Чтение онлайн

— К чему ты мне это говоришь? — удивляюсь такому замечанию, слетевшему с уст тринадцатилетнего подростка.

— Я не хочу, чтобы они ругались. Если ты сделал что-то нехорошее, из-за чего они теперь они в ссоре, может быть, тебе стоит их помирить?

— Я думал ты на стороне отца! — укоризненно бросаю, остановившись у заправки.

— Я просто не хочу, чтобы мама грустила…

Я замираю изваянием, старательно переваривая услышанное, но единственное, на что меня хватает — легкий кивок головы. Думал ли я когда-то над тем, в какое положение ставлю женщину, несправедливо мной преданную и брошенную в угоду своим желаниям? Никогда. Ни в тот момент, когда бесцеремонно вторгся в ее новую жизнь, и уж точно ни в ту минуту, когда учинил потасовку с ее супругом. В словах Семена есть доля истины — я не имею никакого права во второй раз разрушать многолетние труды той, что за все это время ни разу не поставила меня под сомнение в глазах самого дорого мне человека, сейчас с таким наслаждением поедающего шоколадный батончик, найденный в моем бардачке.

— Я заберу ее часиков в шесть? — передав дочку в руки свекрови, я ставлю на тумбу подарочный пакет, прекрасно зная, что лучше вручить его молча, если не хочу выслушать увесистую порцию ее насмешек.

— Ладно. Когда мой сын возвращается? — интересуется, заставая меня врасплох, и я очень рада, что в эту секунду стою к ней спиной, проворачивая вставленные в замочную скважину ключи. Мне не хочется признаваться, что за прошедшие семь дней он так ни разу меня не брал, предпочитая узнавать у Семена, как обстоят дела в его семьи. Мне стыдно произносить вслух, что я стушевалась и не осмелилась сделать первый шаг, и уже дважды пекла его любимый пирог, надеясь, что сегодня он, наконец, переступит порог нашего дома.

— Господи! Только не говори, что не знаешь! — как-то глумливо, еще выше задрав подбородок, произносит моя свекровь, расстегивая курточку на внучке. — Ты просто эталон женской глупости!

— Светлана Викторовна! — разворачиваюсь, предостерегающе глянув на пенсионерку.

— Что? Разве я неправа?

— Я не хочу ругаться в такой день, — вздохнув, ощущаю, как мое и без того плохое настроение стремительно падает к нулевой отметке. — Не забудьте про витамины. Они в боковом кармане сумки.

— Вам цветы, — долговязый курьер с акне на впалых щеках, кладет на прилавок букет пионов, протягивая мне ручку для росписи.

— От кого? — чиркнув в нужной строке, я не тороплюсь брать их в руки, чувствуя, как внутри зарождается подозрение: Сергей всегда дарит мне розы…

— Не могу знать, — хитро улыбнувшись, парень прячет в свою сумку планшет, поправляет на голове кепку с логотипом кампании, и, попрощавшись, выходить прочь. Нина наблюдает за мной с интересом, отложив в сторону любовный роман, и теперь в нетерпении переступая с ноги на ногу, видимо, пытаясь разгадать, отчего я заметно поникла, став обладательницей такой красоты. А я так и не решаюсь коснуться благоухающего подарка, продолжая сверлить взглядом торчащую среди бутонов картонку.

— Хочешь, я сама прочту? — явно веселиться девушка, тем самым выводя меня из ступора. Прежде, чем ее пальцы дотрагиваются до послания, я забираю со стола пионы, при этом не забывая одарить работницу легким кивком головы, в знак благодарности за участие. Лишь с грохотом захлопнув дверь своей мастерской, я укладываю цветы на стуле, не желая разбирать заваленный материалами стол, и слегка дрожащей рукой извлекаю на свет открытку, уже заранее зная, кто решил порадовать меня своим вниманием.

«Надеюсь, ты все так же любишь пионы. С праздником, Маша».

