Чтение онлайн

Этого мне действительно не хватало. А я идиот, который столько времени тормозил.

— Ты уверен? — прошептала она. — Мы с тобой теперь в разные школы будем ходить…

— Знаешь, чему меня научила гибель папы? — отстранились мы друг от друга, а я посмотрел на нее, хоть и с трепетом, наверное, но всё же с серьезностью на лице.

— Чему? — интереса в ее взгляде было не меньше, чем смущения, которое не отпускало ее до сих пор, но она держалась и смотрела точно мне в глаза.

— Что нужно жить сейчас, — сжал я крепче ее ладонь, которую так и не отпустил. — Неважно, что будет потом. Неважно, что было до. Пускай люди говорят что угодно. Плевать. Мне тут, — всё той же левой рукой обвел я легким движением коридор, имея в виду вообще не его, — хорошо, особенно когда ты рядом. Остальное… остальное неважно. И если кто-то спросит меня, люблю ли я тебя… то я скажу: да.

И в этот момент по спине пробежал холодок. Дыхание на миг перехватило, комок от страха подступил к горлу. Да, я сейчас старался выглядеть смелым, сильным, но всё же… я человек. И у меня не только смех и радость живут в душе. Другие чувства есть. И они сейчас, чтоб их Мгла поразила, пытаются давать о себе знать. Да как и в любой важный момент.

Папа не зря говорил, что он боится всегда. Просто он умеет давить этот страх, если это требуется. И сейчас, когда я сам решил сделать действительно важный для меня выбор, предо мной появился его образ. Образ из того мгновения, когда он заходил в прореху. Его взгляд. Он был полон страха, он был полон горечи, он был полон сожалений. Но при этом в нем читались гордость, решимость, смелость. И это тот человек, которого я считал эмоционально мертвым, который мне казался просто севшей батарейкой долгое время, который тем не менее не сдавался и делал всё. Всё, чтобы я в него поверил, чтобы я увидел то, что должен был увидеть. И у него, Туман меня побери, получилось. Он дал мне этот важный урок. Да, я понял его уже после его смерти… но я понял его. Один, чтоб меня, краткий миг, который стоил, наверное, дороже всего на свете.

Я видел в его взгляде, что он хочет и дальше общаться со мной. Я заметил же, как дрогнул у него уголок губ, показывая его печаль. Я видел, как слегка намокли его глаза. Но он шел, зная, что будет дальше. Шел, потому что он Герой. Именно с большой буквы. И мне плевать, если другие будут говорить иначе. Семь лет назад отец сделал что-то, что повлияло на весь Реатум, что защитило город. Несколько дней назад он пожертвовал собой, буквально сжег себя, чтобы защитить маму. Он понимал, что со своим здоровьем многого для меня сделать не сможет. Да что душой кривить, я это тоже понимал. И он сделал то, что считал правильным, что считал нужным. Он мне твердил, когда я был маленький, когда мне было лет семь или девять, точно не помню, что мама ребенку всегда ближе, чем отец.

И я его понимаю. Да даже если смотреть через призму того, что было недавно… не знаю, как бы я себя чувствовал, если бы мама погибла в Тумане. Отец бы точно не выдержал, как мне кажется. Он бы сделал что-то, из-за чего я бы мог остаться сиротой. Причем это могло произойти неожиданно, причем для него самого. Просто вот такая черта у него. У нас.

Мама всегда говорила, что я баран — весь в отца.

И я снова заулыбался. Вновь притянул к себе Ханако, но на этот раз сделал даже больше. Если она меня в прошлый раз поцеловала в щеку, то я уже в губы. Мимолетно, просто прикоснулся, но даже так где-то в теле стало холодно, а где-то, наоборот, очень и очень жарко. В висках стучало, что-то леденящее еще больше сковывало, руки пробирала слабость, но я делал. Невзирая на всё это. Потому что мои желания должны быть сильнее моих страхов! И если я не сделаю этот шаг, то потом сам себя простить не смогу! Она уже сделала, так чего я стою на месте?

— Люблю… — прошептала она мне на ухо и вжалась так сильно, как только могла.

— А у тебя мягкие губки, — хоть тоже шепотом, но всё же чуть громче, чем она, сказал я, а потом рассмеялся.

Как там говорят во всяком глупом кино? Я вогнал ее в краску? Или так уже не говорят, и это уже очень и очень старомодно. Ладно, в Туман всё это. Какое-то время мы еще постояли так, после чего практически синхронно отступили друг от друга. На этаже, кстати, так никого и не появилось. Все нормальные люди перед понедельником дома сидят, а не гулять в середине жаркого дня выходят.

— Кстати, может, кепки или панамки какие возьмем? — будто прочитала мои мысли девушка. — А то голову напечет.

