Чтение онлайн

Во-первых, пространство между Лиссабоном, Стокгольмом, Веной и Лондоном после великого переселения народов и ярости сарацинов получило тысячелетнюю передышку. Разумеется, феодалы вели свои столетние войны, вассалы восставали против суверенов и пр., но даже в условиях феодальной розни росли и зрели Мадрид, Париж, Амстердам и Лондон, не знавшие судеб Константинополя, Киева, Пекина и Дели. (Сравнимое счастье безопасности от внешней угрозы имела лишь островная Япония до 1945 г.) Несколько столетий относительно мирного развития дали Западной Европе возможность осуществить внутреннее урегулирование и ослабили болезненный пессимистический фатализм, характерный для народов, брошенных историей на растерзание свирепым соседям — носителям иного цивилизационного кода. Такие битвы, как при Кресси или Пуатье, «отвлекали» сотни рыцарей, но давали миллионам благоприятную возможность зафиксировать внутреннюю организацию, сформировать оптимистический характер народов, уверенных в завтрашнем дне более, чем их несчастливые соседи. Формировалась здоровая психическая основа.

Второе обстоятельство связано с историческим наследием античности. Разбитая варварами Римская империя сохранила греческие и латинские тексты, которые западноевропейцы получили от арабских ученых. Маймонид и другие ученые распространили тексты гениев античности среди монастырских схоластов Западной Европы. Так или иначе, Северная Италия, Франция, Англия, Испания стали наследниками великих культур Афин, Рима, Константинополя. Двухтысячелетнее наследие греков и латинян нашло благодарных восприемников не в старых центрах южного Средиземноморья, не в долинах Нила и Междуречья, но в скромных поначалу университетах Болоньи, Саламанки, Парижа, Оксфорда. Между 1200-м и 1500 гг. в Западной Европе было основано примерно 70 университетов. Между XIII—XVI вв. в маленьких университетских городах Европы свершается чудо — наиболее восприимчивые люди с любовью и страстью впитывают идеи, литературу и искусство далекой эпохи. Ренессанс не имел места нигде более в мире. Тексты античности неимоверно ускорили развитие той части Европы, которая ранее ничем не отличалась от остального мира. Такой передачи информации — через тысячелетие — не знала мировая история. Философия и естественные науки получили толчок для развития. Без Ренессанса не возникла бы та особенная оптимистическая рациональность, которая стала отличать западного человека от других людей. В литературе Греции и Рима Запад находил обоснование индивидуализма и свободы. В искусстве античности — неистребимую патетику красоты — главное достижение античного мира, позже сраженную патетикой справедливости раннего христианства. Заимствованные из текстов Платона и других античных авторов принципы демократии, аристократии, автократии, меритократии получили зрелую аргументацию и нашли последующее применение в искусстве управления. Ренессанс помог постичь уроки трагедии человеческого бытия, способствовал рациональному восприятию человеческой жизни как серии сложных испытаний, требующих для своего преодоления мобилизации воли, ума, предприимчивости, глубокой веры в человеческие способности.

На волне этого самоутверждения в XV в. Запад освоил огнестрельное оружие, карманные механические часы, прялку с ножной педалью и, главное, книгопечатание [17] . Именно в эпоху Возрождения меняется отношение ко времени: его экономия становится одним из главных атрибутов рационалистического мышления. Возрождение сделало человека лично ответственным за свою судьбу. «Распад отношений личной зависимости повлек за собой невиданную ранее территориальную и даже социальную мобильность человека» [18] . Именно в эпоху Возрождения Запад, по существу, навязал свою модель почти всему остальному миру, и в сознании европейцев укрепилась вера в универсальность своего общественного устройства и своей системы ценностей. (Тогда же произошел и трагический раскол Европы на Западную и Восточную.)

Третье — влияние Реформации. Осуществилась духовная «модернизация» — переход от религиозного самоотречения к более «равному» отношению с Богом, навеянный античным «опытом» общения с небожителями Олимпа. Влияние Реформации сказывалось не в отходе от христианства, а в придании отношениям человека с единым Богом характера своего рода договора, соглашения, основанного на рациональном восприятии высшей воли. «Западноевропейская культура, — пишет С. Булгаков, — имеет религиозные корни, построена на религиозном фундаменте, заложенном Средневековьем и реформацией... Нельзя отрицать, что реформация вызвала огромный религиозный подъем во всем западном мире, не исключая и той его части, которая осталась верна католицизму, но была вынуждена обновиться... Новая личность европейского человека родилась в реформации... политическая свобода, свобода совести, права человека и гражданина были провозглашены также реформацией (в Англии); новейшими исследованиями выясняется также значение индивидуальностей, пригодных стать руководителями развивавшегося народного хозяйства. В протестантизме же преимущественно развивалась и новейшая наука, и особенно философия» [19] .

Великий процесс Реформации дал человеку меру его угодности Богу, определяемую (без посредников в лице жрецов церкви) степенью жизненного успеха. Лютер, Кальвин и другие протестанты дали человеку возможность верить в свои силы на этом земном пространстве в эту отмеренную человеку долю времени. В результате Реформации многие народы Запада сделали своей религиозной обязанностью максимально изобретательное трудолюбие. Реформация вознесла человека, отдельного человека, индивидуума. М. Лютер писал: «Я есть человек, а это более высокий титул, чем князь. Почему? Да потому что князей создал не Бог, а люди; но что я есть человек, это мог сделать один только Бог». Согласно Лютеру, человек, следуя внутренней природе, подчиняется только самому себе и не зависит ни от кого другого. И все вокруг зависит оттого, каков этот человек. «Плохой или хороший дом не делают строителя плохим или хорошим, а хороший или дурной строитель строит хороший или плохой дом. И в целом не работа делает работника таким, какая она есть, а работник делает работу такой, каков он сам» [20] . Из Женевы Ж. Кальвин писал, что труд — не наказание за грехи, а наоборот, «в труде человек вступает в связь с Богом, что именно в труде состоит моральный долг человека перед Богом. Лень и праздность прокляты Богом» [21] . Упорный труд и накопление капитала, расчетливость и благоразумие угодны Богу. Чтение Библии в каждой семье способствовало распространению грамотности, поведение человека ускользало из-под церковного контроля.

