Чтение онлайн

– Что случилось, почему задержка?
– спросил у шоферов, стоявших у въезда на мост.

– Не иначе как "пробка", товарищ командир, - ответил один из них.

– И давно?

– Да уже с полчаса стоим, не меньше...

– Ну-ка, пройдемте вперед, посмотрим, что там такое, - сказал я адъютанту.

Мост был длинный. Сразу же за ним по восточному берегу метров на пятьсот протянулась насыпь. Во всю длину моста и насыпи стояли вплотную друг к другу автомашины, но ни одного человека около них не видно. Где же люди?

– Спят все, товарищ полковник, - доложил адъютант.
– Спят в кабинах машин.

Дождь прекратился. Из-за туч выглянула луна. Стало немного светлее.

"Что, если на это сонное царство налетят фашистские самолеты? обеспокоенно подумал я.
– Тут такое будет! Ведь по мосту переправляется транспорт трех корпусов".

Мы дошли до самого конца насыпи. Здесь начиналась довольно широкая поляна. А у спуска с насыпи стояла грузовая автомашина, загораживая дорогу. Никакой "пробки" не было!

– Вот уж выбрал шофер место!
– сказал адъютант.
– Ну что бы ему еще метров десять вперед продвинуться и на полянку свернуть. Спи там себе, пока не очухаешься, никому не мешая.

– А куда же он мог продвинуться?
– возразил я.
– Очевидно, раньше здесь была "пробка". Люди устали. Как только остановились машины, шофер сразу же и заснул.

Я осветил карманным фонарем номер машины - она была нашего корпуса. Шофер спал, опустив голову на баранку. Рядом с ним похрапывал капитан. Я растолкал его:

– Почему спите?

– Так "пробка" же, товарищ полковник!

– Какая, к черту, "пробка"! Посмотрите...

Чувствуя свою вину, капитан проявил большую энергию. Он метнулся вдоль колонны и вместе с моим адъютантом разбудил шоферов. Но, пока машины двинулись, прошло еще немало времени.

Не успели мы проехать и трех километров, как натолкнулись на новую "пробку". В этом месте дорога проходила через заросшее молодыми сосенками болото и была так разбита, что в колдобинах машины садились намертво. Все попытки вытащить их приводили к тому, что из-под колес начинала хлестать жидкая грязь, а автомобили окончательно увязали в болоте.

Но хуже всего было то, что люди работали разрозненно, каждый старался только для себя.

Подозвав нескольких командиров, я приказал немедленно навести порядок. В ход пошли лежавшие у самой дороги телеграфные столбы, заготовленные, очевидно, еще до войны.

Кстати ко мне подошел незнакомый капитан:

– Товарищ полковник, примите нас под свое командование. Отбились от части, блуждаем по лесу четвертый день. С продовольствием у нас плохо и вообще не знаем толком, куда идти.

– А сколько у вас людей?

– Почти целый саперный батальон.

– Инструменты есть?

– Имеются пилы, топоры.

– Ну вот что. Я - командир корпуса. Пока будете. следовать с нашими частями. Но прежде постройте дорогу.

– Есть, товарищ полковник!
– обрадовался капитан. Часа через два саперы построили бревенчатый настил длиной около километра. По нему бесконечная вереница машин двинулась без задержки.

В штаб я приехал только к полудню.

Около суток части корпуса занимали оборону на восточном берегу реки Стырь. В моем распоряжении были 45-я и 62-я стрелковые дивизии и приданный 589-й гаубичный артиллерийский полк РГК.

Потом появился полковник М. И. Бланк. Он вывел из окружения остатки 96-го и 283-го полков. Несмотря на перенесенные трудности, полки сохранили свои боевые знамена.

От полковника Бланка я впервые услышал о всех перипетиях, в которые попала 87-я дивизия. Командир ее, генерал-майор Ф. Ф. Алябушев погиб в самый ответственный момент, когда полки отходили из укрепленного района. В это время врагу и удалось отрезать два полка, которые вынуждены были занять круговую оборону.

Полковник Бланк и начальник отдела политической пропаганды дивизии полковой комиссар Диденко сделали все, чтобы подразделения сохранили боеспособность, чтобы не возникла растерянность и паника, решительно пресекли попытки отдельных командиров предпринять выход из окружения мелкими разрозненными группами.

Через сутки полки вырвались из вражеского кольца. Однако фронт к тому времени откатился на восток. По дорогам подтягивались резервы и вторые эшелоны гитлеровских дивизий.

В крайне сложной обстановке, с почти непрерывными боями по лесам восемь дней двигались два сильно поредевших полка. Они не просто выходили из окружения, а сами нападали на небольшие подразделения противника, уничтожали линии связи, поджигали склады. Немцы все время чувствовали, что в тылу у них действует регулярная воинская часть, и вынуждены были с этим считаться.

3 июля Центральный Комитет партии и Советское правительство призвали народ мобилизовать все силы и средства на борьбу с врагом.

Трудно описать, с каким огромным воодушевлением и патриотическим подъемом был встречен этот призыв. У нас словно прибавилось сил.

В частях, там, где позволяла обстановка, собирались короткие митинги. В ротах и взводах были проведены беседы, в которых агитаторы разъясняли солдатам обстановку на фронтах, рассказывали о том, что по зову партии на священную Отечественную войну поднимается весь советский народ. Подчеркивалось, что борьба будет упорной и трудной, что предстоит много испытаний, много лишений и жертв, но никогда фашистским захватчикам не победить нашего могучего, трудолюбивого народа.

Разъяснительная работа проводилась не только среди личного состава войск, но и среди населения деревень, через которые проходили наши части.

Работники отдела политической пропаганды корпуса, кроме того, занимались созданием боевых групп для действий в тылу у противника, помогали местным властям в организации отрядов самообороны, в эвакуации гражданского населения.

В ночь на 5 июля корпус начал отход с рубежа реки Стырь на восточный берег реки Случь. Два дня мы двигались форсированным маршем.

7 июля противник в нескольких местах пытался переправиться через Случь, но был отброшен.

Я приказал уничтожить все мосты, имевшиеся перед фронтом корпуса. Оставили только один мост через Случь для отхода арьергардов. Но 8 июля мы получили приказ отходить дальше к Коростеньскому укрепленному району, потребовалось уничтожить и его. А между тем на западный берег реки уже вышел противник.

Взорвать мост вызвался младший лейтенант Костюк, командир взвода 62-й дивизии Он отобрал 15 добровольцев и под вечер ушел на западный берег. А на следующий день догнал штаб на марше и доложил, что задача выполнена.