Чтение онлайн

Она пробуждала во мне столько противоречивых желаний. Хотелось защищать, оберегать, никому не отдавать и, вместе с тем — прижимать к себе до скрипа в рёбрах, целовать снова и снова, пока не взмолится о пощаде. Но лишь одно я знал точно: этот рождественский ангел пришёл в мою жизнь безумно вовремя, словно посланный свыше, чтобы задать верное направление. Что-то изменить, найти другую цель, научиться видеть красоту в простых вещах: вроде устало уснувшей девушки, чьё размеренное дыхание казалось самым правильным в мире звуком.

«Я вытащу тебя из этой грязи, котёнок», — не вслух, но обещание самому себе нарушить гораздо сложней.

Знал, что диван маленький и твёрдый, и оставить Китти так определённо нечестно (да, она спала в первую ночь на нём, но это лишь потому что я был пьян в стельку). Рисковал её разбудить, однако соблазн уснуть перед скорой разлукой рядом с ней был слишком велик, так что я не колебался. Максимально аккуратно взял её на руки, поднимая с дивана и прижимая хрупкое тельце к груди. Замер, но она не проснулась, позволяя мне насладиться приятной ношей. Глубоко вдохнул привычный аромат земляники и малины, опускающийся в лёгкие сладкой томительной негой. Волшебная солнечная девочка, но при этом такая храбрая и сильная — другая бы и не выдержала моего далеко непростого характера.

Потихоньку я пошёл в сторону спальни, так и атакуемый своими невесёлыми мыслями, вызванными словами отца. Он прав, как и всегда. Ей не место среди химер, так почему же тогда в моей постели она смотрелась как родная? На тёмном покрывале светлые волосы рассыпались подобно платиновой короне. И чем же не принцесса…

Для меня — так уж точно. Маленькая и соблазнительная, излучающая ауру тепла, столь необходимого, что весь разум с треском подожжённого фитиля петарды покинул голову. Следом полетел на стул мой скомканный свитер, но вот джинсы я предусмотрительно оставил — не стоило совсем уж испытывать свою выдержку, это хоть какая-то защита от неизбежного. Осторожно лёг на вторую половину кровати, чтобы даже не касаться Китти, но при этом ощущая её в близости от себя столь остро, что все наши откровенные переписки последних трёх ночей замелькали перед глазами яркими всполохами.

… я прижмусь грудью к твоей спине, обниму и буду вести пальчиками по твоему торсу всё ниже и ниже…

… прекрати играть, котёнок, иначе получишь ещё один засос на шее…

… не надейся, что я буду послушной девочкой…

… не надейся, что я позволю тебе чувствовать себя главной…

Я зажмурился, стараясь дышать глубже. Её наивность и невинность — лишь внешнее, а вот внутри точно сидела коварная химера, ничуть не менее зубастая, чем моя. Китти явно знала, как свести меня с ума, причём ей для этого не нужно было прилагать никаких усилий. Сложно поверить, что она до сих пор была одинока, но я понимал причины. Когда вместо школьных занятий и нормальной жизни подростка озадачена подработками в дешёвых кафешках, тут уж не до парней. Тем более с той трагедией, что пришлось пережить её семье, моментально заставившей повзрослеть. Она просто была морально старше всех своих ровесников, чьи переживания за отметки, тряпки и колледжи казались смешными, когда тупо негде взять денег на оплату аренды своего клоповника…

Что-то из этого нехотя и между строк рассказала сама Китти, что-то я понял сам. Мне в своё время было проще: я учился по принципу «иногда появляться в школе», а мою домашку исправно строчила Лиз. Пока меня тренировали как бойцовского пса, вынуждая драться на импровизированной «арене» в подвале бара. К принцу химер были свои требования.

Два человека без детства и юности. Возможно, именно поэтому с ней было так приятно просто валяться перед телевизором и смотреть фильмы про Санту: мы оба слишком рано узнали, что чудес не бывает, а дядька в красном костюме просто актёр, у которого куча кредитов и собственных детишек, которых надо кормить. Но сейчас, глядя в потолок и чувствуя рядом дыхание Китти, мне впервые казалось, что волшебство всё-таки случается. По-другому и не назовёшь это внезапное наваждение, нашу неожиданную встречу, ставшую судьбоносной.

— О чём задумался? — приглушённым голосом спросила вдруг она.

