Чтение онлайн

— Кто? — от неожиданной злобы у Тимки захолодели щёки. Он повторил требовательно и гневно: — Кто убил?! — как будто неизвестный Белянин был его старшим другом.

— Какие-то гады украли, чтобы выкуп получить… А он стал сопротивляться. И его задушили…

— Их нашли?! — Тимка закусил губу.

— Нашли и посадили… Один оказался одноклассником, ну, его, сына… Он и заманил в ловушку… Вот тебе и ответ. Пацан заманил одноклассника, чтобы деньги получить. Не может быть нормальным мир, в ко-тором такое происходит вообще. Но ведь мысль-то про похищение не сама в башке у этого гада родилась! Телевизор подсказал, который тоже не сам по себе работает… Помоему, это всё даже страшнее, чем Беслан. Там хоть с каких-то, пусть с первобытных позиций, можно объяснить: чужое племя, чужую веру — под корень! Не простить, но объяснить… А тут необъяснимо. Ради денег… Вот те же Гитлер и Сталин. Сталин людей использовал, как дрова для топки локомотива — вперёд, давай, скорость, напор! Гитлер в сорок пятом против нас бросил четырнадцатилетних, рука не дрогнула — сколько их наши побили? Жуть… Но Сталина осенью сорок первого чуть ли не на коленях умоляли: уезжайте из Москвы! Враг в сорока километрах! А он только сказал, чтобы полк его личной охраны подготовили: в случае чего он этот полк сам в атаку поведёт. А для Гитлера в апреле сорок пятого и вообще всё было ясно! И ведь за ним на самолётике прилетела Ханна Рейча, была такая лётчица-фанатичка… Его тоже упрашивали — летим в горы, фюрер! А он отказался… У них при жизни было всё. Но они были вожди — и понимали, что в случае чего всё и отдать придётся. Закон наших предков. В последней битве можно уцелеть — убежать, сдаться многие могут. Но вождь в такой битве уцелеть не имеет права. А нынешние? Чем они отвечают? Провалил дело — сняли с должности, уехал на виллу к тёплым морям… Карлики, которые сами ничего не могут и боятся того, на что способен их собственный народ, потому что не знают, что с этими свершениями делать… Ну и остаётся запихать народ в кокон — чтобы ни Корчагиных, ни Голицыных, ни Гагариных, ни Беляниных…

— С умным хлопотно, с дураком плохо — нужно что-то среднее, да где ж его взять? — пробормотал Тимка, а Олег, услышав, кивнул:

— Точно… Дядя Слава пел тебе?

— Не мне, но в общем… да, — согласился Тимка. — Ты так говоришь, как этот — оратор.

— А это не трудно, — пояснил Олег, — просто читать надо побольше и рэп с попсой нив коем случае не слушать. Они мозги блокируют, это научно доказано.

Филин опять заорал в чаще, как сумасшедший, которому колют галоперидол, потом перешёл на детские всхлипывания — полное ощущение было, что в лесу заблудился ребёнок. Тимку даже мороз по коже продрал. Он вздохнул и спросил:

— А там, в той стороне, куда мы едем — там что?

— Километров через триста будет Подкаменная Тунгуска, — ответил Олег и засмеялся: — Да не живёт там никто. Если западней… или вос-точней… там — да, есть поселения. А если прямо на север, то только реки. Можно сказать, до самого Северного Ледовитого… В этих местах двадцатьтридцать миллионов человек без особых проблем могут жить. Но пусто. Точнее… — Олег сощурился, — люди не живут.

— Зверей много? — понимающе спросил Тимка. Олег медленно кивнул:

— Много… — он отвернулся в сторону леса. Глядя в темноту, продолжал: — И не только зверей… Не только зверей, Тим… но и ещё коекого…

— Вот только страшилок не на… — сердито начал Тимка, но в этот момент Олег обернулся, улыбаясь острейшими клыками. Пламя больше не отражалось в его глазах — они были алыми сами по себе, с узкими вертикальными зрачками! — А… коротко выдохнул Тимка и, взмокнув, вскочил, хватаясь за нож.

Олег с неудержимым хохотом опрокинулся на спину, задрыгал ногами и, выплюнув пластмассовую челюсть, протянул руку к Тимке, на ослабевших ногах замершему у костра:

— У… у… ааахххааа!. Убери… нож… уааххха, уаа!!! Не момогуу…

Тимка хлопнулся на место, с трудом разведя пальцы. Его начало подташнивать, всё внутри тряслось. Олег, продолжая хохотать, осторожно извлёк из глаз линзы, убрал их и челюсти в футляр, вытащенный из кошеля на поясе.

