Чтение онлайн

— Ваша память остра так же, как и ваш язычок…

Ну а пока они препираются, можно тихонько улизнуть и заняться чем-нибудь ещё.

— Милочка, куда же вы, мы с вами не закончили.— Раздался мне в спину, когда я уже почти закрыла дверь танцевального зала, голос Христофора Лициновича. Не успела. Я уже говорила, что танцы это немного не мое?

Ещё один предмет, который требовал моего пристального внимания — генеалогия клана Огневых. Неприятным для меня моментом оказалось то, что эту самую генеалогию надо знать. Боковые линии до седьмого колена, прямые до отца основателя. Выделить под знакомство с родственниками отдельный урок с отдельным репетитором не получилось, поэтому, как правило, этим я занималась по вечерам в свободное от учёбы и факультативных занятий время, под бдительным присмотром Анастасии Фёдоровны. Проходили эти уроки в гостиной, да и уроками это было сложно назвать. Просто однажды мне вручили книжный том толщиной примерно в два пальца и сказали: Это надо выучить. На мой несколько недоумённый взгляд тётушка усмехнулась так, как умеет только она одна, и уточнила:

— Желательно наизусть.

Мои закатившиеся к потолку глаза естественно, были проигнорированы. Тётя, как мне казалось, обладала уникальной способностью заставлять меня делать то, что я не хочу, так, чтобы я не сильно возмущалась. И что можно сказать? Генеалогия — это действительно было зло. Понять кто, кому, кем приходится, было нереально, приходилось зазубривать вместе с регалиями, титулами и почестями. А их, регалий и почестей, было много. Огневы клан, близко связанный с армией, многие либо служили, либо служат, либо планируют служить. Очень немногие главы клана, например, мой биологический отец, занимали гражданские должности. Честно говоря, я была уверена, что должность генерал-адъютант — военная, ан нет, оказалось, она ещё и свитская. И Игнат Игоревич Огнев служил в свите при фельдмаршале, занимался делопроизводством. В любом случае был связан с армией. И в отставку вышел буквально пару лет назад, вернувшись из шумной столицы в родной город, где была условная база клана.

— А как же «все Огневы учатся в гимназии» — не выдержала я, отвлёкшись от попытки выучить, кем приходилась Мария Фёдоровна Огнева, в девичестве Лихатова, моему деду, Игорю Савельевичу — то ли троюродной тёткой по материнской линии, то ли четвероюродной племянницей.

— Что б ты знала, возмутительница спокойствия, — Тётушка оторвалась от чтения каких-то, несомненно, важных документов из благотворительного фонда, которым ведала уже много лет, — Гимназии святой Ольги есть буквально в каждом городе, и уж точно есть в столице. Точнее, сначала гимназия появилась в столице, а уже потом филиалы появились в каждом крупном губернском или уездном городе, ещё лет десять назад тебя ожидал бы пансион.

— И чем бы это отличалось от приюта?

— Наличием у тебя родителей, которые платят бешеные деньги за то, чтобы ты училась в одном из лучших учебных заведений. Давай смиримся с тем, что ты так и не можешь запомнить, кем приходится Мария Фёдоровна твоему дедушке и ты, наконец, задашь вопрос, от которого тебе не сидится спокойно на месте.

— Неправда, возмутилась я. — Я вполне усидчивый ребёнок.

— Буквально за пять минут, — фыркнула тётя, — некий усидчивый ребёнок сначала забрался с ногами в кресло, потом пересел на пол, потом, снова залезла в кресло с ногами, но уже в другом положении — перекинув ноги через подлокотник и вот опять сидит на полу, на этот раз по-турецки. Комментарии?

— Никаких, — я отложила на журнальный столик талмуд с историей клана в лицах, и откинувшись спиной на кресло, не удержалась и принялась задавать вопросы.

— Я ведь правильно понимаю, что отец с семьёй вернулся в город совсем недавно?

— Да, до этого они жили в столице. Здесь оставался только Игорь Савельевич и члены побочных ветвей, не занятых в жизни клана. Как правило, в городе остаются дети и жёны боковых ветвей клана, и то не всё. А к чему такой интерес, Мира?

