Чтение онлайн

Я трясу головой. Хватит!

…Он расстегивает ее платье, пуговицу за пуговицей.

– Любишь подглядывать?!

Кто-то хватает меня за плечо, резко разворачивает к себе – и я оказываюсь лицом к лицу с мужчиной из моей последней фантазии. Светло-русые волосы, зачесанные назад, растрепались. Губы сжаты, глаза гневно пылают. Пальто нараспашку, рубашка, скорее, расстегнута, чем застегнута, но подробностей я не вижу из-за черно-серого кашне с золотистой нитью. Пижон. В баре он показался куда интереснее.

Изо всех сил трясу головой. Нет, не люблю!

– Отвечай! – требует он.

– Я… ллюблю… – слова липнут к горлу, я выталкиваю их изо рта с огромным усилием, будто вырываю с корнем, – ччай… с ккорицей!

Обычно я стараюсь не произносить такие длинные фразы, но сейчас тот редкий случай, когда дефект мне на руку.

Озадаченный моей речью, пижон ослабляет хватку.

– Ты пила латте!

– И… ккто… – я продолжаю пытать нас обоих, – из… ннас… ллюбит… пподглядывать? –резким движением я сбрасываю его ладони со своих плеч и продолжаю путь, задыхаюсь от стыда, гнева и усилий, которые пришлось приложить для ведения разговора.

Пижон догоняет меня.

– Понаблюдай за кое-кем для меня, – предлагает он так просто, будто мы сто лет знакомы. И будто он только что не тряс меня, как яблоню.

Идиот.

Я даже не останавливаюсь.

– Понаблюдай! Тогда я никому не расскажу о твоем маленьком секрете.

Я бросаю на него такой красноречивый взгляд, что слова становятся неуместными: кому в этом городе нужны мои маленькие секреты?

– Я могу заплатить.

Уже интересней.

Я на мгновение замедляю шаг.

Но – нет.

– Ты, долбанная извращенка! – шипит он мне на ухо.

Я морщусь.

Стандартная реакция мужчины после пары «нет» подряд. Если не вслух, так про себя.

Мы идем вдоль длинного дома, у которого подъездов, как лапок у гусеницы. Наконец, дверь одного из подъездов открывается. Делаю рывок к ней – такой неожиданный, что пижон не сразу реагирует. А когда бросается за мной, едва не сбивает с ног мужчину, вышедшего из дома.

Влетаю в подъезд и успею закрыть дверь.

Меня мутит из-за сегодняшней осечки. Потому что меня разоблачили – впервые. Потому что я перешла дорогу мужчине, от которого сложно отделаться. И потому, что неприятности редко ходят поодиночке.

Выглядываю в дверное окошко. Пижон буравит меня таким взглядом, что подъезд начинает казаться не убежищем, а мышеловкой.

Черт знает, что у этого черта на уме.

Я в безопасности до тех пор, пока кто-нибудь не откроет дверь подъезда.

Сейчас глубокая ночь – и мне это на руку. Но лучше выбираться отсюда. Только вот как?.. Если б я могла просто вызвать такси и уехать домой!

Впрочем…

Окрыленная идеей, я поднимаюсь на несколько этажей и выхожу на общий балкон. Сливаясь со стеной, выглядываю на улицу. Пижон сидит через дорогу от подъезда на скамейке детской площадки. Ждет. Он, конечно, перехватит меня до того, как я сяду в машину.

Если успеет понять, что я – это я.

Может прокатить!

Вызываю такси по инету.

У меня три минуты.

Стаскиваю с себя юбку и запихиваю ее в сумку. Куртку выворачиваю наизнанку – подкладка гораздо светлее. Оглядываю себя – темная блузка и бежевые капроновые колготки. Усмехаюсь: глаз не отвезти от этого зрелища. Но если запахнуть куртку, то со стороны должно казаться, будто я в юбке, которая не видна, потому что слишком короткая.

Что еще… Подворачиваю рукава куртки, снимаю пояс. Нужные мелочи из сумки распихиваю по карманам.

Теперь последнее. Снимаю с головы парик и достаю шпильки из прически. Волосы обрушиваются на спину. Хорошенько ими трясу. Они длинные, ниже лопаток, и рыжее, чем парик.

Должно получиться.

Теперь я – это я. Если не считать отсутствия юбки и куртки, одетой наизнанку.

Как же мне не по себе!

Выдыхаю.

Очки!

Линзы получается снять только с третьей попытки: руки дрожат.

Сумку прячу за листами фанеры в коридоре. Надеюсь, здесь и найду ее завтра.

Надеваю очки. Сбрасываю незнакомый номер – наверняка таксист, а по телефону меня понимают еще хуже, чем при личном общении. Спускаюсь на лифте. Замираю у двери.

Пижон встал со скамейки. Наблюдает за подъездом.

Я так хорошо играю женщину-призрака, так неужели не смогу сыграть себя?

Распахиваю дверь. Прикладываю телефон к уху, будто с кем-то общаюсь.

Цепляю улыбку.

Только не смотреть на него…

– Ага… Ага… – соглашаюсь я с несуществующим собеседником. То немногое, что я могу произнести свободно. У меня получается даже хохотнуть – нервно, но и так пойдет.

Не отнимая телефона от уха, сажусь на заднее сидение. Касаюсь плеча водителя. Поехали!

И только когда машина трогается, я оборачиваюсь.

Узнавание происходит не сразу. Но вот застывшая, припорошенная снегом фигура пижона оживает. Он выпрямляется и чертыхается.

Я откидываюсь на спинку кресла.

Получилось!

Щеки горят от переживаний. Улыбаясь, смотрю в окно.

Все могло быть намного хуже. По правде говоря, все каждый раз может быть намного хуже. И все же мне везет. Возможно, мне слишком не везло в другом, чтобы Вселенная не додавала мне и в этом.

За окном стелятся черные озябшие улицы. Метет мелкий снег, забивается под скамейки, жмется к стенам домов. Одиноко. Красиво.

Я выхожу возле арки, не доезжая квартал до моего дома. Дальше бреду пешком. Волнение прошло, осталось ощущение незавершенности, но оно размывается желанием забраться под теплое одеяло.

В мою двухкомнатную квартиру на первом этаже «сталинки» – в мою крепость – я возвращаюсь к трем часам ночи. Публикую пост в соцсети – как всегда, цифра и одно предложение. Из последних сил переодеваюсь в пижаму и скручиваюсь клубком под одеялом.

Зависимость – враг, который выковывает в тебе стержень, учит держать ухо востро – то есть, почти друг.

Зависимость неопасна. Опасно не уметь с ней справляться. А я умею.