Чтение онлайн

Нет.

После.

После того, как я отыграю, я разберусь с этим.

Они не могут отнять это у меня.

Марни, ты в шоке.

Я понимаю это, но это не мешает мне делать то, что я делаю.

Поэтому я ополаскиваю лицо холодной водой, смываю столько крови, сколько могу, а затем застёгиваю пиджак поверх разорванной блузки. К тому времени, как я вхожу за кулисы, Харпер заканчивает фортепианное соло и грациозно кланяется, на её лице или руках нет никаких следов насилия, которое она только что нанесла. Её глаза расширяются, когда она проходит мимо меня, но к тому времени арфу уже выкатывают, и мисс Фелтон приглашает меня на сцену.

Когда я выхожу, в комнате воцаряется глубокая тишина, но я не думаю, что это из-за побоев, которые я только что получила. Я смыла большую часть крови, и большинство синяков проявятся позже. Может быть, в комнате просто тишина, потому что все знают, кто я такая, лауреат стипендии, Черити.

Я сажусь за арфу и закрываю глаза. Мои руки дрожат, а тело онемело от шока. Позже мне будет очень больно. На данный момент со мной всё в порядке. Моя любовь к музыке перекрывает любое волнение, которое у меня может возникнуть, и я с головой погружаюсь в своё выступление, играя лучше, что я когда-либо играла. Мои глаза на мгновение находят папины, затем мамины.

Самое главное, я ищу Миранду, но она на меня не смотрит.

Следующие ребята: Крид, затем Тристан, затем Зейд.

Они все наблюдают за мной.

Я только что закончила одну песню и приступила к следующей, когда начала слышать шёпот и смех, люди показывали на меня пальцами. Я ненадолго останавливаюсь и оглядываюсь назад, чтобы увидеть, что гигантский экран снова опустился, тот самый, на котором демонстрировались студенческие награды. Он мерцает, а затем по залу проходит смех, и у меня отвисает челюсть, когда я вижу себя, свою голую задницу в руках Тристана в библиотеке. Видео шаткое и явно снято с другой стороны книжного шкафа, но на нём отчётливо изображена я и он.

Я хочу сдохнуть, чёрт возьми.

«Этого не может быть», — думаю я, ненавидя то, что мой отец находится в этой аудитории. Хуже того, моя мама здесь.

Я встаю, но видео на этом не заканчивается. Всплывают картинки, где я прижимаюсь к Криду в ванной, там даже мои вчерашние поцелуи с Зейдом.

— Нет, — шепчу я, но едва успеваю пошевелиться, как чувствую первые капли жидкости на своей голове. Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы красная краска попала мне на волосы и одежду, забрызгав арфу и экран. Из меня только что сотворили Кэрри.

В моём сознании в буквальном смысле становится пусто, и я падаю на колени, даже не осознавая этого.

Зейд встаёт из зала, но не двигается, чтобы помочь мне. Следующим следует Крид, затем Тристан. По кивку последнего Идолы и добрая дюжина других парней вытаскивают из карманов пары трусиков.

Мои трусики. Те, что были украдены из моей комнаты.

Все они летят в меня, усеивая сцену, в то время как аудитория погружается в ревущую тишину.

Папа встаёт, но мне невыносимо даже смотреть на него. Моё сердце бешено колотится, мысли путаются, а потом я просто вскакиваю на ноги и убегаю. Я не знаю, куда я иду, но стоит мне моргнуть, и я оказываюсь в своей комнате.

Один из сотрудников стоит там с моей сумкой в руках, когда они запирают дверь, а затем поворачиваются, готовясь отнести её в офис, чтобы я забрала её позже. Я даже не думаю, я просто пробегаю мимо и хватаю её, спотыкаясь, направляюсь во двор и к парадным ступенькам.

Я успеваю пройти только первые несколько шагов, прежде чем оказываюсь в окружении как Голубокровных, так и Плебеев.

Тристан Вандербильт находится немного впереди в центре, с Кридом по одну сторону и Зейдом по другую.

Моё сердце разбивается, режет меня на части, перестраивает.

Самые твёрдые сердца выковываются в огне; мне нужно быть сделанной из стали, чтобы пережить это.

— Привет, Черити, — говорит Тристан, делая несколько шагов вперёд. В руке у него трофей, золотой с подставкой из белого мрамора. — Ты знаешь, что это такое? — я ничего не говорю, ни слова. Он придвигается ещё ближе, его серые глаза сверкают охотничьим азартом. То, как он смотрел на Харпер в Столовой на днях, — это то, как он смотрит на меня сейчас, как на добычу. — Это трофей. — Тристан поворачивается и передаёт его Зейду.

Он берёт его своими татуированными пальцами, а затем встречается со мной взглядом. В его взгляде нет ничего, ни капли от того весёлого, игривого засранца, с которым я тусовалась на весенних каникулах или танцевала прошлой ночью. Он просто… пустой.

Примерно, как мои эмоции.

В моей голове сплошной белый шум. Марни Рид здесь больше нет; она полностью уничтожена.

— Ты хочешь знать, за что это? — Крид растягивает слова, засовывая пальцы в карманы. Его голубые глаза полуприкрыты и сосредоточены на мне, пока я стою там, мокрая и дрожащая.

Слова Зака эхом отдаются в моей голове:

«Может, тебя и не было здесь во время того пари, но ты участвовал и в спорах похуже. Не нужно притворяться, что это переходит твою черту».

Так вот, что они сделали.

Сделали ставку.

— Мы хотели посмотреть, кто сможет заставить тебя влюбиться первым, — говорит Зейд, взвешивая трофей в руке. Он смотрит на меня снизу-вверх, а затем кладёт его рядом с собой. — Тот, кто приведёт тебя на выпускной бал, будет победителем. Честно говоря, я думал, что это будет немного сложнее.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но не могу произнести ни слова. Тут нечего сказать, так ведь?

— И знаешь, что? — Тристан продолжает, склонив голову набок. — Единственным призом… был этот трофей. Мы сделали это ради забавы.

Моя униформа — и моё достоинство — разорваны в клочья.

Я всё ещё чувствую вкус крови во рту, этот горячий медный вкус от которого меня тошнит.

Серебристый взгляд Тристана прищурен на мне, и его рот только начинает изгибаться в ухмылке. Он думает, что победил, что обыграл меня. Каждый отдельный человек в этой толпе искренне верит в это; я могу прочитать это на каждом лице здесь. Они обманули меня, усыпили моё внимание, а затем вознамерились уничтожить меня.

Но они глубоко ошибаются. Чертовски ошибаются. Я уже не та девушка, которой была, когда только поступила в академию.

Поднимая руку, я смахиваю немного крови со рта, всё ещё чувствуя боль от побоев, которые мне устроили девушки-Идолы и их приспешники. Мой лифчик просвечивается сквозь разорванные остатки белой блузки, и это симпатичный красный лифчик, который я надела специально для Зейда. Он выиграл этот спор: честно и справедливо. Он заставил меня поверить, что я ему небезразлична. Он стал небезразличен мне. Сейчас выражение его лица почти чужое, инопланетное, как будто смотрю на незнакомца. На этот раз он не улыбается, но его ясно выражает: тебе здесь не место.