Чтение онлайн

– Проходите, Шери. Не стойте на пороге.

Один из стульев рядом с его креслом выдвинулся из-за стола. Шери ничего не оставалось, как сесть туда.

– Перед тем, как принять присягу и выдать тебе удостоверение, я обязан поставить в известность о некоторых последствиях нового положения. Сразу предупреждаю – изменить ты уже ничего не сможешь, но возможно, станешь более осмотрительной и не будешь наживать без нужды врагов. Да, паж неприкасаем, но есть и обратная сторона медали. Я сейчас просматривал твое дело. Твой уровень магии оценивается как «умеренно-высокий». Будь ты потомственным магом, я бы искренне порадовался за тебя, так как уровень в процессе обучения только вырос бы. Но таких, как ты, мы называем «новомаги». У вас, к сожалению, все наоборот. В вашем случае всплеск силы во время инициации происходит под воздействием очень сложного ритуала и носит искусственный характер. Поняла, что из этого следует?

Шери мотнула головой. Дружелюбный тон ректора ее успокоил, теперь ей было просто интересно.

– Когда новомаг использует энергию, он сжигает вместе с ней часть своей жизненной энергии. Не округляй от ужаса глаза, Шери, – грустно усмехнулся ректор. – Чтобы это произошло, нужен довольно большой выброс. То, чем вы занимаетесь на практикуме по магическим потокам, абсолютно безвредно для вас. Наоборот, упражнения примиряют организм с магией, что работает на пользу обоим. Новомаг становится живым аккумулятором, способным поделиться с архом энергией, когда тот будет в ней остро нуждаться. По-другому дело обстоит с пажами. Паж-новомаг приобретает определенные привилегии, но срок жизни у него сокращается. Шут – не магическая батарейка, он щит арха-воина. Все архи в юности проходят путь пажа, оттачивая навыки защиты на охране своих старших товарищей во время боя. Потом они становятся воинами. У пажей-новомагов такого будущего нет. Через десять лет они окончательно утрачивают магию, их срок жизни сокращается вполовину по сравнению со среднестатистическим человеком. Как ты думаешь, почему?

– Ставя щиты, они сжигают себя, – прошептала Шери.

– К сожалению, это так, но это необходимо. Арханон крепок традициями. Процесс становления бойца с демонами в нашем королевстве выверен веками, поэтому из всех магов мира только мы способны сражаться с тварями разлома. Когда среди поступивших есть нужное количество архов, мы, конечно, набираем пажей из их числа. Но у вас на потоке только один арх.

Ректор замолчал, молчала и Шери. Значит, она сама, высокомерная Суок, умник Антон, прилежный Винсент – все они смертники?

– Прониклась? – скривил в улыбке губы ректор. – Я не могу изменить систему, но считаю нужным предупредить вас. Всесилие опьяняет. На занятиях с Валентайном ты научишься многому, что позволит легко расправляться с обидчиками с помощью магии. А обидчиков, как я успел заметить, у тебя много. Валентайн – одаренный арх. Во время учебных занятий у него хватит сил контролировать твои жизненные потоки, хотя это временно ослабит его самого. Но что будет в реальной боевой обстановке? Или когда ты применишь силу в отсутствии Валентайна? Тебе нельзя использовать магию без жесткой необходимости, иначе очень быстро она высушит тебя.

Он замолчал. Возможно, ожидая, что Шери сама сделает нужные выводы и примется отказываться от «почетной обязанности» пажа. Но Шери подумала: если бы все было так просто, Суок и остальные ребята уже отказались бы – ведь с ними ректор тоже провел вчера просветительскую беседу. Но нет – их по-прежнему считали пажами, и они явно гордились этим. Или ректор так только с ней разоткровенничался?

Шери покосилась на ректора. Он не спускал с нее глаз, ожидая ответа.

– Ты поняла меня, Шери? – не выдержал затянувшегося молчания ректор.

– Да. Вы хотите, чтобы я отказалась от статуса пажа.

– Ты умная девочка, – одобрительно улыбнулся ректор.

– И что будет потом?

– Тебя исключат из академии с волчьим билетом. Это значит, что на тебя наложат запрет к занятиям магии и твоя сила в тебе законсервируется. Ты будешь долго жить.

