Чтение онлайн

Неровные ряды фруктов и овощей тянулись по прилавку, доверху завалив деревянные поддоны. Они были разных форм, размеров, цветов и ароматов. Некоторые незрелые, другие спелые, они медленно гнили, незаметно человеческому зрению чернея изнутри. На улице стояла сорокоградусная жара, и ее невидимое пламя добиралось даже туда, где установила свои порядки тень. Запах разложения стоял соответствующий. Он был сладковато-приторным, но от кучи гнили, спрятанной в пакете под прилавком, смердело так, что глаза слезились. Рядом с пакетом стояла бутылка недопитого вина из соседнего магазина разливного, затаившаяся под деревянной стойкой со вчерашнего дня.

— Спасибо, Господи, что моя напарница не избавилась от этого жидкого золота, припрятанного мною на черный день. Аминь, — проговорила Алла нарочито с выражением и сделала жадный глоток. Вино успело нагреться на раскаленном воздухе и выдохнуться без пробки, но своих целебных свойств оно утерять не сможет никогда.

— Я ухожу, — напарница лишь неодобрительно покачала головой и, схватив из-за прилавка тканевую бежевую сумку, вышла из магазинчика, не сказав больше ни слова, а Алла устало опустилась на деревянный круглый стул, приготовившись к очередному серому дню, каких у нее насчитывалось уже больше двенадцати тысяч. Это примерно двести восемьдесят девять тысяч часов и миллиард секунд.

Когда часы пробили девять вечера, оставалось десять страниц до конца романа, который Алла нашла на одной из полок прилавка и который взяла пролистать от нечего делать. Впервые ей хотелось задержаться на работе подольше, лишь бы узнать, чем кончилась история Эрнеста и Анны, однако одной мысли о конце рабочего дня хватило, чтобы женщина кинула книжку обратно в угол и встала со стула.

Алла устало потянулась и оглядела помещение. Тут следовало прибраться: разобрать стухшие овощи и фрукты, убрать свежие в холодильники, помыть пол и выкинуть мусор, трупный запах от которого впитался и в стены магазинчика, и в женские волосы. Однако вместо всего этого женщина ловко подцепила длинным пальцем розовую короткую ветровку, едва застегнула ее на пышной груди и выключила свет в магазинчике, намереваясь уйти, но в следующее мгновение вернулась за прилавок и забрала книжку, которую под него швырнула.

На улице стемнело, и почти весь район погрузился в кромешную тьму, которую едва рассеивали лишь искры огней из чужих окон и подъездов. Фонарей здесь почему-то не было. Алла шла бодро, успевая при этом время от времени прикладывать руку ко рту, зажимая между губами сигарету и втягивая ее терпкий смог в себя.

Пройти нужно было четыре километра, которые женщина миновала обычно за час с копейками. Она не любила работать вечером — здесь в это время переставали ходить автобусы, и в распоряжении Аллы оставались лишь бесконечные неровные дороги с кочками и лужами, на которых женщина шла почти вслепую.

Длинный тонкий каблук в очередной раз подвернулся, утягивая за собой все тело. Алла с грохотом упала. Послышался всплеск воды, а перед глазами все поплыло в сторону, грязный асфальт зарябил и потемнел.

— Сука, — прошипела женщина, сжимая мокрые ободранные ладони в попытке заглушить боль.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы Алла смогла различить перед собой дорогу, грязно-коричневую лужу и кровь на руках. Очередная сигарета отлетела в сторону и скрылась в ночной глуши, тут же потухнув. Женщина попыталась встать, но подвернутая нога заныла, а руки мелко затряслись. Тошнота подкатила к горлу, но Алла удержала комок желчи в себе.

— Девушка, — послышался мужской насмешливый голос за спиной, — а, девушка, Вам помочь?

— Нет, — тут же грубо отрезала Алла, не оборачиваясь.

— А мне кажется, помочь, — продолжал насмехаться человек с резким, воющим тембром. Он, кажется, походил на местную интеллигенцию.

