Чтение онлайн

Не оставляю себе ни секунды, чтобы понять, как близко находятся собаки. На одном дыхании несусь к лесам и взлетаю на них. Следом накатывает рык, умноженный эхом. Такой громкий, что я зажимаю уши.

Сижу на досках, точно курица на насесте. Мне то жутко холодно, то к щекам приливает жар.

Как же я вляпалась…

Ну как же я так вляпалась?!

Хуже будет, только если уроню телефон.

Еще крепче прижимаю его к груди. Если уроню – все, можно прыгать следом. Я даже до утра здесь не протяну: или замерзну, или свалюсь Леса скрипят и покачиваются, кажется, от каждого моего вдоха.

Даже не могу позвать кого-то на помощь и все же пытаюсь кричать, но из-за лая собак не слышу даже сама себя.

Глаза начинает резать от слез.

Я трясу головой, приводя себя в чувство.

Ничего непоправимого еще не произошло. Но может произойти. Точно произойдет, если я не уберусь отсюда. А сама я не выберусь. И крайне маловероятно, что здесь окажется хозяин своры собак без ошейников.

Итак…

Я отлепляю телефон от груди и включаю экран.

Кому можно позвонить?..

Смотрю на экран – и мне становится по-настоящему горько, когда осознаю очень простую вещь: мне некого попросить о помощи. Во всем городе нет ни одного человека, которому я могла бы позвонить или написать сообщение. Разве что Лейла, но она сейчас в Стокгольме. Попросить ее набрать кого-то из своих знакомых? Ночью?

Служба спасения? Возможно.

Только как объяснить, что произошло и где меня искать? Как заставить выслушать? Может, отправить сообщение или и-мейл? Как быстро они среагируют? Хотя бы попробую…

Набираю в строке поиска «служба спасения». Но не отправляю запрос.

Есть один человек, который может помочь.

Ищу в Яндексе название бара. Нахожу номер. Через три гудка трубку поднимает администратор. Делаю глубокий вдох и вся выкладываюсь в единственном слове:

– Ш-шустрый!

То, что происходит дальше, вполне уравновешивает чашу весов: мне наконец везет. Во-первых, администратор понимает. С первого раза. Во-вторых, пижон, как и обещал, находится в баре. В-третьих, он догадывается (надо полагать, по моим всхлипам и собачьему лаю), что я попала в беду, еще до объяснений, которые дались бы мне с трудом. В-четвертых, ему оказывается не все равно.

Последний пункт – главное везение. Ни иронии, ни подтрунивания, ни долгих размышлений. После ленивого «слушаю…» и моего молчаливого ответа его голос становится твердым и резким.

Пижон спрашивает, могу ли я объяснить ему все сообщением. Я киваю. Спохватываюсь и мычу что-то похожее на «да». Он диктует номер. Пишу подробное сообщение, рискуя в любой момент свалиться с насеста.

Потом просто сижу и жду, ощущая, как от холода теряется чувствительность пальцев. Боюсь пошевелиться, чтобы не рухнуть к собакам, которые нарезают круги вокруг лесов, будто акулы вокруг шлюпки.

Проходит около получаса, прежде чем на улице раздается шум двигателя и полосой пролегает свет фар. Судя по звуку, к забору подкатывает машина покрупнее легковушки. Возможно, микроавтобус. Потом слышу мужские голоса. Собаки бросаются на звук – и у меня наконец отлегает от сердца.

Затем – возня, окрики мужчин, собачий лай, визг. И все стихает.

Машина трогается. Шум двигателя становится тише, пока не смолкает. А затем в тишине раздаются медленные, четкие шаги.

Пижон. Еще более пижонистый, чем раньше: к черному пальто, кашне и начищенным до блеска ботинкам добавилась шляпа.

Я хочу пошутить, что следующим этапом будет трость и пенсне, но передумываю – еще до того, как понимаю, что не осилю такую длинную фразу.

Что тут сказать – я рада его видеть.

Пижон останавливается напротив меня, задирает голову. Темно так, что я не различаю черт его лица, зато четко вижу перчатки на сцепленных спереди руках – на них падает краешек полосы лунного света.

– Итак… курочка, – он делает паузу, словно давая время передумать: нет, я вовсе не рада его видеть. Совершенно не рада. Я бы хотела, чтобы эти леса прямо сейчас свалились на его голову – конечно, если бы на них не было меня. – Услуга за услугу. Я спас тебя от диких, разъяренных собак, готовых сожрать все, что движется. Теперь ты проследишь для меня за одним человеком.

Собак уже нет, а значит, нет и рычагов давления. Сдержать свое слово – это не рычаг, когда дело касается жулика. К тому же технически я ничего не обещала.

– Я… н-не сслежу! Я п-под…глядываю!

Он делает шаг вперед – и в лунном свете оказывается его лицо. Глаза у пижона холодные, будто неживые. Сейчас он похож на бандита больше, чем на мелкого жулика. Невольно отодвигаюсь подальше.

– Ты чувствуешь эту тонкую разницу между словами? – спокойно, до мурашек по коже, произносит он. Киваю. – А я – нет. И мне без разницы, следить ты будешь за ним или подглядывать. Мне нужно знать, что он делает, только и всего. Мужчина. Фотограф. Побываешь у него на вернисаже. Всего два часа – и ты свободна.

– Это… т-так… н-не работает.

– А как?

Я устаю от себя самой. Набираю сообщение в записной книжке телефона и поворачиваю к пижону экраном.

– Не вижу.

Ну, конечно. Ложусь животом на доски и протягиваю ему мобильный.

«Я не подглядываю за людьми, я подглядываю истории. Если увлекло, хочется проверить, верна ли моя фантазия, и тогда я наблюдаю за человеком. Мне нужна история. По-другому это не работает».

Он возвращает телефон.

– История – просто оправдание тому, что ты делаешь. А механизм – как у обычной слежки, так что не заливай.

– А с-сам?

– У тебя все получится. Пара часов работы. А при твоем хобби – так и вовсе развлечения.

Знаю, что от этой услуги не отделаться. Я и вправду обязана. Очень. Два часа на вернисаже я смогу провести.

– Д-д-девушка… – я заканчиваю попытку поторговаться вслух и пишу в записной книжке телефона: «Сегодня ночью я следила за девушкой, ее забрала полиция. Узнаешь, кто она такая, – я помогу».

Цепляясь за доску, наклоняюсь ниже и протягиваю мобильный.

«Ну же, соглашайся!» – мысленно подбадриваю я пижона. Как же мне надоело торчать на этом насесте!

– Договорились, курочка.

И бровью не веду, хотя радости во мне, как пузырьков в шампанском.

Жестом требую вернуть телефон.

«И еще ты расскажешь мне о брюнетке из бара», – отдаю мобильный.

– О той цыпочке с книгой? О ней я ничего тебе не скажу. Спасение от стаи голодных собак плюс информация о преступнице. Моя чаша весов и так перевешивает. Могу еще положить на нее доставку тебя до дома… До арки. Или ты хочешь еще что-то предложить?

Поспешно качаю головой. Даже уточнять не хочу, о каком предложении он говорит.