— Тётя, — довольно вкрадчиво начала я, — Вы, скорее всего, в курсе насчёт моей биографии. Несколько приютов в разных концах страны, бродяжничество, различные приёмники. В приюте святой Анны я осела относительно недавно, около четырёх лет назад. И вот сейчас мне безумно интересно, как вообще стало известно, что я дочь Огневых?

Кортеж из четырех машин неспешно ехал по зимней дороге. Под шапками снега все деревья превращались в белые свечки, проплывающие в окне. Белый лес сливался с бледно-серым, низко нависшим небом. Казалось, еще вот-вот, и оно разразится снежной бурей, напоминая слишком много мнящим о себе людишкам об их месте перед силами природы.

Анастасия Федоровна решила, что я уже достаточно подготовлена к встрече с дедушкой, и было бы неплохо показать меня старику. Заодно выделенную мне комнату приведут в надлежащее состояние и сделают ремонт. Мариночка все же сумела сделать удовлетворяющий меня дизайн-проект, всего-то три раза переделывала. Подозреваю, за спиной дизайнер поминала меня тихим незлым словом, но жить в комнате мне, и я хотела, чтобы комната была максимально комфортной для меня. Хотя, если подумать, жить мне в ней максимум два года, ну, два с половиной. Половину девятого класса, десятый и одиннадцатый, а потом институт. Я всегда хотела получить высшее образование в столице, пока я жила в приюте, Неважно, в каком из тех, через которые мне пришлось пройти. Я знала, что образование — это самый быстрый из доступных мне социальных лифтов. Этих самых быстрых лифтов на самом деле два: вышка, которая котируется на рынке труда, и пробуждение. И если последнее, это как выигрыш в лотерею, то первое результат только твоих собственных усилий. Это то, к чему я стремилась, и чего я хотела — высшее образование. Просто сейчас давление ожиданий, которые я возложила на саму себя, стало меньше, есть кому оплатить мою учебу даже в самом дорогом университете, даже за границей, если я захочу там учиться. Во всех этих грандиозных планах было одно серьезное «но» — я не знала, на кого хочу поступать, и чем хотела бы заниматься по жизни. Я не могла не задаваться вопросом, будет ли мне интересно завтра то, чем я увлекаюсь сегодня? Смогу ли я сделать правильный выбор, и как его сделать? Выбрать более популярную специальность или что-то узкое, необычное, редкое? В конце концов, вариантов слишком много, а времени… Времени на самом деле осталось не так уж и много. Господи, да со всей этой эпопеей с удочерением я не заметила, как пролетело полгода! И заварил всю эту кашу, как ни странно — Иван. Мой биологический брат, старший сын, наследник и большая умница, как отзывалась о нем Анастасия Федоровна. Как заметила тетушка:

— Совершенно не похож на Елену, будто бы и не ее сын.

Судя по всему, это был довольно весомый комплимент. Мою биологическую мать тетушка не любила до самой глубины души. Нет, Анастасия Федоровна про Елену ничего плохого не говорила, но ее интонации, закатывания глаз, выразительные вздохи и длительное молчание говорили как бы сами за себя. В какой-то момент пришлось признаться самой себе, что хочу уметь так же — молчанием и мимикой показывать все, что я думаю о человеке, не говоря при этом ни единого плохого слова. Мне до такого уровня расти и расти. За период нашего близкого знакомства Анастасия Федоровна успешно приблизилась в моих глазах к другому женскому идеалу — Ван Вановне. И знаете, мне повезло встретиться именно с этими двумя женщинами. Как говорится, дурной пример заразителен, но тут важно, что считать дурным примеров. А я успешно ловила себя на том, что то от одной дамы пару жестов подхватила, то от другой пару выражений.

