Чтение онлайн

Стоило свернуть за угол, как на заднем плане более-менее замелькали фигуры. Врач, долго не думая, провопила во всю глотку:

– СТОЯТЬ!!! СТРЕЛЯТЬ БУДУ!!!

Услышав заветное слово: «Стрелять», сильный пол наконец-то в рассыпную рванул надеясь, что ни она, ни они – точно не станут по ним стрелять. По факту учителям некуда было деваться. Одна половина плотно примкнула к полу. Другая – тактично спряталась у расписания в углу. Сгруппировались. Втянули животы. Закрыли глаза. Ничего не произошло. Кто-то двигался вдалеке. Тело не оцепенело от страха, но по коже прокралось знакомое чувство опасности. Оставалось только пойти на ещё больший риск. Девушка решилась мгновенно.

Дистанция быстро сократилась для оценки ситуации. Прежде, чем нажать курок, нужно определить, в кого именно следует стрелять. Несколько ключевых секунд как при беге на стометровку. Удобная позиция. Резкий рывок. Энергичный темп. Как только условная черта была пресечена, стойку заняла. Почувствовалась иная обстановка. Стало безумно душно и тяжело. В ответ на её дерзкую грубость, конечности не то, что онемели, их словно цепями сковали. В один миг, пистолет по ощущениям превратился в двадцатикилограммовую упаковку цемента. В руках не то, что держать неудобно. Невыносимо просто стоять. Даже одежда на тело давила. Особенно плотно впились в кожу лямки бюстгальтера. Боль, которой в принципе не должно быть. Проблемы только начались.

Секунду назад, Мира бежала в освещённом месте хоть и с примесью плотной пыли. Теперь же горизонт размывало в не пойми, что. Дышать трудно, но не настолько, чтобы задыхаться. Ощущение, словно с утомительной пробежки залез к прохлаждающий душ. Краски окружающего мира смотрятся блекловато и шумит башка. Ритм лёгких выравнивается, но даётся всё ещё тяжело. Местами темень подступает к глазам. Главное, пережить данный фрагмент и дальше жизнь вроде бы налаживается. Одна беда – этот момент не планирует в ближайшем будущем обзавестись концом. Всё ещё что-то мучает. Всё так же жить тяжело.

Весь мир словно выгорел одним разом, но потом становиться только хуже. Резкие галлюцинации и головная боль. Крепко зажмурилась. Отвернула лицо. Пистолет так и остался держаться сцепленный пальцами. Их замкнуло. Руки не смогли переступить боль. Счёт времени потерялся в бесконечном исчислении секунд. Её заклинило.

На лобную долю приходился главный поток боли, отчасти разбавленный тошнотворным привкусом завтрака. Кружит. Шатает. Чуть ли не рвёт. Движения медленные, ленивые. Клонит в очередной сон. Из ниоткуда в мозгу, зацикленная единичка балуется вместе с нулём. Дерутся друг с другом. Чередуются. Подобная травма, как опухоль растёт в мозгу. Она не может думать ни о чём другом. Ряды циферок плодятся в башке. Бзик, который не желает проходить. Что гораздо хуже, этот дефект подпитывало искажённое ощущение вранья повсюду. Глаза боялись. Потерялась возможность сделать хотя бы шаг. С концами замкнулась сама в себе.

В отличии от остальных, именно мужчина с залысиной, взял инициативу на себя. Ни Ник. Ни завуч. Никто либо ещё. Физрук так вообще, как присоединился – и слова не промолвил. Весь ужас ситуации пестрил в глазах. Именно, его далеко не самые приятные замашки, заставляли группу вновь подсобраться. Молодому атлету – затрещина прилетела прямо по башке. Встрепенулся. Оживился. Наконец поднялся, но ничего так и не сказал. Троице в углу, достаточно было рявкнуть, кроме Ника. Он в конец пересрал. Спрятался под лавкой калачиком. Сделал вид, будто бы заснул. Заведующий складским помещением, просто подошёл и вырвал за ногу из-под сиденья вместе с корнем. Лавка грохнулась. Парень от шума ещё сильнее скорчился. Без лишних слов, за шкирку поднял. Удручающее зрелище. Лучше увы вид не стал.

Тройка, что боле-менее очухалась, из-под палки догоняла Миру в пределах битых окон. Если вдруг что-то пойдёт не так – все трое без задней мысли сиганут наружу. Слишком глупо погибать ни за что. Никто не собирается играть в героя. Подобный акт никогда не окупается. Особенно в такой момент. Очень глупо было соглашаться. Тысячу раз каждый пожалел. Не те блага. Не та цель.

Художник ели держался на ногах. Совсем размяк. Окончательные попытки улизнуть, пресекались жёстким давлением. То в спину пихнут, то ногой получит в зад. Общая пятёрка идёт. Сближается. Обсирается чуть ли не на полном ходу. С болью, со стонами, подымаются. Не могут на двоих – на четвереньках ползут. Даже заведующий, и тот через раз на колено склоняется. Цвет становится гуще на каждом шагу. Балаган из тонировок красного цвета, шарится в мозгу. Мира всё это время просто стояла. Тушки к сожалению, так и не смогли преодолеть рубеж.

Первым делом отключился математик. Он изначально из всех слабое звено. Плюхнулся на подоконник и обмяк. Челюстью хорошенько приложился. Завуч – практически вровень ринулся за ним. На ровном месте обвалился. Малярист при схожей участи, аккуратно испустил дух, заранее падая на евклидову подстилку. Четвёртым, с колена прямо на живот, распластался на полу смотритель. Физрук доходчиво всё понял. Выбрал место поукромнее за разбитым окном и в кустах прилёг. Она так и не смогла сплотить этих людей.

Монохромная палитра красного цвета, была всюду и везде. Восприятие било тревогу, а мозг окончательно взбесился. Миру пошатывало как пьяницу, а реакция упала хуже некуда. Пот нажимал на лицо. Жгло глаза и кожу. Очень сильно тянуло к земле. Взваленный на плечи мешок картошки. Ноги вязли на ровной почве, утопая по пояс словно в тягучем болоте. Остатки пыли без конца оседали в лёгких, а в горле окончательно поселился ёж. Жизненный цикл работал против неё, впрочем, как и она сама.

Сюрреалистичное изображение вводит каждый раз в ступор, стоит лишь на немного открыть глаза. Не получается привыкнуть. Взгляд не может смериться с новым порогом в уже вроде бы знакомый ранее мир. Привычные вещи больше не кажутся таковыми. Картинка перед глазами вечно плывёт. Иллюзия перекраивает восприятие по собственному желанию. Острые стены с колючими углами. Из сталактитов потолок. Водная гладь из кусочков разбитого стекла и зависшие в воздухе облака пыли. Поочерёдно на глаз портился белок.

Попытки двигаться, всё сильнее запутывали в кошмаре. Болезненные шаги ни во что не переросли. Невыносимо тяжело стало на душе. Этот тихий, знакомый плач детства. Сердце трепещет и скулит. Приток боли забытых мест, возвращал героиню в прошлое. Роли схожие. Ситуация повторялась. Насильственная смерть.

Как только рассеялась тьма, холод снова объял своё. Сковались мышцы. Шаг практически перестал идти. Оно ему в целом и не нужно. Едва ли в угол не загнал свою цель. Пятится некуда. Деваться тоже. Сбежать отчасти можно, но потом оно всё равно ринется за ней. Путы страха максимально вжимали в стенку. Всё, что она смогла – закрыть кабинет. Раздался приглушённый вскрик.

Девичьи вопли раздирали сердце на части. Сил подняться не было, но она поднялась. Телесные муки терзали с каждым движением, но она шла. Через страдание. Через насилие над собой. Приходилось жертвовать тем, что осталось.

Расстояние, как на зло, врёт всем. Ни на шаг не позволяет достигнуть цели. С трудом удаётся сдвинуться. Шелохнуться. Каждое маломальское движение даётся с огромным упорством. Дышать приходится через раз. Воздух настолько раскалился, что обжигал лёгкие, а во рту от сухости начало, как ножом скоблить. Попытки выкрикнуть ни к чему хорошему не привели.

Мира старалась изо всех сил выдавить из себя хотя бы букву, звук, хоть что-то отдалённо похожее на выкрик, но не могла. Не получалось. Девочка в один миг тоже заглохла. Ситуация обычной рыбы на суше. Молча лупит глазами жадно хватая губами воздух. Местами издаётся натужный пшик. Изредка пробивается иллюзорное постанывание. Пустые движения иссохших, давно потрескавшихся губ. Мучительная жажда, давящая на суставы. Пот, способный насквозь одежду замочить. Обычный халат, натянутый поверх сорочки с юбкой, больше не кажется уместной идеей. Космический скафандр, приковывающий к земле. Из него уже не выбраться и путь не преодолеть. Организм загибается. Мозг шалит.