Ле Корбюзье. Лифты, однако, внутри предусмотрены не были, и на четвертый этаж пришлось идти, к сожалению, ногами. Наконец, пройдя в конец коридора и миновав две шумные группы студентов, о чем-то радостно галдевших, Лариса и Анатолий остановились около двери, на которой было написано: «Кафедра ботаники».

Анатолий осторожно открыл дверь, потом оглядел внутренность помещения, вдруг просиял и бросился навстречу вышедшей ему высокой крашеной блондинке с апатичным лицом.

– Иди сюда, иди сюда, моя хорошая! – заговорил он преувеличенно бодрым тоном, схватив женщину за руку. – Вот это моя жена, Катя, – с улыбкой повернулся он к Ларисе. – Катюша, а Лариса Викторовна, моя старая знакомая, пригласила нас сегодня с тобой в ресторан. Я тебе рассказывал про нее, она очень интересный человек, хотела бы с тобой познакомиться. Ты ведь сейчас не очень занята?

– Ну… Как сказать, – в нерешительности помялась Катя.

– Пойдем, я тебе кое-что расскажу. – И Анатолий увлек жену в угол.

Они шептались там с полминуты, причем Курочкин несколько раз откровенно прижимал к себе жену, выражая таким образом свое к ней мужское расположение. Кате это нравилось, хотя она и чувствовала некоторое смущение из-за присутствия в кабинете постороннего человека.

Наконец Курочкин отстал от жены и легонько подтолкнул ее к Ларисе.

– Так что вы хотели узнать? – обратилась она к Ларисе, чуть отводя глаза в сторону.

– Я все уже изложил Кате в общих чертах, так что можешь сразу – к делу, – сообщил Анатолий, обращаясь к Котовой. – Так что вы разговаривайте, а я пойду, у меня дела.

И он своей обычной энергичной походкой, слегка забавной, похожей на движения Чарли Чаплина, поспешил к двери.

– Сегодня мы к тебе заглянем на огонек, так что готовься! – погрозил он уже с порога Ларисе.

Лариса же перевела дух и взглянула на Катю. Та сидела, скромно потупив глаза и явно ожидая вопросов новой знакомой. Они не заставили себя долго ждать…

– …Вы понимаете, у нас эта система сложилась давно. Зарплаты маленькие, а как еще жить? Потом, вы посмотрите, кто у нас учится. В основном – люди из районов, дети всяких там местных начальников. Им что, охота учиться? Им диплом нужно получить, уехать к себе обратно в район, где для них места уже готовы. Не будут они сдавать экзамены, зубря всякие латинские названия растений, которые растут за тысячу километров отсюда. Они лучше отдадут или деньгами или продуктами. Уж чего-чего, а этого у них хватает. Поэтому все у нас, что называется, берут. Причем мы… – Катя махнула рукой и покачала головой, – мы берем ерунду всякую, а ректор и деканы в период поступления – там совсем другие ставки. Особенно если дело касается всяких там восточных людей. А их у нас тоже хватает. Вы меня простите, но эти… эти вообще не учатся, а только деньги платят. У них такой принцип, если нет денег – ты не человек.

– Ну, а все-таки, если это так невинно, почему Виктор Васильевич оказался под следствием?

– Нужно же бороться против коррупции, – тихо объяснила Катя. – Наш ректор чем-то не угодил губернатору. Или кому-то еще из его команды, этого я точно не знаю. Вот тот и дал команду зачистить наш вуз. Делается все очень просто: задерживают кого-то из студентов за что-нибудь – или за драку, или за наркотики и начинают с ним вести беседу. Мол, мы тебя выпускаем, дело не возбуждаем, но нужно нам помочь.

– Это как?

– Прийти к преподавателю и сказать, что не готов сдавать экзамен как положено, но есть вариант – за деньги. Преподаватель соглашается, и в момент получения денег его берут с поличным. Деньги меченые. Так у нас погорел Солодов и еще двое. А их уже начали вроде бы трясти насчет начальства – мол, мы на ваши мелкие грешки глаза закрываем, а начальство будьте добры сдайте.

– И что?

– Дальше я уже не знаю. Я только по слухам ведь ориентируюсь. Я как услышала обо всем этом, сразу всех студентов предупредила – учите, потому что никаких коробок конфет, никаких коньяков не приму. – Катя подкрепила слова решительным жестом.