Чтение онлайн

Таннер помолчал и сказал:

— Да. Вроде бы. Становится все сложнее обращаться к ним за помощью, но да.

— Ты можешь попросить их проверить, правда ли всё это дерьмо? Или псевдо-Пророк здесь просто пургу гонит?

Таннер кивнул. Как только он повернулся, чтобы покинуть сарай, Райдер произнес:

— У Клана в общине есть свой человек среди приближённых Иуды. Он следит за моим братом, чтобы тот не про*бал их сделку с оружием и… прочие их совместные дела.

Я вскинул брови. Я понятия не имел, чем еще занимается Клан, но если все это правда, мы, бл*дь, это выясним.

Таннер обернулся и зыркнул на Райдера.

— Кто? Как его зовут?

Райдер пожал плечами.

— Я знаю только то, что он весь в таких же татуировках, как у тебя, в свастиках там и прочем дерьме. Лысый… и он сказал всем в общине называть его Мейстером.

Услышав эту совершенно бесполезную информацию, я нахмурился. Но взглянув на Таннера, увидел, что его лицо стало белым как мел.

— Боже, — произнес он и встретился со мной взглядом. — Это нехорошо, през. Это очень нехорошо. Мейстер — это опаснейший хрен. И он, бл*дь, реально шизанутый. Типа, с концами, уже не вылезет из этого безумной херни.

— Если это он снабжает фанатиков оружием, то это наверняка будет автоматика, полуавтоматика, пистолеты-пулеметы и все в этом роде, — сказал Тэнк Таннеру, и тот кивнул головой.

Мне стало нечем дышать. Все это очень походило на правду. Клан, брат-близнец Райдера… гребаный конец света.

То же самое безумие, с которым мы обычно имеем дело.

— Ты видел этого мудака Егермейстера? — спросил Райдера Викинг, когда Таннер выскочил из сарая, чтобы пойти проверить, правду ли говорит этот козёл.

— Нет, — Райдер отвёл глаза от Викинга и посмотрел на Кая. — Мне рассказала Фиби.

Услышав это имя, Кай нахмурился. Он хотел было что-то сказать, но тут вперед вышел АК и спросил:

— Сестра Лилы?

— Да, — ответил Райдер. — Она помогла мне сбежать, снабдив нас информацией из ближайшего окружения Иуды. Она, бл*дь, погибает в этой коммуне. Иуда от нее отказался и подарил этому Мейстеру… А этот пидор день за днем её убивает, я это видел. Избивает её, насилует и Бог знает что еще. Она совсем не та, что раньше. Она угасает.

АК помрачнел и скрестил руки на груди.

«А Белла? — жестами спросил я. — Как ты, мать твою, до нее добрался, если все время безвылазно сидел в камере? Как так получилось, что ты случайно наткнулся на погибшую сестру моей сучки?»

При упоминании о Белле, Райдер сник, тут же растеряв все свои гребаные новообретенные яйца.

— Ее посадили в соседнюю камеру. Ее община прибыла в Новый Сион последней. Иуда понятия не имел, что среди нас живет еще одна окаянная сестра. Я тоже об этом не знал. Когда мы разговаривали с ней через разделяющую наши камеры стену, она сказала мне, что ее зовут Хармони. Люди, что заботились о ней, изменили ее внешность — перекрасили в блондинку, вставили ей в глаза темно-коричневые контактные линзы, дали новое имя.

Райдер провел рукой по лицу.

— В Новом Сионе есть группа людей, которая хочет разрушить общину, уничтожить это место раз и навсегда. Мой дядя сломал им жизни, им и еще многим людям. Именно эти люди и заботились о Харм… о Белле.

Ублюдок посмотрел мне прямо в глаза.

— Я влюбился в нее, когда она выглядела совсем не так, как сейчас. Я и понятия не имел, что она сестра Мэй. Для меня она всегда была — да и остается — Хармони. Я захотел ее, не потому что она была сестрой Мэй. А потому что влюбился в нее. Это не имеет к Мэй никакого отношения. Я больше не думаю о Мэй. И это, бл*дь, правда.

Я закатил глаза. Я ни на секунду не поверил в это дерьмо.

— Люди Хармони помогли мне выбраться. И все это благодаря человеку по имени брат Стефан.

Райдер помедлил. Затем обреченно вздохнул и произнёс:

— Хармони этого не знает, и я ей не говорил, потому что он этого не хотел, но…

Райдер замолчал.

— Но что? — сквозь стиснутые зубы процедил Кай.

Он начинал терять терпение ко всему этому «Покажи и расскажи».

Райдер взглянул на меня, затем на Флейма.

— Он их отец.

Казалось, температура в комнате упала градусов на тридцать.

— Мэй, Беллы и Мэдди… Брат Стефан — их биологический отец.

Я почувствовал, как округлились мои глаза.

«Они не знают, кто их родители», — жестами сказал я, сердце колотилось у меня в груди, словно гребаная пушка.

— Ты прав, не в традиции нашего народа знать своих детей, — сказал Райдер. — Но брат Стефан хотел растить своих девочек с той минуты, как они родились. Он боролся за них, за то, чтобы видеться с ними, однако был вынужден наблюдать за ними издалека. Но когда мой дядя объявил их окаянными, он попытался забрать их из общины. Он знал, что ждет окаянных, и не мог смириться с тем, что подобное произойдет с его детьми. Поэтому он попытался их забрать. У него это почти получилось, но его остановили последователи-охранники. Сначала его чуть не прикончили наказаниями, которые ему пришлось вытерпеть, а потом, когда он не раскаялся, выслали в общину вероотступников.

— В общину вероотступников? — Кай снова подошел ко мне. Туда, где он, бл*дь и должен был стоять. — Что еще за община вероотступников?

— Куда отправляли всех, кто не придерживался правил коммуны. Тех, кто пытался забрать оттуда свои семьи. Тех, кто пытался положить конец обрядам Дани Господней и Небесного Пробуждения. Я даже не подозревал о существовании такой общины, пока Хармони и ее опекунов не определили в мой тюремный блок. Они узнали, кто я такой, и всё мне рассказали. Включая то, что мой дядя был осужденным педофилом, а потом придумал этот культ и вместе с такими же больными на всю голову друзьями создал секс-кружок. Они использовали религию как прикрытие.

— Так значит, — смеясь, произнес Кай. — Вся твоя гребаная жизнь, всё, что ты натворил — предал нас, забрал девчонок, оказался в камере — все это было ради какого-то куска дерьма? Все ради похотливого члена дяди Давида?

Кай рассмеялся еще громче, прямо Райдеру в лицо. Братья тоже. Но я не смеялся. Я наблюдал за Райдером. За его реакцией. Я всегда чуял обман. И то, что я увидел, меня просто потрясло — псевдо-Пророк, все больше и больше сникал, чувствуя каждую брошенную в его адрес шуточку. Чувствуя жгучий стыд за то, что цель всего его гребаного существования сводилась к тому, чтобы сморщенный член его дяди мог насиловать детей.

Райдер уронил голову, и его лицо приняло чертовски подавленное выражение. Если бы я был хорошим парнем, я бы, наверное, посочувствовал этому жалкому неудачнику. Но я тоже был тем еще мерзавцем, поэтому не почувствовал к нему ни капли сострадания.

— Да, — прохрипел Райдер. — Все это было зря. Вся моя жизнь, все то дерьмо, что я сделал… все это было зря.

Когда и от этих его слов смех в сарае не стих, я свистнул, и по помещению пронесся оглушительный звук. Повернувшись к каждому из своих братьев, я ледяным взглядом безмолвно приказал им заткнуть свои гребаные рты.