Чтение онлайн

Прасет проследил за задумчивым взглядом знакомой, заметил парней, с которых она не сводила глаз, и решил рассказать кое-что, чувствуя, что ей будет интересно. Подойдя к ней поближе, чтобы лишние уши историю не услышали, он поведал:

— У Пхата никогда девушки не было, только, может, влюблялся однажды, а Корн с девятого класса один. И мне… очень жаль его, если честно. Он не заслужил той боли, что пережил.

— Ты о чём? — Удивлённо переведя глаза на собеседника, поинтересовалась Доминика и замедлила шаг. Взгляд его отчего-то стал слишком болезненным, будто он очень сдерживался, чтобы не выдать свои эмоции.

— У него девушка-иллюзионистка появилась в четырнадцать. Красивая до ужаса, достаточно выдающаяся для своего возраста и покоряющая с каждым днём всё большее количество мальчишечьих сердец.

— Ты так говоришь, будто местную легенду пересказываешь…

— А она со временем в неё и превратилась. Ананья — так её звали, — хоть и находилась в отношениях с Корном, своих чувств к нему почти не проявляла. Возможно, вообще иллюзией ему свою любовь навеяла — девочка умелая, вполне могла.

Максимум, что Тинн получал тогда от неё, это похвалу в сторону миловидной внешности и накаченного тела, а также поглаживая по торсу, когда он упражнялся без футболки. Да, в четырнадцать лет. Что-то кроме Корн от неё добиться не мог, но был безбожно влюблён и потому пропускал все эти «формальности» мимо, забываясь в моментах близости с ней: объятия, держания за руки на прогулке или телесный контакт во время общения. На год отношений Анья намекнула ему на возможный поцелуй и сказала явиться в тренировочный зал к пяти часам вечера.

— Он пришёл, начал готовиться получить обещанный подарок на юбилей, который так давно ожидал. Пока Корн покорно дожидался Ананью и размышлял, как лучше преподнести ей свой подарок, она привела на место встречи всех своих одноклассников и ребят с двух других направлений, среди которых был и я. Притом со мной она и словом не обмолвилась о том, что собиралась сделать, сказав лишь, что меня ожидает что-то весёлое.

И тогда при всех собравшихся она во всеуслышание заявила, что Тиннакорн — наивный дурак, который повёлся на сладкое личико, красивые речи и «восхищающий» нежный характер, тогда как сама она всё это время лишь игралась с ним. Свой гадкий поступок Анья оправдала внешностью Тинна, что была пределом мечтаний многих девочек в школе, и сказала, что нравилось ей в нём только его лицо и тело. Также она рассказала, что всё это время у неё был настоящий парень — Уан, а Корна Ананья просто держала на привязи, чтобы другие девушки завидовали и не могли его заполучить, хотя быть с ним на деле она не хотела.

— После того момента ни одна магичка не имела желания даже просто общаться с Корном, кроме твоих соседок — тебе достались очень хорошие сожительницы. Хоть его дополнительной способностью и является «расположение» — редкий случай, как ты могла понять, у него и специальность, и доп. сила, — никто больше не поддавался на неё, да и пользоваться ею он не желал. От тяжёлых эмоций после расставания его силы ослабли, Тинн больше не мог использовать Магию в полной мере. С ходом времени всё же многое изменилось, девочки изредка беседуют с ним, увлечённо заглядываясь на его внешность, но никто до этих пор так надолго и не задержался. Пару дней мило общаются, а потом: «прости, мне просто было скучно, а ты очень красив» или «ты просто воспользовался своим даром "расположения" и потому я общалась с тобой!»

— Так у него есть дополнительная способность? — Пошатнулась Ника, шокировано прокрутив в голове все воспоминания, связанные с этим парнем.

«Он говорил только о специальности — международник, но это… это всё меняет!»

— Да… А он что, что-то сделал с тобой? — Сет заметно напрягся.

— Нет, просто… когда мы с ним только познакомились, я удивилась, с каким интересом его рассматривала и как романтизировала его облик. Он контролирует свою вторую способность?

— Как я уже сказал: после того случая силы его ослабли, а потому нет. Психика пошатнулась — он больше не может следить за своей Магией. Она проявляется, когда пожелает, но не так ярко, чтобы серьёзно привлечь кого-то: возникает лёгкая симпатия и только.

