Чтение онлайн

Вот вам и мотив для убийства Аскольда и захвата Киева — верхушка киевских русов после крещения 860 года сменила ориентацию на Византию,. Это противоречило планам норманнской партии Олега. В этих планах мы разберемся ниже, но Аскольд им мог сильно мешать, «поставив себя в чине подданных и друзей» Византии. Пришлось хитростью уничтожать Киевскую администрацию. Но Олег убил православных? Мог ли летописец такой конфуз сделать общественным достоянием? Нет. Он и не сделал.

Каким маршрутом Олег попадает из Ладоги в Днепр? По Волге, наиболее простой и удобный маршрут— он спускается через Белоозеро до современного Рыбинска и поворачивает к Ржеву «взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей». Там в «Оковском лесу» начинаются три реки: Днепр, Западная Двина и притоки Волги. Это места проживания кривичей. Приняв там власть, и показывая всем малолетнего Игоря, Олег спускается по Днепру до Киева. Под видом торгового каравана захватчики проникают в Киев и убивают Аскольда.

После киевской резни огромная армия викингов оседает на берегах Днепра. Теперь, с захватом Киева, перед норманнской партией лежит новая задача— подчинение себе маршрута из варяг в греки. И вот уже на следующий год читаем у летописца Нестора:

«В год 6391 (883). Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по черной кунице».

Древляне размещались на распутье двух речных путей: Припять вела на запад, до Буга, далее по Висле в Балтику, а Днепр в своих верховьях граничил с притоками Западной Двины. Воевать вдоль всего «западного» маршрута, по Припяти, Бугу, Висле, было бы накладно и бесперспективно. Олег выбрал другое направление,— через Западную Двину — самый короткий путь до шведской Бирки. Для этого требовалось только усмирить древлян, северян и радимичей, живущих по берегам Днепра. Смотрим в ПВЛ:

«В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян (северяне — это путь через Десну на притоки Волги), и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: «Я враг их, и вам (им платить) незачем».

В год 6393 (885). Послал (Олег) к радимичам (верховья Днепра), спрашивая: «Кому даете дань?». Они же ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но платите мне». И дали Олегу по щелягу (евр. шелаг — белый, — серебр. монета. — Авт.), как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал».

Наверняка вас заинтересовали заявления Олега по поводу дани, которую не следует платить хазарам, потому, что он враг им. Так ситуацию видит или хочет видеть летописец, но зная, что в это время в Киев из Хазарии прибывают «деловые круги» и занимают целый квартал, нетрудно догадаться, что сбор хазарской дани — это награда Олегу за расчистку и прокладку нового трансконтинентального пути — из варяг в греки, точнее — из варяг в хазары (до Керченского пролива). Знакомство с хазарскими деловыми кругами — рахдонитами — состоялось у Олега, когда он еще обитал в ижорских владениях сестры Ефанды. Богатые караваны на пути из варяг в персы шли через Финский залив, Ладогу и Белоозеро в Волгу и далее на Каспий. Купцы-рахдониты охотно поделились с Олегом информацией, по каким рекам ходят самые богатые караваны и где ключ к процветанию.

В первой половине IX века рахдонитами была захвачена власть в Хазарии. История хазар хорошо изучена и описана Артамоновым и Гумилевым, поэтому нам нет необходимости ее «вычислять». Отметим лишь, что страна, незадолго до интересующих нас событий обращенная в иудаизм, стала не просто привлекательной для рахдонитов, — после государственного переворота Хазария превратилась в инструмент преследования их экономических интересов, как нынешние США для кучки финансовых воротил. Обращает на себя внимание техническая часть переворота в Хазарии — параллельно с каганом возникает должность каган-бека, государственного администратора, которому постепенно переподчиняются финансы, государственный аппарат, армия... Никаких революций, залпов крейсера, призывов к свержению власти, никаких викингов. Власть просто купили. Интересные наблюдения о Хазарии оставил в 920-х годах арабский дипломат Ибн Фадлан:

«Что же касается царя хазар, которого называют хакан, то, право же, он не показывается иначе, как (раз) в каждые четыре месяца, появляясь в (почетном) отдалении. Его называют великий хакан, а заместителя его называют хакан-бех. Это тот, кто предводительствует войсками и управляет ими, руководит делами государства, и заботится о нем (государстве), и появляется (перед народом), и ему изъявляют покорность цари, находящиеся с ним по соседству. И он входит каждый день к великому хакану смиренно, проявляя униженность и серьезность (спокойствие), и он не входит к нему иначе как босым, (держа) в своей руке дрова, причем когда приветствует его, он зажигает перед ним эти дрова. Когда же он покончит с топливом, он садится вместе с царем».

И вот новые, выгодные и относительно безопасные дороги — из Каспийского моря по Волге в Финский залив, и из Черного моря по Днепру и Западной Двине в Рижский залив захватываются в 80-х годах IX века. И захватил их Олег в интересах совместного предприятия с рахдонитами. Только так можно объяснить отсутствие столкновений с Хазарским каганатом из-за огромного количества отобранных у них славянских территорий. Скажу больше: уже в 880 году «новые русы» выполняют свою военную работу на Каспии. По чертежам заказчика (нападение на Абаскун, Миан-Кале и другие города). А Нестор грешным делом подумал, что если сам дань собирает, то уже и враг. Но стал бы Олег, претендуя на власть у славян, говорить, что он друг хазарский, после убийства людей, освободивших Киев от хазарской дани?