Шери снова задумалась. Проблема в том, что она не знала, где ей жить. Где-то в Артурии у нее, возможно, были знакомые и друзья, но все ее знания ограничивались информацией из документов: родители – неизвестны, место учебы – расформированный приют, место постоянного жительства – отсутствует. И куда ей податься без знакомых, без образования, без денег, с сильной кровью, но запретом на магию? Только в доноры. Давать пить свою кровь? Ее передернуло от отвращения.

– Я, пожалуй, останусь пажом.

– Как знаешь, – равнодушно пожал плечами ректор. – Дай-ка мне свою руку, – неожиданно приказал он.

Удивленная Шери выполнила просьбу. Она дернулась, когда палец обожгло, но ректор крепко схватил ее за запястье. На мизинце выступила капелька крови, а в другой руке ректора появилась маленькая кукла. Шери попыталась вскочить со стула, но не смогла. Ее сковало оцепенение.

– Я не причиню тебе вреда. – Голос ректора стал тягучим как мед. – Прими неизбежное. Ты не будешь пажом Валентайна Арх’Дрюмона. Тебе страшно. Он заберет твою магию. Он заберет твою жизнь. Это опасно для тебя. Ты должна отречься от Валентайна, пока он не сделал это первым.

В глазах потемнело. Исчезли кабинет и ректор. Осталась только кукла – тонкая фарфоровая девочка. Ее тело сияло лунным блеском, мертвые глаза смотрели не мигая, неподвижные губы были вымазаны кровью.

– Ты пришла в кабинет, чтобы отказаться быть пажом. Ты боишься заниматься магией. Она убивает тебя… – звучал из куклы голос ректора.

– Нет! – хотела закричать Шери и не смогла.

Рот исчез, зато губы куклы обрели жизнь.

– Ты пришла кабинет… – зашевелились они, но теперь из них шел голос самой Шери.

Шери попыталась зажать уши, но руки не слушались ее. У нее вообще не было рук. Они были у куклы – живые, с обломанными ногтями.

– Ты пришла в кабинет…

Тьма была живой. Она обволакивала и качала. Глаза начали слипаться под монотонное бормотание куклы. Она заставила себя их открыть, и они больше не закрылись. Застывшие глаза Шери уже не отрывались от темных и влажных глаз куклы.

– Ты пришла в кабинет…

Слова пришли к Шери изнутри. Сначала тихо, потом все громче колотились они в ее беззвучный рот, плавили остекленевшие глаза, растекались огненной лавой по телу: «Teo tash rot, meo mao hesh… Teo tash rot, meo mao hesh… Teo tash rot, meo mao hesh…»

И вот они обрели такую силу, что заглушили голос куклы. Тело Шери выгнулось дугой, а ладонь опалило. Из нее в сторону куклы ударил огненный шар. И все утонуло в яркой ослепительной вспышке.

Она открыла глаза.

Себастьян Арх’Дрюмон сидел в своем кресле и выглядел огорченным, но теперь Шери явно угадывала фальшь. Ректор был хорошим актером, но больше не мог обмануть ее. Его пальцы, унизанные перстнями, отбивали чечетку на продолговатом документе в золотистой тесненной коже.

– Вы уверены, что отказываетесь от удостоверения пажа, Шери? Должен вас предупредить, что тогда я буду вынужден отчислить вас, – заметил он, словно сам недавно не уговаривал ее сделать это и не натравлял свою куклу.

– Я не отказываюсь. – Шери протянула руку к удостоверению, но ректор не торопился его отдавать.

Он прищурился:

– Вот как? Ты умеешь удивлять, Шеридан Ветроу, но все же ты делаешь большую ошибку, что встаешь на моем пути. Что же, это твой выбор. Но прежде, чем ты выйдешь из кабинета, я должен позаботиться о том, чтобы все, что здесь произошло, осталось в этих стенах.

Она не успела отклониться. Столкновение с куклой вымотало ее, поэтому маленькая черная молния, вылетевшая из руки ректора, вонзилась в ее лоб. Голову опалило огнем, но боль тотчас исчезла.