Присев на краешек деревянной столешницы, едва не напоровшись на игольницу, я шумно вздыхаю, возводя взгляд к потолку. Все стало слишком сложно. Пропала легкость и беззаботность, сменившись на подавленность и постоянное ожидание очередного удара. Сергей не приехал в субботу. Теперь каждый из нас страдает поодиночке, не решаясь снять блокировку со своего смартфона и, наконец, набрать заветный номер. Он прав. Абсолютно прав во всем, говоря, что я только усугубляю наше с ним положение. Не явное ли доказательство его правоты сейчас лежит перед моими глазами?

— Здравствуй, — делаю то, о чем не помышляла сегодня утром. — Нам нужно встретиться.

Я вижу, как она выходит из магазина, быстро отстукивая по сухому асфальту, освобожденному городскими службами от снежной насыпи. Она прижимает к себе цветы, и, ожидая, пока поток машин на проезжей части спадет, разглядывает баннер, сообщающий о грандиозной распродаже бытовой техники. Шагнув на дорогу, она едва не падает, зацепившись каблуком за решетку ливневой канализации, и теперь что-то бурчит себе под нос, очищая ладонью задник своего сапога. Вот она выпрямляется, небрежно зажимает букет подмышкой, желая поправить слетевшую сплеча сумочку, и, наконец, спешит к дверям кафе, видимо, до сих пор не замечая моего пристального разглядывания. Едва она оказывается в помещении, мое сердце ускоряет свой ритм, и я прикладываю уйму усилий в попытке скрыть свое нетерпение. Сколько я здесь сижу в ожидании ее появления?

— Здравствуй, — скорее бросив, чем положив, подаренный мной букет на стол, отчего блюдце из-под моей чашки с кофе чудом не падает на пол, холодно здоровается со мной. — Забирай.

— Не стану. Они твои, — одному богу известно, чего мне стоит сохранять спокойствие. — По-моему, в такой день принято дарить женщинам подарки.

— Своим женщинам, возможно. Но в нашей ситуации это точно лишнее. Мне ничего не надо, — сев напротив, она отмахивается от меню, чем явно смущает официантку, растеряно замершую рядом с нашим столиком.

— Повторите кофе, пожалуйста, — я все же перекладываю пионы к окну, и сцепив руки в замок, откидываюсь на стуле, изучая женщину, не потрудившуюся сбросить с себя куртку, тем самым давая понять, что она не предрасположена к долгим беседам.

— Чего ты хочешь Андрей? — смотрит прямо в глаза, нетерпеливо ерзая на сидении, словно готова в любую секунду броситься прочь опрометью.

— Ничего. Лишь поздравить…

— Ты понимаешь, о чем я! Ты прекрасно знаешь, что Сергей злится, но упорно продолжаешь подбрасывать щепки! Хочешь, чтобы в конечном итоге он оторвал твою голову?

— Я и вправду выгляжу таким жалким, что должен трястись, как заяц, от одного его имени?

— Ты не жалок, Андрей, — качнув головой, складывает руки на столе. — Ты испорчен. В погоне за отчисткой своего доброго имени ты не брезгуешь ничем — подговариваешь сына повлиять на мое решение, провоцируешь моего мужа, зная, что в итоге ответ придется нести мне! Господи! Ты рушишь мою счастливую жизнь, только лишь потому, что больше не в силах выносить угрызения совести! Поэтому я спрашиваю еще раз: чего ты хочешь? Чтобы я приняла кафе? Отлично, я подпишу бумаги прямо сейчас, если это станет гарантией твоего исчезновения с моего горизонта!

— Неужели, я настолько тебе осточертел?

— Да, Андрей! До скрежета в зубах! Почему я должна постоянно оправдываться, если мне эти встречи с тобой и самой поперек горла? Неужели так трудно просто исчезнуть? Общайся с сыном, но не смей влезать в мою семью!

— Я не влезаю, Маш.

— Неправда! С того дня, как ты впервые мне позвонил, ты, так или иначе, воздействуешь на мои отношения с любимым мужчиной! Я не прошу многого — просто вычеркни меня, как уже сделал однажды. Иначе… — Маша обдает меня холодом и принимается рассматривать свой маникюр.