Чтение онлайн

***

Дорогой автомобиль остановился около плохо освещённого скромного вагончика с наваристой едой в громоздких казанах и больших кастрюлях, от которых исходил богатый ароматный пар различных густых блюд. С одной стороны одиноко протирала пластмассовый столик молодая девушка в бежево-коричневой форме, с другой — за так называемым рестораном на колёсах — стояла взрослая женщина в той же одежде, устало проходясь зелёной тряпкой по испачканной едой витрине. Выйдя из машины, Прасет обыденно поздоровался с обеими дамами, искренне им улыбаясь и кланяясь. Доминика поприветствовала таек вслед за парнем, но улыбнулась менее радостно — она этих людей не знала и в целом нынешнюю ситуацию не очень понимала.

— Сау ба, знакомься — мои самые лучшие Пи’ из простых! — Счастливо воскликнул Сет, вставая рядом с девушками, что, завидев гостей, торопливо вышли на свет уличного фонаря. — Самые любимые и единственные в своём роде! Пи’Сом и Пи’Суда!.. Так, у Пи’ опять не все лампы работают, — задумался, взглянув на померкшие, потерявшие яркость и вовсе не работающие настенные фонарики, выполненные в китайском стиле. — Надо будет им электриков вызвать, чтоб заменили лампочки.

Ника потянула уголки губ выше, улыбаясь уже по-настоящему и более добродушно. Она вновь поздоровалась с ними, поклонилась и представилась.

— Ох, Нонг’, почему же ты так свою спутницу называешь? — Возмутилась Суда, точно была его матушкой, хмуро глянув на мага. — Какая она «сау ба»? Хорошая же девочка, по ней сразу видно!

— Ничего страшного, Пи’, я уже привыкла! Он зовёт меня так с нашей первой встречи, так что всё хорошо.

Большую часть разговора между иностранными девушками им пересказывал, переводя вслух, общий знакомый — Пхантхэ, ибо, что очевидно, тайки русский совсем не знали, как и россиянка тайский.

— А ты хоть знаешь, как эта фраза переводится, милая Нонг’? — С подозрением покосившись на Тхэ, спросила повариха у магички, что старалась сдержать смех от вида напуганного покрасневшего лица друга.

— П-П-Пи’Суда! Прошу, без подробностей! — С тревогой воскликнул темник, чуть вздрогнув после услышанного вопроса и перевёл его Доме с опаской.

— Пи’, всё в порядке, правда. Я уже и перестала замечать то, что это прозвище сказано по-тайски. Думается теперь, что это просто какие-то непонятные слова!

— Ох, какая прекрасная Нонг’! — Восхитилась старшая, вновь ведя себя, точно мама, увидевшая невестку сына, которую сразу же приняла за счёт хороших манер. — Добрая, тактичная, красивая и чтишь чужие обычаи! Настоящая невестка нашему…

— Пи’Суда! — Пискляво возопил Маиботхад, от нервозности выпрямившись, как перед серьёзным маршем.

— Ой, наш маленький Сет так волнуется перед великолепной Нонг’!

— Спасибо, Пи’Суда, мне приятно знать, что я вам нравлюсь, — ответила чужестранка с теплом, напрягая горло до гадкой боли, чтобы говорить с тайским акцентом, соблюдать при этом грамматику и вместе с тем не хихикать с реакции друга на столь обыденные громкие слова женщины в возрасте, что умиляли и заставляли сердце таять.

Но вскоре Галицкая сдалась, спрятала улыбку за ладонью, тихо посмеявшись, и позволила Прасету переводить её речь за неё.

— И удобно ли тебе в таком симпатичном платье по таким грязным, сырым и неуютным местам ходить? Что же это, Нонг’ тебя прямо с праздника какого-то забрал и сразу к нам? Как это, даже не в ресторан какой, а в такое падшее местечко, как это?

— Чего вы! Ваша точка с едой очень уютная и пригодная для любого приёма пищи! Мне здешняя атмосфера по душе пришлась, как только я по сторонам посмотрела, а в ресторанах совсем нет тех нежных сердцу ощущений, какие появляются в подобных местах. А Сет, да, прямо с… важного мероприятия меня сюда сорвал. Но ради столь прекрасных новых знакомств я и ночную прохладу потерпеть готова!

