Чтение онлайн

– Вам кого?

Ей что-то ответили, и Зина открыла дверь. В прихожую прошел молодой человек лет двадцати шести, одетый не просто опрятно, но, что называется, в костюм с иголочки. Аккуратно уложенные волосы его были покрыты гелем. В руках молодой человек держал плоскую черную папку.

– Добрый день, – сказал он и церемонно поклонился. – Вы и есть Зина?

– Да, – кивнула та отступая.

– Понимаете, у вашего отца должны быть документы, которые принадлежат институту, они очень нужны. Вы позволите мне забрать их?

– А… А вы кто? – растерялась Зина.

– Я с кафедры зоологии, сотрудник, меня попросили забрать документы, – пояснил молодой человек.

Зина не знала, что ей делать дальше, и оглянулась. И тут же из своего укрытия шагнул Гунин и, вырастая над незнакомцем монументальной колонной, гаркнул:

– Документы!

– Что? – опешив от неожиданности, переспросил незнакомец.

– Ваши документы! – повторил Гунин, держа пистолет прямо у его лица.

Незнакомец полез в карман, достал документы и, испуганно поглядывая на пистолет, протянул их Гунину.

– Так, – раскрывая паспорт, нахмурился тот. – Матюшкин Дмитрий Сергеевич… С какой целью вы сюда пришли? – не возвращая паспорта владельцу, спросил он.

– Мне нужны документы, которые Виктор Васильевич взял домой, – торопливо заговорил Матюшкин, не сводя глаз с пистолета. – Декан попросил меня сходить к убитому на квартиру и взять бумаги, они нам очень нужны. Простите, а в чем дело?

– Сейчас проедете с нами, там разберемся, – категорично заявил Гунин.

– Куда с вами? – испугался Матюшкин. – Вы кто?

Гунин достал свою книжечку и молча сунул ему под нос. Матюшкин прочитал, поморгал глазами и уточнил:

– А при чем тут милиция? Что я такого сделал? Если документы у вас, то я могу забрать их потом…

– Насчет документов мы разберемся, – отрезал Гунин. – Пройдемте.

Лариса вышла из комнаты и обратилась к старшему лейтенанту:

– Я, пожалуй, поеду с вами.

– Вы остаетесь здесь, – повернулся Гунин к Зине. – Если что, звоните. Мы вам сообщим результаты.

Зина закивала, а Лариса и Гунин, который подталкивал Матюшкина вперед, вышли из квартиры. Лариса села за руль своей «Ауди», а Гунин устроился вместе с Матюшкиным на заднем сиденье, упирая ствол пистолета ему в бок. Машина покатила в управление.

Допрос Гунин взял полностью на себя. Доложив Карташову о том, что «преступник задержан», он усадил Матюшкина в своем кабинете, разрешив присутствовать Ларисе.

Вопросы Гунина разнообразием не отличались. Он снова и снова спрашивал, для чего Матюшкин пришел к Солодову домой. Ответ был один: нужны были документы, декан послал забрать.

– Как фамилия декана? – решилась вставить Лариса, чтобы хоть как-то расширить спектр диалога.

– Борщевский, – тут же ответил Матюшкин и с благодарностью посмотрел на Ларису.

Гунин нахмурился и тщательно записал фамилию к себе в блокнот.

– Так, – проговорил он. – Что за документы?

Матюшкин чуть замешкался, но потом ответил, пожав плечами:

– План работы кафедры, методички…

– А почему послал декан, – спросила Лариса, – а не завкафедрой?

Матюшкин не нашелся, что ответить. Гунин уважительно посмотрел на Ларису, потом перевел взгляд на задержанного и громыхнул:

– Хватит мне дуру здесь валять! Что нужно было?

– Я же говорю, документы, – повторил Матюшкин.

– Так. А зачем в квартире рылись?

– Я не рылся, – нахмурился сотрудник кафедры. – Когда рылся?

– Три дня назад! – отрубил Гунин.

– Не рылся я! – совсем растерялся Матюшкин. – Я вообще первый раз туда пришел. Вот, мне и адрес записали. – Он полез в карман.

– Первый раз, значит? – зловеще спросил старший лейтенант. – А мы это проверим! У нас свидетель есть, который видел, как ты заходил в подъезд Солодова в день его смерти. То, что ты там рылся, это ерунда. А вот убийство…

Он многозначительно посмотрел на Матюшкина.

– Да я не убивал никого! – В глазах Матюшкина появился испуг. – Спросите, он ошибается, наверное, ваш свидетель, я вообще же здесь первый раз. И не залезал никуда я, зачем? Просто пришел, спросил… Вежливо все. А вы меня сразу в милицию и какие-то нелепые обвинения предъявляете.

– Ах, нелепые, – ощетинился Гунин. – Ну если так, то тогда марш в камеру, а завтра мы тебя предъявим на опознание, вот тогда будет тебе нелепо, вежливо и все прочее.

Он вызвал дежурного. Матюшкин пробовал протестовать, апеллируя в основном к Ларисе, мол, это все незаконно. Но старший лейтенант Гунин следовал букве закона неукоснительно, и обвинять его было бесполезно. Он знал, что имеет право задержать Матюшкина на семьдесят два часа, а за это время его должен опознать сосед Солодова дядя Миша.

Когда Матюшкина увели, Гунин, обращаясь к Ларисе, процедил сквозь зубы:

– Врет!

– Мне тоже показалось, что он что-то скрывает, – согласилась Лариса. – По крайней мере, насчет документов. А насчет погрома в квартире, похоже, говорил искренне.

– Если человек врет, значит, врет! – отрезал Гунин. – Подождем до завтра, пока этот дедок его опознает.

Дядя Миша из соседнего дома был обстоятельным стариком. Его старческий педантизм был органичен и вытекал из всей его предыдущей жизни – до выхода на пенсию дядя Миша работал в архиве и был склонен к тщательности, проработке деталей, точности. Словом, ко всему, чем отличается образцовый для милиции свидетель.

В прошлый раз он разговаривал с подполковником Карташовым целый час. Дядя Миша очень обстоятельно изложил все, что он видел, с ностальгическими воспоминаниями, приуроченными к его нынешнему рассказу, с лирическими отступлениями вроде предположений о том, какую жизнь вел тот или иной персонаж, которого он ранее лицезрел из своего окна. Разбавил он свой рассказ подробным описанием своей болезни и вытекающих из этого особенностей своей личной каждодневной жизни.

Олег Валерьянович, пребывая в благодушном настроении (запас виски еще не исчерпался), слушал старика снисходительно. Ко всему прочему, дядя Миша грубо польстил подполковнику, назвав его «большим начальником».

Теперь же дядя Миша был вызван на опознание. Он был преисполнен важности от своей миссии. В его однообразной стариковской жизни это было событие. И он, как всегда, обстоятельно к этому подготовился. Вот только с собеседником на этот раз ему не повезло. Старший лейтенант, лысый, с непробиваемым выражением лица, никак не реагировал на попытки дяди Миши придать процедуре опознания теплоту человеческого общения.