Подбельский
Шрифт:
3 марта 1914 года начальник губернского жандармского управления сообщал по начальству, что в городе Тамбове единой большевистской организации не существует, но есть много отдельных социал-демократов и самый заметный из них — Вадим Подбельский, фактический редактор «Тамбовских откликов», человек умный, обладающий большими организаторскими данными, способный сформировать организацию.
В течение полугода на «Тамбовские отклики» власти четыре раза налагали штраф. И каждый раз штраф следовал за статьи, авторами которых выступали Вадим или Юрий Подбельские.
— Ну, братья, — заволновался редактор, — доведете вы меня до каторги. Еще один-два штрафа, и нас прикроют и упрячут на Козловскую [7] , помяните мое слово!
Юрий понимал справедливость этих слов. Он уже не раз говорил брату:
— Пожалуй, Владимир Сергеевич прав. Не миновать нам второй ссылки. Пора ретироваться подобру-поздорову…
Весной 1914 года Юрий Подбельский уехал в Петербург. Окончательно укрепил его решение покинуть Тамбов внезапный арест Вадима.
7
В северной части города, на Козловской улице, в Тамбове находилась тюрьма.
Однажды в начале апреля ранним утром к Подбельским явился участковый и вручил Вадиму Николаевичу приговор вологодского суда от 10 октября 1913 года, присуждавший его к месяцу тюремного заключения, и постановление вологодского губернского прокурора о водворении осужденного в Тамбовскую тюрьму.
Дело, по которому был осужден Подбельский, было связано с обыском 30 января 1910 года еще в яренской ссылке и тянулось уже четыре года.
В тюрьме Вадим Николаевич находился в тяжелых условиях, но ему все-таки удавалось писать. В «Тамбовских откликах» по-прежнему появлялись статьи В. Торина.
Вот уже несколько номеров подряд «Путь Правды» — из-за преследования царских властей большевики вынуждены были менять название газеты — пишет о готовящейся 22 апреля второй годовщине рабочей печати в России. Предполагается выпуск специальных номеров социал-демократических газет. Вадим просит прислать ему эти издания немедленно.
С «Правдой» Анна Андреевна установила контакт еще в первые дни приезда в Петербург через депутата-большевика Николая Романовича Шагова. Не раз она передавала Шагову материалы для «Правды» и взносы тамбовских товарищей на издание газеты.
22 апреля 1914 года «Путь Правды» вышел значительно раньше обычного. Еще не было девяти часов утра, а газету уже продавали. Анна Андреевна взяла несколько юбилейных номеров. Теперь нужно было купить специальные выпуски брошюр, изданные к юбилею. Но в конторе газеты на Ивановской никого не оказалось. Дежурный рабочий сказал, что контора откроется в двенадцать часов, и посоветовал пойти прямо в типографию. Она была близко, как раз напротив, только улицу перейти. Анна Андреевна уже предвкушала с радостью, как войдет в типографию, поздравит товарищей, работавших там, и получит пачку свежей литературы. Но все случилось не так, как она предполагала. У входных дверей стоял какой-то субъект. За многие годы конспиративной работы Анна Андреевна хорошо научилась распознавать подозрительных людей, а этот, можно безошибочно сказать, филер. Она смело вошла в подъезд — теперь уже нельзя было ничем себя выдавать. В просторном вестибюле на одной из дверей она заметила надпись: «Посторонним вход воспрещен». Очевидно, это вход в типографию.
Неожиданно перед дверью вырос еще один человек.
— Вам кого?
Анна Андреевна не успела ответить, как рядом оказался тот — первый. Теперь уже никаких сомнений не. могло быть — шпики.
— Вам кого? — повторил вопрос подошедший. — Я в типографии знаю всех.
«Нет, дудки, не на такую нарвался», — подумала Анна Андреевна.
— Мне Свириденко, — ответила она, назвав первую пришедшую на ум фамилию, и добавила: — Он живет в этом доме, в восемнадцатой квартире…
— Такой квартиры здесь нет. — Оба шпика переглянулись.