Переведя последнее, Сет, точно не при делах, театрально снял с себя пиджак и с закатанными до предела глазами накинул его на голые, покрытые мурашками плечи подруги, отчего все дамы глухо захихикали, прикрывая рты ладонями.

— Вы очень милая и добрая, Нонг’! — Тонким скромным голоском почти пропела Сом, тёмно-карие глаза которой светились невинностью и благосклонностью.

— Так, хватит этих лестных слов, ей их и я при её желании могу наговорить столько, что оглохнуть можно будет! Мы сюда кушать приехали, Пи’, — вмешался в обмен любезностями Пхантхэ и увлёк темничку к самому отдалённому от макашницы столику, где света от слабых ламп ещё хватало для того, чтобы хотя бы различить лица друг друга и тарелки, что в недалёком будущем появятся на столе. — Перечисли, какого рода блюда ты хочешь, я всё закажу.

Совместными усилиями пара остановилась на нескольких определённых блюдах и Тхэ пошёл делать заказ, оставив спутницу наедине на десять минут. Вернувшись, он начал ненавязчивый рассказ, увидев, как горят глаза Доминики желанием узнать больше про его столь необычных подруг:

— В общем, они меня ещё маленьким увидели, когда я после маминой смерти из-под отцовской охраны сбежал. Я весь в слезах был, успел изголодать за многие часы блуждания по улицам и измараться в грязи после дождя, это середина осени была, самый сезон. Пи’Суда поговорила со мной, — Пи’Сом тогда сама ещё малышка была, пусть и старше меня, — выведала всё, что было необходимо, накормила, напоила, потом меня отец нашёл и забрал, всучив им по трицать тысяч бат на руку за помощь. Но после приказал мне не общаться с «простолюдинами», но, как ты могла понять, я его не особо часто слушаюсь, только если… когда он меня может легко увидеть. По этой причине я стал часто сбегать к ним, когда нуждался в материнской и сестринской ласке или в простом людском общении без лишних мук и забот.

— По такой же причине ты и со школьными медичками так близок?

— Да, но с ними я раньше начал дружить. Тогда мне и десяти не было.

— Тебя окружают очень хорошие существа и люди, если подумать! Это… радует, — тоскливо улыбнувшись и опустив глаза в стол, с искренностью в голосе вздохнула Ника.

— А чего ж ты тогда такая грустная, раз это тебя радует?

— Да просто кроме друзей хороших у тебя жизнь не очень сладкая вышла, если об этом знать, — а знают не многие, — вот и обидно, — девушка горестно поджала губы, попытавшись натянуть на лицо улыбку.

— Хэ-э-эй! Ты чего, сау? Да наплюй ты на это моё тяжёлое прошлое, не я один трудности в жизни пережил, у всех они имеются, так что думай о чудесном настоящем! — Ободряюще протянул маг Тьмы, умилившись таким приятным словам, и легко коснулся её плеча в знак благодарности. — Смотри, еду уже несут! Давай лучше животы порадуем, чем умы в грусть введём?

— Это, наверное, дорогое угощение? Я своё сама оплачу.

— Выбрось уже из своей головы эту дурость, сау ба! На свиданку тебя пригласил я — я и должен платить. Точнее, уже всё оплатил. Да и уличная еда у нас по ценам максимально общедоступная, не напрягайся так. Тридцать бат за целую порцию супа — достаточно дёшево, верно?

— Прости, а… на какую ещё свиданку ты меня приглашал, м-м-м? — Весело усмехнувшись, игриво протянула Дома и сощурено покосилась на внешне невозмутимого друга, набирающего ложку Том Яма. — Я на неё не соглашалась, я ехала сюда с мыслью о еде!

— Приятного аппетита, сау, — проигнорировав вопрос подруги, промурчал в ответ парень с подавленной усмешкой и отправил полную ложку в рот.

— Ну… приятного, Парест.

Поздний и очень вкусный ужин прошёл в полном молчании, а по его окончании телефон россиянки вдруг взорвался непрекращающимся потоком входящих сообщений и звонком от Лаван. Взволновавшись от такой пугающей настойчивости, она торопливо перезвонила, как только приняла телефон из рук одноклассника, что держал его у себя из-за неимения карманов в платье. Приложив смартфон к уху, девушка тотчас была оглушена громким воплем соседки: