Чтение онлайн

— И не называй меня деткой, — кричу я.

Он сразу падает. Макс отшвыривает меня и кидается к этому козлу.

Членокоп держится за свои шары, задыхаясь и катаясь по полу террасы, как раненое животное.

Очень хорошо.

Макс смотрит на меня, очевидно шокированный:

— Нафига ты это сделала?

Членокоп все еще не восстановил дыхание, и я вдруг чувствую вину. Действительно ли он это заслужил?

Дайте-ка подумать…

Да!

— Он мстил мне за то, что я не назвала фамилию.

Замешательство не покидает моих подруг и Портера.

— Хар, он тебя назвал мисс Ханнум. Откуда он узнал, если ты только что сказала, что не говорила ему?

Не хочу рассказывать об этом Портеру. Что он обо мне подумает? Я же для него как сестра.

Членокоп поднимает голову и хрипит:

— Она девушка из туалета прошлым летом.

Портер… Господи, помилуй! Он начинает качать головой и рассекать руками воздух перед собой, пытаясь осознать, что только что сказал членокоп.

По одному взгляду я понимаю, что он осознает, в чем тут дело.

— Господи! Круз? Харлоу? Год назад? Бар? Когда тебя долго не было? Когда вернулась, будто с войны, так ничего и не объяснив? Я, наверное, болен.

Уиллоу дает ему пощечину:

— Ну, хватит уже. Она уже давно стала девушкой с потребностями. Она не ребенок.

— Я знаю, что она не ребенок, но знаю, что там было той ночью, и Круз рассказывал про нее… А потом сказал, что они… — Портер что-то невнятно бормочет, водя руками по волосам и лицу. — И потом он такой типа, и мы типа… О, Боже, забейте. Это была Харлоу.

Он выглядит разбитым.

Членокоп поднимается с пола, и он злой. Реально очень злой.

— Тварь. Мне нужны мои яйца. Зачем ты это сделала?

Сейчас я чувствую себя окрепшей, сильнее любой силы. Я больше не боюсь его самого и его вздувающихся ноздрей.

— Ты выставил меня полной дурой. Ты заставил меня танцевать этот тупой танец на улице посреди ночи. И после этого у тебя хватает наглости усмехаться?

Он корчит лицо от недоумения, скрестив на груди руки. Переводит взгляд на моих подруг с мольбой о помощи:

— Она всегда употребляет такие умные слова?

Они все утвердительно кивают.

Я нахожусь в полной прострации и направляюсь к двери.

Тея поворачивается, чтобы остановить меня:

— Куда ты идешь, Хар?

Взволнованная, оглядываюсь на нее:

— Я не могу больше его видеть. Портер, надеюсь, ты выгонишь отсюда своего друга и отправишь его туда, где он свалился на мою голову.

— Да, Портер. Прикажи мне вернуться туда, откуда я пришел. Пожалуйста. Я тебя прошу.

Членокоп складывает руки в мольбе. Я уже одной ногой в доме. Никогда больше не хочу его видеть. Поверить не могу, что Портер вообще общается с такими ублюдками.

— Круз, может, так и правда будет лучше. Это только начало лета, и оно будет очень долгим и мучительным, если ты тут останешься.

Этот козел соглашается, кивает и направляется к двери. Пока я жду его ухода, начинаю чувствовать облегчение. Он поворачивается в тех же туго натянутых боксерах, и пока часть меня продолжает ненавидеть его, я думаю о причине, по которой в моих трусиках становится влажно. У Уиллоу изо рта стекает слюна, и прежде, чем у меня появляется возможность, Тея вытирает уголок ее рта и шепчет:

— Закрой рот, Уиллоу. У тебя слюни текут.

— Я удивлена, что у тебя нет.

И вот он развернулся ко мне:

— Прошу прощения, мисс Ханнум. Точнее, я и мои яйца. Надеюсь, Вы проведете незабываемое, полное удовольствий, лето. Было приятно познакомиться.

С этими словами он, спасибо, Господи, уходит.

Теперь я жду, когда на меня посыпятся куча вопросов, но этого не происходит. Лица людей, окружающих меня, не покидает полное недоумение.

Макс смотрит на меня, а потом направляется в дом.

Отчаяние охватывает меня. Я ворчу и захожу внутрь. Все остальные следуют за мной.

Захожу на кухню, чтобы, наконец, получить свою порцию кофеина. Останавливаясь около кофеварки, наливаю себе этой темный божественный напиток, кладу немного сахара и делаю глоток. Закрываю глаза, наслаждаюсь вкусом, облокотившись на кресло, и чувствую взгляд напротив меня. Точнее, несколько.

Не поворачиваясь к ним, я говорю:

— Что? Я просто ощущаю, как вы пялитесь на меня. Хотите объяснения?

Послышалось синхронное «да».

Я качаю головой и направляюсь к обеденному столу. Они окружают меня, как голодные собаки, ждущие еды. События прошлого лета и этого утра я бы никогда не хотела вспоминать, воссоздавать или повторять, но уверена, что если не поделюсь этим, то лето будет очень длинным.

— Ладно. Но для начала несколько условий. Не задавайте вопросы, не уточняйте детали, не пасуйте и не копите двести долларов (из правил «Монополии»).

Они кивают, словно степфордские жены.

— Прошлым летом мы пошли в бар. Хорошо проводили время. Там я увидела человека, имя которого мы не произносим, флиртующего с кем-то на другом конце бара. Он посмотрел на меня и продолжил заниматься своим делом. Я почувствовала себя ужасно и пошла к барной стойке, чтобы заказать себе что-нибудь и забыть об увиденном, и вот там приметила этого парня.

Они смотрят на меня, ожидая следующую главу истории. Остальное им и так известно. Просто не хочу, чтобы он стал частью всего этого, я имею в виду того, чье имя мы не произносим.

— Я реально не настроена обсуждать это. Что было потом, вы знаете.

Наклоняю голову и иду мимо друзей к дивану. Мое сердце обливается кровью, когда вспоминаю про рандеву в туалетной кабинке.

Прошло всего пятнадцать месяцев, только пятнадцать. Боль, недоверие, ложь. Я никогда не прощу себя за то, что сделала. Никогда не прощу его за то, что позволил этому случиться. Я никогда не буду прежней. Стены выстроены. И никто не сможет их снести. Никто. Они могут пытаться, но я непробиваема. Когда дело доходит до моего внутреннего мира, то это лучшее его описание.