— Извините, выходит, я спутала адрес. Жаль, а мне нужен Петр Семеныч Свириденко…
Анна Андреевна вышла на улицу и несколько ускорила шаг, направившись в сторону Бородинской. Ее нагнал один из филеров.
— Вы не пожелали назвать человека, которого вам нужно было…
Анна Андреевна смерила субъекта откровенно презрительным взглядом.
— Я сказала, кого ищу, и не приставайте, если не хотите, чтобы вам учинили скандал…
Шпик отстал.
Теперь надо было всякими обходными путями добраться до склада «Правды».
На склад «Правды», что помещался во дворе дома № 19 по Владимирской, в этот день заходило особенно много людей. Внимание всех привлекала полка с юбилейными изданиями. Здесь лежали еще пахнущие свежей типографской краской номера газеты «Путь Правды» с портретами Маркса и Энгельса на первой полосе, яркие брошюры — «История рабочей печати в России», «Вездесущее» Максима Горького и свежая четвертая (апрельская) книжка «Просвещения». Отобрав по одному экземпляру каждой брошюры, Анна Андреевна отправилась домой.
На улицах прохожие нарасхват брали газеты «Путь Правды» и «Рабочий». Многие на ходу развертывали их и с жадностью просматривали. По тому, как люди смотрели в газету, можно было почти безошибочно определить, кто друг, а кто враг. И друзей было немало.
Обо всех впечатлениях этого дня Анна не преминула написать Вадиму.
Если бы кто-нибудь захотел представить себе жизнь Тамбова в 1914 году по первым страницам местных газет, то у него создалось бы впечатление полного спокойствия и благополучия, словно никакие события, волновавшие мир накануне большого военного пожара, не касались городских обывателей. Первые страницы газет были густо заполнены объявлениями. Владелец электротехнического и велосипедного магазина И. Е. Сухарев ежедневно назойливо сообщал гражданам, что только в его магазине — монопольно — можно купить электролампы «Осрам», которые дают семьдесят пять процентов экономии, чрезвычайно прочны и излучают белый свет. Не менее назойливо зазывали клиентов врачи, акушерки, аптекари. Но больше всех изощрялись в рекламе местные зрелищные заведения. Наперебой кричали они о замечательных увеселениях. Киносалон «Модерн» сообщал о постановке «Таинственного профессора», обещав сверх программы «интересную комедию» — «Библиотечная мышь», «комическую» сценку «Похождение жениха» и, кроме того, «сильную драму» в двух частях — «Клеймо прошедших наслаждений».
В разгар лета разразилась война. Одна за другой втягивались в нее страны мира. В селах и городах Российской империи стоял стон и плач: матери, жены и дети провожали на фронт своих близких. Кованый немецкий сапог уже был у берегов Марны — здесь решалась судьба Франции.
Дороги России были забиты воинскими эшелонами. Газеты печатали списки убитых и раненых. В городах не успевали оборудовать госпитали, чтобы принять эшелоны раненых. С фронтов возвращались первые калеки.
Дыхание войны стало все явственней чувствоваться и в далеком от поля брани Тамбове. Как и сотни других городов России, Тамбов посылал на фронт все новые и новые пополнения. В конце августа привезли первую партию раненых; их разместили в казармах Охлябинской рощи. На средства общины Красного Креста был оборудован и отправлен на фронт санитарный поезд.
Из некоторых уездов — Темниковского, Липецкого — начали поступать сведения о неурожае. Эти сведения незамедлительно вызвали рост цен на продовольствие. Заметно упала тяга населения к развлечениям. Пустовал театр «Ренессанс». Вместо пикантных пьес в театрах уже ставили русскую классику. В киносалоне «Модерн» показывали «Снегурочку».
Официальная газета «Тамбовские губернские ведомости» ограничивалась скупыми сообщениями о войне. Газета «Тамбовский край» все ощутимее перестраивалась на церковный лад.