Надо же, не заметил, что Китти давно проснулась. Я повернул к ней голову, встречая внимательный взгляд. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы различать её лицо.

— О том, что, похоже, чудеса случаются, — как обычно, честно ответил, тут же переводя скользкую тему: — Я тебя разбудил?

— Наверное, ты слишком громко скрипел мозгами, — улыбнулась она и придвинулась ближе, сокращая расстояние между нами до критически минимального. — Я скучала, — не обвиняюще, просто констатируя факт сорванного свидания.

— Прости, котёнок. Были дела.

Я приобнял Китти за плечи, решительно прижимая к себе. Тепло её тела согревало до самого центра груди, а сладкий аромат от волос вновь закружил в водоворот навязчивых фантазий. Чёрт, я же дал себе обещание: быть терпеливым. Дать ей время. Не лететь вперёд разума, подчиняясь своим желаниям, потому что я не имел права так поступать с ней.

Но все так старательно внушаемые себе «правильные» мысли медленно плавились вслед за её тонкими пальцами, словно случайно прочертившими лёгкую дорожку из робких касаний по моему торсу. И зачем я только снял свитер… Прикрыв глаза от удовольствия, я старался лишь не вздрагивать, как пятнадцатилетний прыщавый мальчишка. Движение было невероятно нежным, становясь всё смелей, Китти выводила какие-то узоры на моей коже, очерчивая пресс. Её голова лежала на моём плече, и лица я видеть не мог, но был уверен, что она улыбалась.

— Жаль, что я в твои дела не вписываюсь, — с лёгким смешком выдохнула она, вызывая волну мурашек своим дыханием.

— Как раз ради тебя я завтра и уезжаю до самой ночи.

Китти приподнялась на локте, напряжённо всматриваясь в мои глаза. Я абсолютно явственно ощутил её беспокойство — читать эту девочку мне не составляло никакого труда. Словно сам делил с ней каждую эмоцию, когда встречал этот сверкающий в полутьме взгляд. Сглотнув тягучую слюну чуть сжавшимся горлом, вдруг понял, что этот момент — первое откровение глаза в глаза, а не в глупых сообщениях.

Впервые я сказал ей прямо, на что готов ради неё. Да, она не знала подтекста, но для меня это было настоящим шоком: признать вслух, что поеду завтра в логово зверей не ради банды, не ради отца, а ради девушки, которую знал чуть меньше недели.

— Почему у меня чувство, что ты прощаешься? — она прикусила губу, переключая всё моё внимание.

— Потому что скоро ты будешь абсолютно свободна и сможешь уехать из города, как того и хотела. Я не имею права держать тебя, — раз уж говорили начистоту, то до последнего.

Эта мысль не давала мне покоя: я считал Китти своей с того поцелуя несколько дней назад, но что же думала она сама? По-прежнему рвалась сбежать?

Она не ответила, лишь слабо улыбнулась и откинула назад волосы, обнажая шею. Что-то новое, смелое, мелькнуло в её глазах прежде, чем она перекинула ногу, садясь на меня верхом. Какое счастье, что на ней были джинсы — между нами два слоя плотной материи, и это то немногое, что способно заставить думать головой, а не нижней частью тела. Зато от следующего жеста я стиснул зубы от напряжения: её ладонь уверенно скользнула от груди, в которой всё быстрей колотилось в рёбра сердце, вниз, приближаясь к уходящей за пояс дорожке волос. Слегка царапнула ногтями, и воздух покинул лёгкие, а руки сами обхватили её стройные бёдра, сжимая непозволительно сильно.

— Если кому и можно держать меня в плену, то это тебе, Эйден Рид, — мурлыкающим тоном протянула Китти, взрывая внутри шипящий фонтан из бескрайнего облегчения.

Это не игра, не мимолётное влечение: она правда что-то чувствовала ко мне. Счастье затопило вены, кровь превратилась в плазму от слишком высокой температуры тел. Я рывком приподнялся, садясь на кровати, и притянул Китти к себе, впиваясь в её губы поцелуем.

Ничего общего с теми робкими, полными сомнений касаниями последних дней: только открытая жажда друг друга, вырывающаяся на свободу. Сладость её вкуса пестрила на языке, а в висках стучали победные барабаны. Ничего не мог поделать со своим животным голодом, погружаясь всё глубже, до неприличия, но Китти не сопротивлялась и не останавливала это безумие, что придало мне смелости на следующий откровенный шаг.