— У тебя, помнится мне, нет такой, — хоть и утверждая, я говорил, но всё равно смотрел на нее так, будто ожидал ответ на незаданный вопрос.

— Угу, — кивнула она, краснота с ее щек начала уходить.

Мы заглянули ко мне домой, мама тоже уже вылезла из капсулы, снова занималась чем-то своим в своем научном отделе. Какие-то симуляции, проверки и так далее. Я у нее уточнил по поводу панамки для Ханако. Причем пришлось несколько раз обращать на себя внимание, чтобы мой вопрос наконец услышали.

— А, да. В шкафу возле входа. Вторая полка слева, — словно машина какая-то проговорила она. — Бежевая. Найдешь.

— Ма-а-а, — с твердостью в голосе протянул я.

— Что, Ник? — недовольный взгляд стал моей «наградой». — Ты отвлекаешь. Действительно сейчас отвлекаешь. Я пытаюсь создать виртуальное пространство, в котором хоть как-то будут объяснены твои способности по восстановлению: а) синхронизации людей; б) разума тех, кто стал цифровой копией себя. Потому что это ненормально! И я хочу понять почему. То, что это происходит, — считай, задокументированный факт. А вот почему… вопрос другой. Если пойму… то, может, у всего человечества будет будущее. И не зря за этот чертов город Макс тогда отдал свою синхронизацию, а сейчас из-за этого мертв.

Кто же знал, что гибель отца так сильно повлияет на нее. Кто же знал, что она вот так будет реагировать? Нет, хорошо, что держит эмоции в узде… но я не хотел, чтобы мама превратилась в бездушную машину. Не для этого, как мне кажется, папа спасал ее. Точно не для этого.

— Николас ничего на нашей базе не сделает? — уточнил я уже на выходе из ее модуля.

— Нет, он тоже согласился подписать контракт, — отрешенно проговорила она, а потом вздохнула и повернулась ко мне лицом, с легкой усталостью говоря далее. — Сын, я всё понимаю, ты беспокоишься обо мне. У тебя это действительно на лице написано, как наш новый гость сказал. Но… мне, серьезно, надо работать. Не переживай пока за меня. Пока есть нужные мысли, лучше мне их изложить на «бумаге», — выделила она это слово пальцами и улыбнулась, после чего встала, подошла и поцеловала в лоб. — Всё хорошо. Правда. Не переживай. Иди, гуляй с Ханако.

— Хорошо, — кивнул я с легкой улыбкой. — Николас охранником подрабатывать согласился?

Последнее я бросил уже через плечо, потому что не рассчитывал на ответ, ибо мама снова взялась за работу. Но всё же крик донесся мне в спину:

— Да!

Не знаю почему, но мне казалось, что это лучшее решение из возможных. По всей логике, Блуждающие — часть того мира, а значит, по той же логике, их можно нанимать как рабочих. Я видел парочку бродящих туда-сюда работяг, которые перетаскивали ресурсы, что-то делали на складе, ремонтировали мамин дом. Но их было очень мало. Скорее всего, в скором времени еще появятся, так как мастерская освободилась, а львиная доля прибыли с Реатума, как мне кажется, как раз была оттуда.

— Индри, как слышишь? — нацепил я очки от ПМРа.

— Отлично слышу! Подглядывать не могу. Опять без визуализации? — обиженно возмутился он.

— Ага, — довольно ответил ему я. — Нечего тебе подглядывать. Может, я со своей девушкой чем-то таким заниматься буду?

— Девушкой? — даже подвис огонек. — О-о-о-о-о-о-о! Смотрите, мальчик вырос!

— Мгла тебя порази… — вздохнул я.

Панамка действительно нашлась быстро, лежала точно там, где и сказала мама. И при этом явно выглядела так, что ее с того года вообще не трогали. Не пыльная, но вот залежавшаяся точно. Хотя… может, просто за многие годы мама запомнила, где что лежит, и туда укладывала? Всё может быть.

— Спасибо, — взяла Хано головной убор в руки, надела на себя и, снова убрав руки за спину, немного покрутилась. — Как я?

— Шикарно, — улыбнулся я. — Ну что, пошли?

И протянул ей руку, за которую она тут же схватилась. Мы так и спустились вместе, вместе вышли из дома, вместе дошли до того маленького парка. И по пути нас провожали взгляды, да. И не завистливые, не осуждающие, не насмешливые, не раздраженные. Радостные. Иногда безмятежные. Еще реже — бесчувственные. Девушки и женщины же иногда смотрели с какой-то нежностью. Очки я снял на улице, чтобы не выглядело странно. А то они мудреные какие-то, на обычные не совсем походят.