Чтение онлайн

— Серьёзно?! Да это же… Это… — Игорь вскочил, — это же зашибись! Надо матери сказать. Только дорого, наверное?

— Да, дорого. Но, — Влад улыбнулся, — у тебя благодаря обучению не будет психологической травмы, справиться с которой выйдет гораздо дороже. Ты так маме своей и скажи, думаю, она проникнется.

— Она этой «травмой» совсем меня замучила. Спасибо. Прямо вот такенное спасибище!

Юноша развёл руки в стороны, показывая размер благодарности.

— Удачи, молодой человек, — Владислав прервал соединение. И только затем позволил себе рассмеяться в голос.

— Владислав Александрович, вы чего?

Следователь отмахнулся. Но отсмеявшись, объяснил:

— Родители такие странные. Даже не верится, что пару сотен лет назад над детьми никто не трясся. Рейтинг по швам трещит, но они ради ребёнка готовы на всё. И душат своей опекой. Особенно в этой социальной группе. Хотя оно понятно — при не слишком высоком статусе решиться на потомство может только тот, у кого инстинкт перевешивает логику. Забавно.

— Ну, не знаю. В моей социальной группе тоже шагу без заботы ступить не дают. И зачем вы ему про курсы сказали? Разве это имеет отношение к расследованию?

Владислав посерьёзнел и строго сказал:

— Ты пацана видел? Воздержание никого до добра не доводило, а с таким материнским контролем он даже в одиночку расслабиться не может. Ещё сорвётся, не дай бог. Зачем преступников плодить? Изнасилований не фиксировалось уже семь лет, только на окраине изредка случаются прецеденты. А если этого Игорька спермотоксикоз накроет? Пусть лучше его маманя удавку ослабит. И кстати, практикант, ты обалдел? Я по поводу твоих высказываний при этом милом семействе. Мы спрашивать должны, а не отвечать. И обсуждать следствие с посторонними нельзя. И уж тем более нельзя давать оценку действиям того, кто проходит, как свидетель. Люди давно научились скрывать мысли, сам знаешь, почему. Только подростки в силу незрелости не понимают, что такое тотальное наблюдение и чем оно чревато. А ты вдруг начал рассказывать о деталях расследования первой попавшейся гражданке и упрекать парня его хулиганскими действиями. Которых на самом деле даже не было, как оказалось.

— А сами-то его малышом назвали!

— Конечно. Во-первых, усыпил бдительность мамаши, потому что она действительно считает его маленьким и беззащитным. Я дал ей понять, что воспринимаю парня точно так же. А мальчишке наоборот, показал, что мы прекрасно понимаем — мать перегибает. Ясно теперь?

Трофим обречённо кивнул.

— Ладно, запомни. Твоя задача — молчать и слушать. Хотя бы первое время. Если хочешь стать толковым следователем, конечно. Я-то в курсе, что в ВУЗе преподают лишь основы. Большинство знаний приобретаются во время работы участковым.

— Так я и хотел! Но папа…

Владислав поморщился и перебил:

— Давай о деле. Мы письма и звонки Петухова проверили. По всему выходит, он ни с кем не общался. И тут выясняется, что он разговаривал с загадочной личностью, скорее всего, женщиной, за неделю до гибели. По сети. И снова никаких следов. Странно. Очень странно.

— Это невозможно, — раздался голос управителя, — ваш свидетель что-то напутал. Любая виртуальная беседа — в чате, по телефону, в любом голосовом приложении для визуализатора или минивизора записывается. При этом оба или более собеседников подключаются через чипы, а значит, фиксируются паспортные данные, время и место входа. Рекомендую проверить записи управителя за тот день. Возможно, ситуация прояснится.

— Спасибо, дорогая, без тебя мы никак бы не догадались.

— Всегда пожалуйста, Владислав, — Элис не смогла распознать сарказм.

— Ну что, практикант, — Кондратенко поднялся, подошёл к стенному шкафу и достал тёмный свитер и джинсы — он принципиально игнорировал современную моду на лосины. — Поехали в контору. Будем копаться в памяти управителя Петухова.

Робос притащил старый офисный стул, который полностью не поместился, поэтому пришлось поставить его прямо на входе. Так что спина Горохова находилась в коридоре, а всё остальное — в «кабинете». Кондратенко сидел в своём виртокресле.

Запись разговора оказалась очень занятной. Во-первых, в Сети она не сохранилась, словно бы и не существовала. Полицейским пришлось довольствоваться видеофайлом из управителя. Поэтому Карла Юсуфовича было прекрасно слышно, а вот его собеседницу — нет.

— Привет, котик. Мы же вроде уже договорились — встречаемся вечером в распределителе перед учебным уровнем. Что-то случилось?

— …

— А мне казалось, тебе нравится игра. Ты же сама в ней зависаешь. Помнишь, как уделала меня при первой встрече?

— …

— Ха-ха-ха! Конечно, захотел. А ты бы не захотела поотшибать рога тому, кто не только тебя убил, но и увёл из-под носа очень выгодный квест? Я же думал, ты мужик, а не женщина. Вы же в шутеры почти не играете.

— …

— Серьёзно? Сорок процентов? Да ну, хрень на постном масле.

— …

— Ну ладно, не дуйся. Может, ты и права. Я просто в статистику игры никогда не заглядывал. Нет, ну ты точно не шутишь? Почти половина игроков ба… э-э-э, женщины?

Кондратенко остановил воспроизведение:

— Робос, проверь. Временной отрезок три месяца. Все игры, в которых отдыхал Петухов.

— Хорошо, Владислав Александрович, — пауза была едва заметной, секретарь выдал информацию практически сразу: — Игра «Подселенцы». Она единственная, в которой предусмотрено дружеское взаимодействие. Месяц назад жертва в восьмидесяти семи процентах стала выбирать групповые, а точнее, парные задания. Но информация о партнёре отсутствует. Судя по данным, все задания Петухов выполнял один, хотя урон наносил в объёме, который не соответствует заявленным характеристикам оружия.

— Словно ему помогал невидимка, — прошептал Трофим.

— Так, практикант. Давай без мистики.

— Чего звонишь? Хочешь время встречи перенести?

— …

— В реале? Эм, ну, это очень неожиданно, если честно. Я прямо офигел.

— …

— Чего?! Конечно, нет! Не боюсь я!

— …

— Котик, я тебе не врал. Нет, не подросток. Я же говорил, что чуть старше сорока. Честно!

— …

— А вот на это плевал я с высокой колокольни. Главное, что у тебя молодая душа. И ба… женщине жизненный опыт всегда идёт, лох тот, кто по-другому говорит.

— …

— Вот видишь? Ты сама волнуешься. Зачем спешить. Разве мы плохо зависаем? Если хочешь, можем вне игры встретиться, в ресторане или на пляже. Или даже в музее. Нахрен реал.

— …

— Да? Ну-у-у, ничего в этом страшного нет, не парься.