Так вот, об Иване. Хотя брат учился и жил в столице, он довольно часто приезжал в Огневку, поместье, которое когда-то, лет триста назад, было пожаловано молодому лейтенанту Огневу за проявленную отвагу в русско-турецкой войне. Как я заметила, предки большой фантазией не обладали, но это так, лирическое отступление. В общем, Иван довольно часто бывал в столице губернии, и это запустило безумную цепь совпадений. Младший брат близкого друга моего брата учится в нашей школе. Этого самого младшего брата Иван и его друг забирали из школы в конце прошлого учебного года. Именно в это время я выиграла одну из крупных олимпиад, не Всеимперскую, конечно, но тоже крупную. В групповом зачете, но это так, милые частности. И в честь этого знаменательного события моя мордашка была на доске почета. Мордашка Ивану показалась на удивление знакомой. И вот я бы на этом остановилась, ну мордашка знакомая, видел где-то и ладно. И вообще, говорят, все люди немного похожи друг на друга. Но это я, а Иван полез разбираться: кто, откуда, и почему знакомо. На первые два вопроса ответ можно получить безо всякого труда. Достаточно было подойти к доске почета и прочитать. Да, год рождения не указан, зато указан класс, что сильно сужает временные рамки. Особо много времени разбираться у Ивана не было и он, нисколько не сомневаясь, обратился к услугам клана Ветровых, привет неугомонной Яне, и тем самым запустил механизм выявления подменышей. У Ветровых ушло четыре месяца на то, чтобы проверить контакты Ивана и понять: сирота из приюта нигде не могла пересечься с наследником клана, а потом кто-то обратил внимание на наше с ним сходство и копать начали уже в другом направлении. Ну и накопали. Что интересно, почитав отчет Ветровых, Иван не запихал его в дальний угол, а проинформировал семью. Всю семью, включая дедушку, и с этого момента зарыть папочку в самом дальнем и самом темном углу семейного кладбища секретов стало невозможно, даже если кому-то, не будем показывать пальцем, этого очень хотелось. Игорь Савельевич придавал крови большое значение, а его слово в клане до сих пор имеет очень большой вес. Ну а чем все закончилось, и так понятно.

Честно говоря, я сейчас, перед неизбежной встречей с дедом, безумно волновалась, настолько, что хотелось развернуть машины и поехать обратно. Правда, тетушка мне этого не позволит, поэтому приходилось проводить мысленные репетиции встречи с дедом, проигрывая в голове все возможные ситуации, большинство из которых почему-то неизменно оказывались негативными. А еще у меня потели ладошки, от чего хотелось незаметно вытереть их об обивку сиденья. И нет, я не настолько невоспитанная свинка, чтобы делать так постоянно, просто это навязчивое желание крутилось где-то в районе затылка. То премерзейшее чувство, когда ты знаешь, что так делать неприлично, когда ты в принципе так не делаешь, но кто-то за ухом соблазнительно шепчет: а что если?.. Никто же не увидит…

Вытерла ладошки носовым платком, запиханным на всякий случай в карман джинсов. Вот и пригодился.

Огневка оказалась далека от классической деревеньки мелкопоместного графа. Опустим тот момент, что Игнат Игоревич Огнев далеко не мелкопоместный аристократ. Вместо классических деревенских срубов, в окружении забытых под снегами озимых, меня ожидал небольшой коттеджный поселок с вполне современными домиками в стиле неоклассицизма. Они терялись в деревьях и кустах и органично обрамляли старое поместье, построенное в середине восемнадцатого века Николаем Александровичем Львовым, известным архитектором с пробуждением «Иллюзия». Он все свои творения не только показывал заказчикам в рисунках и чертежах, но и представлял в виде объемных иллюзий, что значительно расширяло количество его клиентов. И да, я про Огневку специально прочитала перед приездом.

Тяжелые кованые ворота медленно отворились, пропуская наш кортеж на территорию поместья. Сердце бешено забилось где-то в районе горла, но я мужественно взяла себя в руки и вышла из машины. Хотелось бы думать, что это получилось у меня элегантно и непринужденно, с грацией Анастасии Федоровны, но на деле это было близко к тому, как вываливают мешок с картошкой, который слишком тяжелый и большой, чтобы его передать как-то более аккуратно. Одернув куртку и как-то приведя себя в относительный порядок, решила, что я наконец готова к судьбоносной встрече. В любом случае хуже уже не будет. От ворот к крыльцу вела мощеная дорожка, и на протяжении всего пути меня не оставляла мысль, что живущий в данном доме скрытый садист или маньяк. Мне и в кроссовках было скользко и неудобно, а уж насколько неудобно должно быть тетушке в туфлях на тонкой шпильке, я не представляла. Но Анастасия Федоровна по этому коврику начинающего костоправа шла как по ковровой дорожке, намертво приклеенной к идеально ровной поверхности. Да, я завидую, я даже этого не скрываю, ибо знаю, как сама хожу на этих самых шпильках.