— Дебил, — сказал Тимка, сглатывая, дрожащим голосом. — Кретин, придурок. Так же помереть можно. Балдахрен…

— Молодец, — неожиданно уже серьёзно похвалил Олег. — Сразу за нож… Наш человек!

— Ещё раз дебил, — буркнул Тимка, ощущая уже только противную слабость — тошнота прошла. — Детский сад…

— Вообще-то не совсем, — покачал головой Олег. — Тут и правда много всякой всячины водится… Мамонты — самое безобидное.

— Мамонты… — скривился Тимка. Олег поднял руку:

— Слово чести. У старших ребят поспрашивай, они расскажут до фига.

— И всё правда, — кивнул Тим. — Инопланетяне, черти из нефтескважины и метровые крысы в метро. Да?

— Нет, — засмеялся Олег. — Есть вещи посерьёзней… Тайга — она нас-только древняя, что ей вся история человечества — тьфу. И у неё немало своих тайн.

— Зима, не верю я в сказки, — возразил Тим. Олег сощурился:

— А чего ж ты так за нож схватился?

— От неожиданности! — огрызнулся Тим.

— Ну-ну… — Олег потянулся. — Ладно, давайка спать. А то завтра до полудня не поднимемся.

Тим, не прекословя, раскатал одеяло, улёгся. Олег устраивался по другую сторону костра, подталкивал в него полешки, потом отлучился в темноту, там говорил с конём… Как он вернулся — Олег не помнил.

Заснул.

К девяти утра ехали уже почти три часа. Лес стал глухим, нас-тороженным и тихим. Олег попрежнему лидировал, Бес занимал мес-то в хвосте и помалкивал. Тимке было немного не по себе. Больше всего ему хотелось взвести арбалет и держать оружие в руке. Такого леса он не видел ещё никогда — даже во время пешего путешествия к Светлояру с дядей, когда ему казалось, что глуше ничего и быть не может. Оказалось, что может. И ещё как…

Верхом, не спешиваясь, пересекли небольшую речушку, узкую, но бурную — вода закручивалась вокруг конских ног и клокотала. На берегу вдруг обнаружилась тропка — неширокая, но утоптанная надёжно, она уводила от реки, и Тим решился спросить:

— Звериная, что ли?

— Нет, — коротко отрезал Олег, не поворачиваясь. Он тоже молчал всё утро, как будто и не было вчерашнего разговора у огня. Тим не стал уточнять, и через пять минут, не больше, кони прошли между двух каменных глыб — алого гранита, они возвышались метров на пять каждая. Понизу поросшие мхом, выше они были чистыми, и Тим различил хороводы выбитых на камне фигурок — люди, животные, сцены охот и боёв, плясок и погребений… Над фигурками в камне глубже остального был вырезан — и на правой скале, и на левой — знак:

Только на левой и правой скалах знак «катился» в разные стороны. Тим смутно помнил, что свастика — а это была свастика — означала вроде бы загнутая в одном направлении свет и дух, в другом — мрак и силу. Он попытался вспомнить, в каком что, но мысли прервались. Лес отступал, впереди виднелся просвет, оттуда прямотаки лилось солнце.

Олег пришпорил Карьера и, пригнувшись к его гриве, галопом помчался вперёд. Тимка не успел опомниться — его Рокот сам рванулся следом; несколько мгновений — и они все трое вырвались на большой луг, посреди которого плавно — именно так подумал Тим — высился курган. Пологий и большой, он именно поэтому казался не очень высоким, хотя на самом деле поднимался метров на тридцать, не меньше. На склонах клонилась под неожиданным ветром густая трава. У подножья из её волн поднимались большие валуны. Тимка увидел, что на многих лежат лоскутья материи — яркие и выцветшие, косточки, ещё что-то…

— Эвенки считают этот курган священным, — Олег спешился, Бес последовал его примеру, и Тимка тоже поспешно соскочил в траву. — Вот и умилостивливают, — тщательно и с сомнением выговорил Олег, — его, как могут.

— Тут похоронен кто-то из их вождей? — Тимка только теперь определил, как высок курган — и мысленно присвистнул.

— Из вождей, только не из их, — ответил Олег. И, прежде чем Тим спросил, прочитал: — "И таковы были наши деяния и наша слава от века. А теперь не верим, что так было…" Велесова Книга.