Подлинная история России. Записки дилетанта

Все мы достаточно хорошо, если иметь в виду основные и важнейшие события, знаем историю России. Нам ее дважды рассказывали в школе. Студенты-историки вновь знакомились с ней на лекциях в университете. Канва русской истории проста: Рюрик, Киев, Святослав, Ольга, Владимир, ледовое побоище и Александр Невский, страшное нашествие татаро-монголов, остановивших на триста лет развитие России, Дмитрий Донской и Куликовская битва, Москва, Иван Калита, конец татарского ига, кошмары эпохи Ивана Грозного, детоубийца Борис Годунов, смута, восстание Степана Разина, Петр Первый, прорубивший окно в Европу, Екатерина II и Пугачев, Суворов, дурак Павел I, война 1812 года и Кутузов, декабристы, плохой Николай I, героическая оборона Севастополя, убийство Александра II, кровавый Николай, революция… Все остальное детали — для специалистов. Почти триста лет учебник истории неизменен.

Можно ли усомниться в том, что где-то в этой ленте русской истории не то пришито, не теми нитками вышито, или заподозрить, что есть вырезанные куски, на место которых вставлены куски другой материи? Любой историк сразу же ответить — нет, все на месте, все правильно. А какие гарантии? — спросите вы. Ответ не замедлит себя ждать: «Как можно не верить специалистам! Да знаете ли вы, какие глубокие умы кропотливо, по крупицам воссоздавали русскую историю! Какую гору наших и иностранных документов, источников, археологических находок они проанализировали!»

Все вроде бы правильно. И копались, и анализировали, и выверяли, и жизнь сожгли во имя науки. Но почему нужно «верить»? А нельзя ли просто проверить? В ответ прозвучит, скорее всего, следующая фраза: «Да кто вы такие? Вы же не профессиональные историки. Вас просто не допустят к архивам!» Пожалуй, верно, не допустят, ведь большинство историков также не могут похвастаться, что побывали в самых важных архивах.

Способен ли человек, исследователь доподлинно восстановить события прошлых эпох? Подлежит ли История различных цивилизаций, т. е. все то, что имелось в их прошлом, регистрации на бумаге, при которой перо историка, описав вначале основные контуры, постепенно, не без ошибок, но с их исправлением в будущем, уверенно прорисовывает одну деталь за другой?

Одним из самых распространенных в обществе мифов является убежденность, что историческая наука не только способна на это, но и предназначена для такой деятельности. Историк уверен, что внутренне он свободен в осуществлении такой работы. Если ему не будут мешать политики, идеологи, недружественно настроенные коллеги, не будет недостатка средств для экспедиций, командировок и здоровье не подведет, то ничто не будет сковывать его погружение в процесс добывания необходимых фактов и документов. Его спокойному анализу, построению надежной теории ничто не будет мешать, и как результат — миру откроется еще один фрагмент исчезнувшей было во времени Истории человеческой цивилизации.

В этом мифологизированном мире свободного обращения с прошлым живут не только историки, но и все мы, люди, которые стремятся ощутить себя властителями мира ушедшего, мира предков, темного и таинственного. Это страх перед неумолимым ходом времени, отправляющего в Историю одного за другим родственников, друзей, соседей.

История — это все события, имевшие место в прошлом. Будем писать слово «история» в данном случае с большой буквы. Можно представить Историю как полный перечень событий прошлого. Объем этого перечня огромен; с точки зрения математики он имеет мощность континуума, т. е. неподдающийся исчислению. Действительно, по мере того как человек, например историческая личность, живет, он перемещается в пространстве и времени. Каяедой точке пространства, где он находился, и в каждый момент времени, когда он пребывал в данной точке, отвечает хотя бы одно событие в его жизни. Но в таком случае перечень событий жизни одного человека — это уже континуум событий, или История одной человеческой жизни. Собрание таких человеческих Историй складывается в Историю человечества. Существует история как наука. По сути дела это также перечень событий прошлого, или Летопись, но составленная историками, т. е. специалистами, подготовленными для подобного рода деятельности. Допускаемые в их деятельности приемы составляют предмет особой науки — методологии истории.

Летопись не просто перечень событий; она насыщена комментариями, разъясняющими для читателя сущность, смысл описываемых событий. История как наука — не компендиум сведений, а особая форма мышления (Неретина, 1990).

Цели, преследуемые историками при составлении Летописи, называемой историей (в данном случае пишем слово история с маленькой буквы, чтобы не путать с собственно Историей), таковы:

• составить как можно более подробную и полную Летопись, насыщенную исторически значимыми событиями;

• снабдить Летопись научно обоснованными объективными комментариями; функция историка — «создавать надежно подтвержденные объяснения исторических событий» (Доорн, 1996. С. 68–69).