— Я сказала… — Алла не успела договорить, потому что над ней вдруг нависло две фигуры.

Двое мужчин, криво усмехаясь, склонились над сидящей в луже женщиной. Они были широколобыми, с маленькими рыбьими глазками и тупым выражением лиц, будто в детстве их кто-то с силой прижал физиономией прямо в стену.

— Не нужно, — вернув самообладание, ответила Алла и попыталась встать на ноги, однако чужие руки тут же легли на ее плечи и надавили на них, возвращая тело обратно на асфальт.

— Че, Антона Рябчикова знаешь? — спросил один из них с такой же перекошенной улыбкой.

— Ну.

— Оп, даж не отпирается, — хмыкнул второй.

— У нас сообщение для него, — продолжил первый.

— Ну, если умеете болтать с мертвыми, дерзайте, — рыкнула Алла и снова попыталась встать, но ей опять не дали этого сделать.

— Сказки свои для кого потупее оставь.

— Да куда больше?

— Ты че, борзая слишком? — один из мужчин, тот, что поменьше, дернулся вперед, однако второй задержал его рукой.

— Значит, теперь его проблемы — твои проблемы.

— С какой это радости?

— С такой, что он твой муж.

— Уже бывший.

— Долги бывшими не бывают.

Алла замолкла, гневно глядя на возвышающихся над ней мужчин. Она понимала, о чем идет речь, и легче ей от этого не становилось. Играть в дурочку с такими людьми было чревато последствиями, и все ближе черта дозволенного подбиралась к женщине.

Сердце бешено стучало в груди, разливаясь дрожью по всему телу. Руки неистово ломило и жгло от царапин, смешанная с грязью кровь стекала по запястьям. Ноги безвольно подгибались, не в силах противостоять мужской силе, что легла на хрупкие плечи.

Выпитое вино играло в жилах, задерживая поток сознания, выставляя барьеры для мыслей. Алла пыталась придумать, что же ей делать, что сказать и куда бежать, однако в голове свистел ветер пустоты. На ум приходили одни лишь ругательства и нервные ироничные комментарии.

— Ну, че замолкла? — рявкнул мужчина пониже. — Особое приглашение нужно, мадмуазель?

— Особое приглашение идти к черту, карлик пучеглазый, — в тон ответила Алла, не в силах руководить собственным языком.

— Ты…

— Я. Я. Я, — вновь заговорила женщина угрожающим басом. — Я платить ниче не собираюсь. Вопросы к Рябчикову? Могу предложить веревку и мыло.

Алла никогда не жалела о том, что говорила и что делала. Она никогда не опускалась до того, чтобы лебезить перед кем-то или подстраиваться под людские интересы. Ее не волновали чужие чувства, не ранили чьи-то слезы. Жизнь давно преподала ей самый важный урок — быть эгоисткой. Грубой, жестокой, циничной и отвратительной, но живой и свободной. Любой ценой защищать лишь собственную жизнь, надеяться лишь на свои решения, любить одного единственного человека — себя. Никто не отплатит большей заботой, чем ты сам. Поэтому Алла никогда не жалела о том, что говорила, но жалела о последствиях, которые обычно наступали после ее слов.

Резкий удар в висок стал немым ответом на бесстрашный выпад. Голова, словно шарик, столкнулась к холодным асфальтом и тут же отскочила от него. В ушах запищало, на губах выступил металлический привкус. Не контролируя себя, Алла глухо засмеялась, сдерживая брызнувшие из глаз слезы.

— Она че, контуженная? — ошарашенно спросил мужчина своего высокого товарища.

— А ты че, тупой? — сквозь хрип спросила Алла. — Я сказала…

Чужой ботинок попал аккурат между ребер. Весь воздух мгновенно выбило из груди, и легкие словно проткнуло раскаленными иглами. Алла закашляла, задыхаясь. Она чувствовала, как вызывающая смелость сдает позиции, уступая свое нагретое местечко животному страху, однако обмякшие руки, хватаясь за мокрый асфальт, лишь беспомощно зацепляли камешки ногтями и впитывали дорожную грязь.