Реформация подчинила церковь общине, которая стала выбирать себе пасторов. Член такой общины опирался на Библию и свою совесть, все более активно при этом участвуя в церковных и мирских делах. Реальной формой мирской аскезы стала профессиональная и трудовая деятельность. Лютер учил, что любовь к Богу проявляется через труд в его конкретном выражении. Все профессии угодны Богу и потому почетны. По замечанию М. Вебера, в лютеранстве произошло приравнивание труда к молитве — утверждение буржуазного предпринимательства. Богатство, доставшееся честным путем, — тоже испытание, оно должно быть основой дальнейшего накопления и использования финансовых средств. Обогащение стало религиозно-этической миссией.

Основная идея новой этики заключалась в рационализации жизни, в определении вечного божественного закона внешнего и внутреннего мира. Новоприобретенный закон разума ставит перед собой задачу упорядочения чувственности, контроль над страстями. «Грехом в человеческой деятельности является то, что обращается против порядка разума», «чем необходимее что-либо, тем более в отношении его следует хранить порядок, как он устанавливается разумом». Добродетель заключается в поддержании душевного равновесия, как то предписывает разум. Суть совершенной добродетели заключается в том, что чувственное влечение подчинено разуму и в нем не возникает более никаких бурных, противостоящих разуму страстей [22] . Христианская этика начинает в данном случае бороться прежде всего с праздностью, которая является «началом всех пороков». Ведь грешный человек расточает самое драгоценное благо — необратимое время. Наряду со временем, в основную добродетель превращается бережливость; неумеренность становится смертным грехом, основа добродетельного поведения — польза. А более всего угодно Богу трудолюбие.

Реагируя на грандиозное воздействие, которое имела на религиозную и политическую жизнь Европы протестантская революция, к реформам прибег и Рим. Католическая церковь не могла не отреагировать на процессы, связанные с Реформацией, и светские правители в католических странах, в конечном счете, получили силу и власть, прежде принадлежащую римской курии. Католицизм перестал быть тотальным. Ради выживания он обратился к магической силе искусства, к более рациональной теологии и более эффективным методам общения с паствой. В конечном счете, Бог западного человека после Реформации перестал быть суровым утешителем (как это было везде за пределами Западной Европы). Он стал устроителем общественного выживания на основе мобилизации собственных сил и ресурсов западного человека.

Эта своего рода гуманизация религии дала западному человеку мощь носителя божественного начала. Не полагаться на Бога, а своей энергией доказать преданность его замыслу, не прятать ум в слепой вере, а открыть его для невиданных чудес природы, созданных Богом, но познаваемых разумом, — вот что стало главным в новом отношении верующих к миру.

Прозелитизм обрел новое дыхание, великие географические открытия создали для него необозримое поле деятельности. Перенеся крест через все океаны и все материки, миссионеры вдохновлялись приобщением других к Богу, пострадавшему за человека, одновременно колоссально увеличивая политическую мощь и влияние Запада в целом.

Четвертое революционное обстоятельство, произведшее, без преувеличения, новый тип человеческого сознания, — изобретение Гутенбергом печатного станка. Творения титанов мысли, карты путешественников, труды астрономов — все это после 1572 г. получило возможность воспроизведения, фиксации, распространения во многих экземплярах, качественного роста коллективной ориентации в мире и в духовной жизни. Нигде, кроме Запада, человеческая мысль еще не получила столь твердого основания для осмысления мира каждым человеком. Печатный пресс сделал Библию достоянием едва ли не каждой христианской семьи; при этом он приумножил значение античного наследства, позволил заняться рациональным освоением земного пространства и мировой истории. С этого времени книга как сохраняемое и распространяемое средство накопления опыта стала главным орудием Запада. Заметим, что пройдут столетия, прежде чем книга займет подобное место в жизни других народов. Но к этому времени Запад добавит в основание своего могущества массу новых технических изобретений, научится использовать то, что было изобретено другими народами. Началом же этого пути были почти нелепые наборные диски Гутенберга, в конечном счете, способствовавшие становлению интеллектуального могущества и науки Запада на несколько веков раньше, чем в других частях света.

Пятое критическое обстоятельство — великие географические открытия. Они феноменально расширили горизонт европейцев. При этом они вызвали т.н. «революцию цен», от которой более всего выиграли страны с максимально развитыми буржуазными отношениями — Нидерланды и Англия. В этих странах общее падение заработной платы рабочих и феодальной ренты создали благоприятные условия для обогащения буржуазии и предпосылки формирования центра западной цивилизации, опиравшегося прежде всего на протестантские страны — Нидерланды, Англию, западную Германию, гугенотскую Францию. «Политическое усиление Испании, Англии, Нидерландов, Франции, создавших заморские колониальные империи, подталкивало и страны второго «эшелона», которые стремились компенсировать (свое отставание. — А. Уткин) созданием континентальных империй, как, например, Австрия в XVI—XVII вв. Попытки действовать в том же направлении предпринимали и другие страны, в том числе Польша, присоединившая Литву, и Швеция, боровшаяся за господство на Балтийском Mope» [23] .