— Это объясняет некоторые странности… — Пробурчала Дома, откладывая мысли об этом на потом, чтобы всё обдумать в более подходящей обстановке. — А если говорить про всю эту историю, то… это максимально отвратительный поступок. Что сейчас с этой ш… гадюкой? — Взгляд её всё открывал миру сам, выдавал все желания и идеи, как Ананья расплатится за свои мерзкие действия.

— Сау ба, притормози! Ничего ты не сможешь с ней сделать, она уже… не учится.

— И где она сейчас? Переехала? Я её из-под земли достану!

— Тут ты права… только если из-под земли. Она в межмирье.

— Не до шуток сейчас, Сет!

— Да разве ж я шучу?! По официальной версии она около трёх лет назад, вскоре после этого поступка, с дуру в гнилой лес, что вокруг нашей школы, сбежала от обедневших ещё за два года до отношений с Корном родителей, а те жители её как родную приняли. Сама понимаешь, что они с себе подобными прогнившими магами делают.

— Понимаю, — мысленно предполагая число кусков, на какие её могли разорвать, кивнула магичка Тьмы. — И поделом! Стой. Она разве не знала, чем славятся для них наши леса?

Гнилыми все маги обобщённо называли самые обычные для людей лиственные или хвойные леса, что за тьмой «навесных крыш» скрывали всю основную нечисть. Лиственные леса с давних веков были излюбленными местами обитания для черни, а потому часто посещались «тёмными» магами, ведь для них они были местами силы и имели свойство напитывать их магической энергией в особо тяжёлые моменты жизни. Но с остальными мастями находящиеся в гнилом лесу твари не были мирными и существ с особенно грязным прошлым или настоящим забирали к себе, убивая, вытесняя из себя лишь небольшой процент магов, не желая марать конечности о слишком чистую душу.

— Знать-то она знала, просто по дурости сочла себя белой, пушистой и донельзя невинной — подумала, что её мёртвые не тронут. Но, это лишь официальная версия.

— Настоящая дура… — поразилась темничка, недоумённо качая головой. — Даже нам с первого класса в голову вбивают, что существам, не связанным с «тёмной» частью Магии, категорически запрещено являться в людские леса одним, без темников, вампиров, оборотней или чёрных ведьм!

— А она, очевидно, особым умом не обладала, просто хорошо играла, изображая пуп всемирный. Мы с Корном… достаточно хорошо общались до того момента, но я не смог помочь ему — слушался уб… многоуважаемого отца, что велел держать лицо перед всеми и наказал не встревать в чужие разногласия. Я, за счёт бесхарактерного возраста покорно слушал его и не позволил себе как-то поговорить или помочь… другу. Я не дал Корну уверенности, которая была ему нужна… А сейчас слишком неловко начинать диалог — два года прошло, даже и не знаешь, что сказать.

— Тебя съедает неловкость или всё же страх за что-то, что было, пусть и уже прошло?

— Первое, как я и сказал, страха во мне нет. Но я даже в глаза не могу ему теперь смотреть, так как понимаю, насколько был глуп в пятнадцать. Мне стыдно за себя. Я ведь, возможно, — совершенно точно — был тогда единственным, кто мог ему помочь не утратить уважения в глазах всех тех гадов… но я не помог, — Пхантхэ говорил разочарованно и, остановившись, понуро опустил голову, прижав к глазам ладонь.

В голосе его читались и боль, и сожаление, и собственное осуждение, он не мог переступить через себя и, было видно, не осмеливался обсудить всё с самим другом, что явно был близок ему. Всё это отражалось на его лице настолько явственно, что магичка позволила себе ободряюще взять его за руку и мягко вымолвить:

— Хочешь, я помогу сделать так, чтобы ни он, ни ты не испытали дискомфорта при общении? Вы сможете спокойно разговаривать и постепенно придёте к тому, что разъясните с ним все детали того происшествия. У тебя появится возможность исправить за те годы молчания все ошибки и придать ему сил сейчас, а он, я уверена, даже в данный момент на тебя зла не держит, что уж будет после задушевного разговора!