В своей жизни каждый историк описанию конкретного события отводит вполне определенный отрезок времени. Следовательно, ему под силу внести в Летопись только конечное число событий. Число историков не более чем счетное, поэтому полная Летопись будет содержать счетное число событий. Другими словами, Летопись, или история, никогда не совпадет с Историей. Восстановление Истории на событийном уровне невозможно. Остается надеяться, что комментарии восполнят пробелы. По существу, подсознательно, интуитивно историки это понимают, именно поэтому столь огромные усилия они тратят на создание комментариев. Этим занимается большинство историков. То есть, на их языке, восстанавливают историческую правду, а подчас просто занимаются переписыванием истории. Распространенным в их среде является мнение, что комментарии следуют логике фактов, или, на другом языке, логике объективно действующих законов общественного развития, в основе которых заимствованная из естествознания (science=наука) идея причинно-следственных связей между событиями, идея каузальности. Именно по этому поводу Л. Ясперс замечает: «…в вульгарном понимании историков, которые верили в познаваемую необходимость исторического процесса, научная идея каузальности была перенесена на историю в целом. Благодаря этой эволюции уверенность в том, что История (большая буква „И“ моя. — А. Г.) может быть постигнута в ее целостности, является в наши дни едва ли не вполне естественным заблуждением. Здесь господствуют приблизительные, недостаточно отчетливые представления: ход вещей в своей совокупности детерминирован, по существу, установлен; при соответствующем исследовании эта детерминированность может быть познана; из прошлого с непреложной необходимостью следует будущее;…» (Ясперс, 1991. С. 198–199). Вот он путь, по которому проходит мысль исследователя перед тем как появляется представление о полной свободе в восстановлении прошлого!

Удивительное дело — наука «История» занимается восстановлением событий прошлого, т. е. вторгается в сферу, в которой властвует категория времени. Но историки совершенно не интересуются свойствами времени. Историческая наука пребывает вне времени современной науки о времени.

Время — это нечто загадочное; оно то раскрывает свои тайны перед наукой, то приводит исследователей в отчаяние своей непостижимостью. Временем занимаются и естественные науки. Наиболее серьезных успехов в раскрытии сущности времени достигла современная физика. Она слила время с пространством и ввела в обращение новое понятие «пространство-время». Время стало обладать геометрией.

Нельзя вести исторические исследования и игнорировать законы времени. Каковы эти законы? Сформулируем некоторые из них.

Замечено, что при описании события, имевшего место в Истории, по мере его изучения число деталей естественным образом начинает увеличиваться. Это радует исследователя, поскольку картина происшедшего становится все более объемной, красочной, насыщенной самыми разнообразными деталями. Однако детали и подробности начинают все сильнее разниться и, более того, вступать в противоречие, если исследователь начинает концентрировать внимание на очень небольшом временном отрезке изучаемого исторического действия. От радости, когда на смену периода отсутствия каких-либо документов о данном событии приходит время обнаружения архивных, фактических или литературных сведений об интересующем исследователя событии, постепенно не остается никакого следа. Приходится как-то разъяснять разнобой, несогласованность, разночтения и заведомые противоречия. При этом, как правило, одну часть документов или фактов объявляют ошибками современников, вторую — проявлением субъективности в оценке событий, третью — фальшивками, ну а некоторые из них — как не заслуживающими внимания! Далеко не каждый историк при написании статьи или книги приводит или хотя бы упоминает о документах или фактах, противоречащих излагаемому им. Хуже того, очень часто, даже говоря об иной точке зрения своего коллеги, воззрения собрата по науке комментируются таким образом, что у читателя должно остаться мнение о «слабой научной аргументации» или о «научной несостоятельности». Теория оппонента, в отличие от той, которой придерживается автор, именуется всего лишь «гипотезой», которая встречена «справедливой критикой» (Алексеев, 1986. С. 4).

Торжествует та теория, которая вписывается в действующую в исторической науке парадигму (Кун, 1978). Борьба автора иной точки зрения может привести к успеху, если этот иной взгляд на проблему не противоречит действующей парадигме. Ярким примером безуспешной вековой борьбы является идея об ошибочности общепринятой глобальной хронологии Скалигера-Петавиуса (Носовский, Фоменко, 1996).

По мере развития исторической науки утверждаются теории, построенные лишь на некоторой совокупности документов и фактов, которые признаны официальной наукой, т. е. действующей в рамках современной парадигмы. Методы этой науки считаются научными, и, следовательно, основная часть отвергнутых документов и фактов, т. е. объявленных не заслуживающими внимания, обречена на забвение. Более того, официальная теория со временем становится непроверяемой и в силу этого живущей достаточно долго. Что заставит усомниться в действующей теории? Это обнаруженные новые противоречащие теории документы или факты, с которыми официальная научная традиция не может не считаться. В математике перепроверку теории может провести любой (!) математик, и в силу этого математические теории самые прочные и практически неизменяемые; в физике теория признается неверной или действующей с вновь вводимыми ограничениями, если «его Величество эксперимент» укажет на несостоятельность теории. В исторической науке, как правило, сами главные документы, факты, экспонаты и т. д., положенные в основу теории, являются недоступными для историков.

Исследователю остается только надеяться (!) на добросовестность своих предшественников и верить (!) заявлениям тех, кто хоть что-то видел сам или держал нечто важное в своих руках. Верить, что перевод с древнегреческого на русский был сделан правильно, если не знаешь древнегреческого. А если знаешь, то все равно это не гарантирует тебе доступа к древнему папирусу. Большинство специалистов по древней Греции никогда не держали в руках древних документов. Именно «не держали», поскольку можно видеть и фотографию документа, но приходится верить, что это фотокопия подлинника! Скажут: нельзя не верить всем. Верно. Физики и математики также вынуждены верить расчетам друг друга, но здесь есть особая мера доверия: взорвавшаяся на старте ракета, утечка радиоактивного вещества и т. д. Короче говоря, можно и за решетку попасть всей компанией, если один был неаккуратен в вычислениях, а другие их не перепроверили. Никому не приходилось слышать фразы о восстановлении исторической справедливости какой-либо ранее доказанной теоремы, хотя и находят подчас ошибки в доказательствах каких-либо теорем или в технических расчетах. Но обычно это делается либо достаточно быстро, после публикации, либо данная теорема пылится на полке вместе с опубликовавшим ее журналом без употребления.