Итак, совместное предприятие «Новая Киевская Русь» заработало с 880-х годов: Олег собирает свою дань, рахдониты гоняют свои караваны и возят что хотят. Им в хвост пристраиваются «варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью» — «новые русы». Вот что об этом партнерстве пишет арабский хронист Гардизи: «Постоянно эти люди, ходят войной на славян, на кораблях, захватывают славян, превращают в рабов, отвозят к хазарам и булгарам и там продают. У них нет посевов и земледелия, посев их — грабеж славян... Постоянно по сотне и по двести они ходят на славян, насилием берут у них припасы, чтобы там существовать; много людей из славян отправляются туда и служат русам, чтобы посредством службы обезопасить себя».

Арабский летописец в комментарии не нуждается...

Дабы исключить все возможные сомнения по поводу тех, кто прибыл с Олегом на Русь и в каких отношениях эти новые русы состояли с Хазарским каганатом, давайте изучим описание об этих «русах» из «записки» уже упоминавшегося Ибн Фадлана, прибывшего на Волгу с дипломатическими целями и лично наблюдавшего «врагов хазар» в Итиле (столица Хазарии) в начале X века (922 год). Фрагмент большой, но рука не поднимается его сокращать:

«Он (Ибн-Фадлан) сказал: я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль (Волга). И я не видел (людей) с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но носит какой-либо муж из их числа кису которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С каждым из них (имеется) секира, и меч, и нож, и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками, франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов) до его шеи (имеется) собрание деревьев и изображений и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра, или (из) меди, или (из) золота, в соответствии с (денежными) средствами ее мужа и с количеством их. И у каждого кольца — коробочка, у которой нож, также прикрепленный на груди. На шеях у них (женщин) (несколько рядов) монист из золота и серебра, так как если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то он справляет своей жене одно монисто (в один ряд), а если владеет двадцатью тысячами, то справляет ей два мониста, и таким образом каждые десять тысяч, которые у него прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены, так что на шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист. Самое лучшее из украшений у них (русов) это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них, покупают одну бусину за дирхем и нанизывают, как ожерелья, для своих жен. Они грязнейшие из твари Аллаха, — (они) не очищаются от испражнений, ни от мочи, и не омываются от половой нечистоты и не моют своих рук после еды, но они как блуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атиле, а это большая река, и строят на ее берегу большие дома из дерева, и собирается (их) в одном (таком) доме десять и (или) двадцать, — меньше и (или) больше, и у каждого (из них) скамья, на которой он сидит, и с ними (сидят) девушки — восторг для купцов. И вот один (из них) сочетается со своей девушкой, а товарищ его смотрит на него. Иногда же соединяются многие из них в таком положении одни против других, и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом) застает его сочетающимся с ней, и он (рус) не оставляет ее, или же (удовлетворит) отчасти свою потребность. И у них обязательно каждый день умывать свои лица и свои головы посредством самой грязной воды, какая только бывает, и самой нечистой, а именно так, что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо и все свои волосы. Ион моет их и вычесывает их гребнем в лохань. Потом он сморкается и плюет в нее и не оставляет ничего из грязи, но (все это) делает в эту воду. И когда он окончит то, что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делает его товарищ. И она не перестает переносить ее от одного к другому, пока не обойдет ею всех находящихся в (этом) доме, и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней. И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несет) с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набид, пока не подойдет к высокой воткнутой деревяшке, у которой (имеется) лицо, похожее на лицо человека, а вокруг нее (куска дерева) маленькие изображения, а позади этих изображений (стоят) высокие деревяшки, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом (он) говорит ему: «О, мой господин, я приехал из отдаленной страны и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур», пока не сообщит (не упомянет) всего, что (он) привез с собою из (числа) своих товаров — «и я пришел к тебе с этим даром»; — потом (он) оставляет то, что (было) с ним, перед этой деревяшкой, — «и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными динарами и дирхемами, и чтобы (он) купил у меня, как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу.

Потом он уходит. И вот, если для него продажа его бывает затруднительна и пребывание его задерживается, то он опять приходит с подарком во второй и третий раз, а если (все же) оказывается трудным сделать то, что он хочет, то он несет к каждому изображению из (числа) этих маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве и говорит: «Это (эти) жены нашего господина, и дочери его, и сыновья его». И (он) не перестает обращаться к одному изображению за другим, прося их и моля у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними. Иногда же продажа бывает для него легка, так что он продаст. Тогда он говорит: «Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его». И вот, он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и бросает перед этой большой деревяшкой и маленькими, которые (находятся) вокруг нее, и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки, воткнутые в землю. Когда же наступает ночь, приходят собаки и съедают все это. И говорит тот, кто это сделал: «Уже стал доволен господин мой мною и съел мой дар».

И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды, и не приближаются к нему и не говорят с ним, но посещают его каждые три (?) дня, особенно если он не имущий или невольник. Если же он выздоровеет и встанет, он возвращается к ним, а если умрет, то они сжигают его. Если же он был невольником, они оставляют его в его положении, так что его съедают собаки и хищные птицы. И если они поймают вора или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей.